Перестаньте винить Нетаньяху в политике, которую поддерживает большинство израильтян
Даже после того, как он перестанет быть премьер-министром, курс правительства останется прежним
Джейсон Швилиавтор-фрилансер, Торонто, Канада
Американцы, отказывающие Израилю в моральной, политической и финансовой поддержке из-за неприятия премьер-министра Биньямина Нетаньяху, совершают ошибочный и даже опасный шаг. Хотя Нетаньяху во многом определил политический и экономический облик Израиля, было бы ошибкой возлагать на него ответственность за многие проблемы и политические решения страны.
Нетаньяху на протяжении десятилетий пользуется поддержкой большинства израильтян. Даже если избиратели отвергнут его на выборах в октябре, американцам вряд ли стоит ожидать кардинальных перемен в поведении Израиля, поскольку население страны в целом поддерживает многие из тех политических шагов, которые вызывают недовольство у американских политиков и еврейской общины США.
Американские политики (как и американские евреи) выдвигают против Нетаньяху пять основных претензий. При ближайшем рассмотрении оказывается, что суть этих проблем зачастую слишком сложна, чтобы сводить всё исключительно к личности Нетаньяху, выражающего волю миллионов израильтян.
1) Нетаньяху вел «недопустимо разрушительную» войну в секторе Газа.
В 2024 году лидер большинства в Сенате Чак Шумер (демократ-еврей, ранее неизменно выступавший в поддержку Израиля) заявил, что Нетаньяху «сбился с пути», а политика Израиля диктуется политическими соображениями. В 2026 году почти половина демократов в Палате представителей проголосовала за ограничение американской военной помощи Израилю, называя при этом Нетаньяху главным виновником сложившейся ситуации. На самом деле разрушения в секторе Газа — дело рук ХАМАСа, а не Нетаньяху. Именно ХАМАС развязал войну в секторе Газа, когда 7 октября 2023 года эта террористическая организация вторглась в Израиль, убив 1200 человек и захватив в заложники еще 251. Если бы ХАМАС не начал войну, не было бы и разрушений. Более того, Израиль предпринимал все возможные усилия для предотвращения жертв среди мирного населения, в то время как ХАМАС стремился увеличить число погибших гражданских лиц, используя их в качестве «живого щита» в школах, больницах, мечетях и на детских площадках. И все же, несмотря на разрушения, вызванные действиями ХАМАСа, группировка отказалась капитулировать. Что особенно важно: на протяжении всех военных конфликтов — в секторе Газа, Ливане и в противостоянии с Ираном — израильская общественность в целом поддерживала жесткие военные стратегии Нетаньяху.
2) Нетаньяху затягивал войну ради спасения своей политической карьеры.
Американские евреи были особенно удручены сообщениями о разрушениях и гибели людей в секторе Газа — в чем СМИ по большей части обвиняли Израиль. Кроме того, американцев деморализовал затянувшийся процесс освобождения израильских заложников. Многие полагали, что Нетаньяху намеренно продлевает войну, чтобы обеспечить свое политическое выживание. Правительство Нетаньяху было избрано большинством израильтян. Те, кто выступал против его правления, чаще всего упрекали его в «эгоистичных» политических мотивах. В отличие от некоторых американцев, большинство израильских евреев (согласно опросу 2025 года) не считали, что решение Нетаньяху продолжать боевые действия в секторе Газа было продиктовано прежде всего политическими соображениями. Американцы, живущие в безопасности на территории США, вероятно, не могут в полной мере понять решимость израильтян — и самого Нетаньяху — уничтожить своих кровожадных врагов.
3) Нетаньяху препятствует реализации принципа «два государства для двух народов».
Как политики-демократы, так и рядовые члены партии (включая большинство американских евреев) по-прежнему выступают за решение конфликта по формуле «два государства». Шумер назвал Нетаньяху одним из четырех «главных препятствий» на пути к реализации принципа двух государств, поскольку тот «слишком часто уступал требованиям экстремистов... и поселенцев на Западном берегу реки Иордан». На протяжении десятилетий палестинцы отвергали любые предложения о создании палестинского государства, неизменно заявляли о своих правах на всю территорию Израиля и продолжали совершать террористические акты против мирных израильтян. Неудивительно, что поддержка идеи «двух государств» среди израильтян снизилась. Если 10 лет назад опросы показывали, что за создание двух государств выступали от 25% до 40% израильтян, то сегодня менее 30% поддерживают идею появления палестинского государства у своих границ. Возложение на Нетаньяху ответственности за провал этой концепции свидетельствует о явном непонимании устремлений как палестинцев, так и израильтян.
4) Нетаньяху нанес ущерб отношениям Израиля с обеими американскими партиями, и особенно с американскими евреями.
Хотя на протяжении десятилетий Израиль пользовался широкой двухпартийной поддержкой в США, критики обвиняют Нетаньяху в том, что он испортил отношения с демократами. Сначала он выступил с критикой политики Обамы в отношении Ирана, приняв приглашение республиканцев выступить в Конгрессе, а затем стал демонстративно сближаться с лидерами республиканцев — в частности, с Дональдом Трампом, — одновременно отталкивая администрацию Байдена, законодателей-демократов и американских евреев. Действительно, за последнее десятилетие позиция демократов в отношении Израиля заметно сместилась влево. Этому способствовали такие факторы, как неспособность администрации Обамы заблокировать резолюцию Совета Безопасности ООН, осуждающую Израиль; приостановка поставок оружия Израилю администрацией Байдена; а также рост влияния крайне левых антисионистски настроенных деятелей, таких как члены Палаты представителей Рашида Тлаиб (демократ от штата Мичиган) и Ильхан Омар (демократ от штата Миннесота), а также член городского совета Нью-Йорка Зохран Мамдани. В то же время поддержка Израиля со стороны Республиканской партии оставалась неизменно твердой и в некоторых отношениях даже усилилась, особенно в период правления администрации Трампа.
5) Нетаньяху ставит под угрозу демократию в Израиле и поддерживает израильских ультраправых.
Американские левые крайне негативно восприняли поддержку, которую Нетаньяху оказал движению за судебную реформу в Израиле, а также его готовность пойти навстречу требованиям правых религиозных националистов. Президент Джо Байден предупреждал Нетаньяху, что подрыв системы политических «сдержек и противовесов» угрожает американо-израильским отношениям; даже Американский еврейский комитет выразил «глубокое разочарование» по поводу предложений о судебной реформе. Американцы привыкли к сильным демократическим принципам своей судебной системы — многим из тех, что отсутствуют в Израиле. Неудивительно, что большинство членов правящей коалиции Израиля выступает за внедрение дополнительных демократических элементов в судебную систему, а не за их устранение. Поддерживая движение за судебную реформу, Нетаньяху опирается на широкие и активные слои израильского общества. Что касается правых сил в коалиции Нетаньяху, не стоит забывать, что это правительство было избрано демократическим путем.
Отказ в поддержке демократическому Израилю из-за политики Нетаньяху — это упрощенный и контрпродуктивный подход. Те, кто возлагает на Израиль ответственность за действия Нетаньяху, попадают в ловушку антисионизма и антисемитизма, фактически поддерживая врагов, которые чувствуют свою правоту, видя, как сами евреи отвергают еврейское государство. Возлагать на демократически избранного Нетаньяху вину за политику, поддерживаемую миллионами израильтян, — нелогично, несправедливо и опасно. И наоборот: поддержка Израиля не означает одобрения самого Нетаньяху. Она лишь означает поддержку права еврейского народа на самоопределение и безопасность.
JNS, перевод Якова Скворцова
Поствыборный «шук»: как в Израиле работает принцип использования рычагов влияния меньшинства
Маневрирование с подсчетом голосов начинается еще до первого заседания коалиции и заложено в законодательстве
Стивен Теплицкиканадский историк и политолог, в 2020 г. репатриировался в Израиль
Если избирательная система Израиля спроектирована так, чтобы обеспечить максимально широкое представительство, то на следующий день после выборов наступает момент, когда приходится платить реальную цену за такой подход. Как только голоса подсчитаны, а 120 мест в Кнессете распределены, предвыборная риторика мгновенно уступает место подлинному апофеозу израильской демократии — «коалиционному торгу». В системе, где ни одна партия никогда не получала в одиночку большинства в 61 голос, ночь выборов не выявляет победителя. Она лишь определяет арифметический расклад, на основе которого предстоит сформировать правительство.
Чтобы понять, как формируются израильские правительства (и почему они так часто распадаются), необходимо уяснить суровую арифметику «магического числа» 61. После выборов президент проводит консультации с представителями партий, прошедших в Кнессет, а затем поручает одному из депутатов сформировать правительство. Обычно этот выбор падает на лидера, который, по мнению президента, способен собрать жизнеспособную коалицию. При этом такой лидер не обязательно возглавляет крупнейшую партию. Поскольку ни одна партия никогда не получала абсолютного большинства в Кнессете, формирование правительства, как правило, требует создания пестрого альянса парламентских фракций, способного заручиться доверием парламента. С практической политической точки зрения, именно число 61 остается тем центром, вокруг которого вращается весь этот процесс.
Такая необходимость превращает создание коалиции в аукцион с высокими ставками, где законы политического спроса и предложения могут претерпевать значительные искажения. Во многих демократических системах тон в законодательной повестке задают крупнейшие партии. Однако на израильском «коалиционном рынке» рычаги влияния могут резко перейти к небольшим фракциям, обладающим мандатами, необходимыми для превращения потенциальной коалиции в правящее большинство. Нишевая партия, имеющая всего четыре или пять мест, может внезапно оказаться в положении, позволяющем ей как создать будущее правительство, так и сорвать его формирование. Ее политическое влияние определяется не столько количеством проголосовавших за нее избирателей, сколько тем, насколько критически важны ее мандаты для коалиционной арифметики.
Подобная динамика наделяет небольшие, но ключевые фракции огромным влиянием на государственную политику. Чтобы заручиться поддержкой необходимых младших партнеров, будущий премьер-министр и участвующие в переговорах фракции заключают письменные коалиционные соглашения еще до прихода правительства во власть. Это не просто расплывчатые декларации об общих ценностях — такие документы могут содержать детальные обязательства касательно бюджетных приоритетов, министерских назначений, законодательных инициатив и политических уступок, учитывающих интересы конкретных партнеров по коалиции. Соглашения официально регистрируются и обнародуются, становясь своего рода письменным планом действий правительства, которое партии договорились поддержать. Благодаря этому механизму узкосекторальные партии, религиозные фракции и идеологические радикалы могут играть роль, несопоставимую с их реальным электоральным весом, если их голоса необходимы для формирования или сохранения парламентского большинства. Они способны требовать контроля над ключевыми министерствами, добиваться значительного финансирования для представляемых ими институтов или избирательных округов, а также настаивать на принятии политических решений, на которые гораздо более крупная партия никогда бы не пошла по собственной инициативе. Премьер-министр вынужден действовать не столько как единоличный руководитель, сколько как постоянный посредник, непрерывно балансирующий между конкурирующими и зачастую противоречивыми требованиями партнеров по коалиции, которые прекрасно осознают, какова цена их дальнейшей поддержки.
Выход из коалиции одного из младших партнеров не означает автоматического падения правительства или назначения досрочных выборов. Кабинет, утративший парламентское большинство, может продолжать работу в качестве правительства меньшинства, попытаться найти нового партнера или же столкнуться с трудностями при принятии законов и бюджета. В Израиле также действует механизм «конструктивного вотума недоверия»: Кнессет не может просто отправить правительство в отставку, не обеспечив одновременно парламентскую поддержку для формирования альтернативного кабинета. Тем не менее, если коалиция опирается на шаткое большинство, выход или демарш даже небольшой группы депутатов способен парализовать ее деятельность и запустить политический процесс, который в конечном итоге приведет к падению правительства.
Маневрирование с подсчетом голосов начинается еще до первого заседания коалиции и заложено в законодательстве, регулирующем распределение последних мандатов. Согласно израильской системе учета избыточных голосов (известной как метод Бадера-Офера), две партии могут заключить соглашение об объединении избыточных голосов еще до дня выборов. После первоначального распределения мест в Кнессете списки этих партий рассматриваются как единое целое при борьбе за оставшиеся мандаты. Затем дополнительный расчет определяет, какой из двух партий достанется место, полученное ими совместно. Эта формула может давать преимущество более крупным спискам и побуждает партии искать тактического сотрудничества с политически близкими партнерами еще до начала голосования.
В то же время партии испытывают экзистенциальный страх перед электоральным барьером, который в настоящее время составляет 3,25% от общего числа действительных голосов. Партия, не преодолевшая этот барьер, не получает представительства в Кнессете, а поданные за нее голоса исключаются из расчетов при распределении 120 депутатских мест между прошедшими в парламент партиями. Это превращает предвыборный период в игру с высокими ставками, напоминающую опасное противостояние. Идеологически близким мелким фракциям часто приходится идти на «вынужденные союзы» ради выживания, а лидеры крупных партий неделями мучительно размышляют, сможет ли их малый союзник преодолеть барьер или же ему не хватит совсем немного голосов — что оставит значительный сегмент лояльного электората без парламентского представительства и изменит расстановку сил во всем Кнессете.
Структурным следствием такой системы является то, что израильская политика строится на постоянных компромиссах, но не обязательно на последовательном политическом курсе. Коалиционные соглашения могут объединять в одном правительстве партии с кардинально различающимися приоритетами, порождая внутренние разногласия по вопросам бюджета, законодательства, взаимоотношений религии и государства, политики безопасности, судебной реформы и множеству других тем. Долгосрочное стратегическое планирование может отойти на второй план перед сиюминутной политической необходимостью — сохранением достаточной парламентской поддержки для поддержания жизнеспособности коалиции.
Иностранные наблюдатели часто воспринимают эти лихорадочные торги как проявление институциональной коррупции или личного оппортунизма. Однако такой взгляд упускает из виду саму структуру стимулов, заложенную в системе. Политики в Кнессете зачастую действуют рационально в рамках системы, которая вознаграждает за наличие рычагов влияния не меньше, чем за полученный мандат. Когда правительство формируется из нескольких партий, у ключевого младшего партнера нет причин отказываться от тех самых требований, которые изначально и сделали его участие ценным. Сила такой партии заключается не просто в голосах, полученных в день выборов, а в том, что более крупные партии могут оказаться неспособны управлять страной без нее.
В конечном счете, этот «коалиционный базар» — закономерный результат выбора страны в пользу пропорциональной избирательной системы и широкого политического представительства, сделанного в противовес вероятности формирования однопартийного правительства. Поставив парламентское большинство в центр политической жизни, Израиль создал систему, в которой относительно небольшая фракция порой может обладать влиянием, несоизмеримым с ее численностью. Правительство, возникающее в результате этого процесса, может лишь отдаленно напоминать то, каким его представляли себе избиратели в день голосования, но именно такое правительство способна породить парламентская арифметика.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова