Перспективы плана Трампа по прекращению конфликта в Газе
Совсем недавно администрация Дональда Трампа представила «комплексный план по прекращению конфликта в Газе», состоящий из 20 пунктов
Норман Канторзаслуженный профессор права, почетный профессор юридической школы Ратгерского университета
На разных этапах своего президентства Дональд Трамп показал себя как полезный защитник интересов безопасности Израиля. Например, он осознавал экзистенциальную угрозу, которую иранские аятоллы и Корпус стражей исламской революции с их экстремистской джихадистской идеологией представляют для будущего Израиля. Соответственно, в 2020 году Трамп приказал ликвидировать Касема Сулеймани, командующего Корпусом стражей исламской революции Ирана, который координировал усилия по созданию «огненного кольца» вокруг Израиля путем вооружения иранских марионеток в Ливане, Сирии, Ираке и секторе Газа. А в 2025 году Трамп поддержал усилия Израиля по ликвидации ХАМАСа (стремившегося уничтожить Израиль) в секторе Газа, где 7 октября 2023 года произошла массовая резня.
Совсем недавно администрация Дональда Трампа представила «комплексный план по прекращению конфликта в Газе», состоящий из 20 пунктов, и оказала значительное давление как на премьер-министра Израиля Нетаньяху, так и на ХАМАС, чтобы они приняли этот план. 17 ноября 2025 года Трампу удалось добиться принятия Советом Безопасности ООН резолюции 2803, одобряющей план Трампа (далее — резолюция 2803).
В плане Трампа действительно есть позитивные элементы. Резолюция 2803 предусматривает постоянное прекращение огня, восстановление разрушенного сектора Газа и его демилитаризацию, включая уничтожение масштабного туннельного комплекса ХАМАСа, а также разоружение этой группировки. Повседневное управление гражданским сектором Газы будет передано в руки палестинцев, не входящих в ХАМАС, через «технократический, аполитичный комитет», которому будет помогать палестинская полиция. В течение начального периода восстановления государственная политика в Газе будет контролироваться «Советом мира» под председательством Дональда Трампа, в состав которого войдут главы государств умеренных арабских стран, таких как Египет и Иордания. В конечном счете, резолюция 2803 предусматривает управление «реформированной» Палестинской автономией, якобы создающей «надежный путь к самоопределению и палестинской государственности».
Резолюция 2803 претендует на роль плана как по восстановлению сектора Газа, так и по интеграции Израиля в Ближний Восток. Одобрение резолюции 2803 не только 13 членами Совета Безопасности ООН, но и членами Лиги арабских государств — Египтом, Иорданией, Саудовской Аравией и ОАЭ — является, по-видимому, весьма позитивным шагом к расширению Авраамовых соглашений и признанию Израиля на Ближнем Востоке. К сожалению, план Трампа вряд ли будет успешно реализован в ближайшем будущем, и проигравшими окажутся как палестинская, так и израильская стороны.
Первое препятствие связано с демилитаризацией. Разработчики резолюции 2803 — посланники Трампа Стив Виткофф и Джаред Кушнер — утверждали после прямых контактов с представителями ХАМАСа, что группировка примет основные положения подхода Трампа, включая разоружение ХАМАСа в Газе. Однако лидер ХАМАСа в изгнании Халед Машаль уже отверг идею демилитаризации Газы и сдачи оружия хамасовскими боевиками. ХАМАС, по-видимому, надеется использовать резолюцию 2803, использовав временное прекращение огня для перегруппировки, перевооружения и продолжения своего проекта насильственного уничтожения Израиля.
Что касается разоружения ХАМАСа, то резолюция 2803 предусматривает создание временных Международных сил стабилизации (МСС), которые будут действовать под эгидой планируемого международного Совета мира и сотрудничающих с палестинской полицией, Египтом и Армией обороны Израиля для поддержания стабильной обстановки в секторе Газа. Эта безопасная обстановка должна включать соблюдение режима прекращения огня, демилитаризацию, списание вооружений и невмешательство в распределение гуманитарной помощи. Азербайджан, Италия и Индонезия упоминались в качестве кандидатов на предоставление войск для МСС, но формирование МСС все еще находится в процессе. Главная проблема заключается в том, что даже полностью сформированные МСС вряд ли будут выступать в качестве активного исполнителя режима прекращения огня и разоружения. Даже арабские страны, которые, вероятно, примут участие в работе Совета мира, не ожидают от МСС активной роли в обеспечении соблюдения режима. Король Иордании Абдалла II, например, рассматривает МСС как наблюдателя за соблюдением режима прекращения огня, а не как вооруженного и активного исполнителя. Короче говоря, только Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) в конечном итоге сможет разоружить сопротивляющийся ХАМАС.
Этот недостаток резолюции 2803 — сохранение присутствия в Газе вооруженных боевиков ХАМАСа — будет иметь пагубные последствия как для палестинских жителей Газы, так и для Израиля. Поскольку и ЦАХАЛ, и Совет мира Трампа будут отвлечены и заняты задачами по разоружению, восстановление и реконструкция Газы будут отложены, и огромные массы перемещенных мирных жителей Газы продолжат страдать от ужасных условий жизни. Перемирие будет нарушено, и последуют новые потери среди израильских войск, которые изымают оставшееся у ХАМАСа оружие.
Даже отсрочка реализации резолюции 2803 принесет значительные выгоды для интересов безопасности Израиля. Сила ХАМАСа будет значительно ослаблена за счет разрушения его туннельного комплекса и вывода ракет и другого тяжелого вооружения. А Газа, восстановленная под международным надзором, заметно ослабит существующие связи ХАМАСа с гражданскими учреждениями, такими как школы, мечети и больницы. Мониторинг ситуации со стороны сил безопасности Израиля (ISF) помог бы обеспечить этот результат даже без прямого столкновения солдат МСС с боевиками ХАМАСа.
В то же время, резолюция 2803, как и все инициированные Трампом соглашения, содержит элементы политики «Америка прежде всего» — цели продвижения экономических интересов США (часто наряду с интересами семьи Трампа). В некоторой степени этот факт имеет негативные последствия для долгосрочных интересов безопасности Израиля. Стремление Дональда Трампа заручиться поддержкой недавно объявленного союзником Америки Саудовской Аравии и лоббировать американский бизнес, вероятно, приведет к продаже самых современных истребителей F-35 Саудовской Аравии (и, возможно, Турции). Ранее политика США в отношении продажи оружия включала поддержание «качественного преимущества» израильского вооружения по отношению к соседям. Израильские F-35 обеспечивают такое преимущество. Потеря монополии на F-35 на Ближнем Востоке — это высокая цена, которую Израиль должен заплатить за свои долгосрочные стратегические интересы.
Угроза безопасности для Израиля уменьшилась бы, если бы Трамп преуспел в своих усилиях по переустройству Ближнего Востока, расширению Авраамовых соглашений и обеспечению нормализации отношений Саудовской Аравии с Израилем. К сожалению, из-за нынешнего подчинения Израиля ультранационалистической коалиции, стремящейся к израильскому суверенитету над Западным берегом и сектором Газа, расширение Авраамовых соглашений и принятие Израиля арабскими странами в ближайшем будущем не получат развития.
Еще одним недостатком резолюции Трампа № 2803 является активное участие Катара и Турции в процессе демилитаризации и восстановления сектора Газа. В случае с Катаром и Виткофф, и Трамп имели дело с этой страной как инвесторы в гостиничный бизнес, за которыми ухаживали и с которыми обращались по-королевски. Их благожелательное видение Катара противоречит реальности. Это тот же Катар, который связан с Ираном и с «Братьями-мусульманами» в продвижении радикально джихадистской и экспансионистской версии ислама, которая унижает всех «неверных». Это тот самый Катар, чья поддержка джихадистских террористических организаций, таких как ХАМАС, побудили Саудовскую Аравию и другие страны Персидского залива разорвать с ним дипломатические отношения на несколько лет. Катар также основал и финансирует «Аль-Джазиру» — международную медиасеть, которая часто выступает в качестве пропагандиста ХАМАСа посредством предвзятых антиизраильских репортажей.
С точки зрения безопасности Израиля, участие Турции под руководством Реджепа Эрдогана в плане Трампа также является сомнительным. Это тот самый Эрдоган, который назвал Израиль террористическим государством, разорвал дипломатические отношения с Израилем и инициировал резкое сокращение торговли. Опять же, участие Катара и Турции в Совете мира стало бы опасным элементом, способным способствовать восстановлению контроля ХАМАСа над сектором Газа.
В резолюции 2803 отмечается, что план Трампа предлагает «надежный путь к самоопределению и государственности палестинцев». Некоторые члены Совета Безопасности ООН утверждали, что эта формулировка не способствует созданию независимого палестинского государства в Газе и на Западном берегу. Тем не менее, следует отдать должное этой отсрочке идеи государственности, которая вполне обоснована. Палестинская автономия, которую часто называют потенциальным партнером в переговорах по окончательному урегулированию палестино-израильского конфликта, до сих пор не предприняла никаких мер по «реформам», критически важных для обеспечения подлинной приверженности мирному сосуществованию с Израилем. Состояние общественного мнения среди палестинцев также крайне неопределенно. Недавний опрос, проведенный Палестинским центром политических и социологических исследований, показал широко распространенное недоверие к тому, что ХАМАС совершил зверства 7 октября 2023 года, а также значительную поддержку ХАМАСа, несмотря на его репрессии и жестокость в секторе Газа. Почти 50% палестинцев Западного берега и 30% жителей Газы считают «вооруженную борьбу» правильным путем. Учитывая эти неопределенности, даже израильтяне левых взглядов рассматривают независимое палестинское государство как перспективу, требующую многолетней подготовки и укрепления взаимного доверия. Тем временем, резолюция № 2803 предоставляет жителям Газы определенную степень «самоопределения» палестинцев через «технократические» гражданские комитеты, отвечающие за повседневное управление.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Кровь на их руках
Справедливости ради, большинство сообщений о трагедии с самого начала носило недвусмысленный характер
Брэд Говермансоздатель и редактор еженедельного издания Substack The Jew News Review, которое предоставляет обзор новостей, актуальных для еврейской общины в целом, а также его порой ехидные комментарии
Пляж Бонди — это не Израиль. Это не Газа. Это не контрольно-пропускной пункт, не поселение и не зона боевых действий. Это общественный пляж в Австралии. И там на евреев напали, потому что они были евреями.
Справедливости ради, большинство сообщений о трагедии с самого начала носило недвусмысленный характер. Политические лидеры и сотрудники правоохранительных органов описывали нападение как то, чем оно и было: антисемитское насилие. Осуждения последовали незамедлительно. Никто всерьез не оспаривал, что евреи были целью нападения именно потому, что они евреи.
Но даже в эти ранние часы начал проявляться знакомый рефлекс — не всегда громко, не всегда злонамеренно, но предсказуемо. Дискуссия почти сразу расширилась. Фокус сместился с самого антисемитизма на более широкие темы: социальная сплоченность, геополитические обиды, опасность «разделения», необходимость понимать гнев и контекст. Некоторые публикации вписывали нападение в общую атмосферу ненависти или беспорядков. Некоторые реакции быстро переключились на внешнюю политику, на Газу, на Израиль — ещё до того, как высохла кровь на песке.
Это ещё не то гротескное оправдание, которое часто следует за подобными нападениями. Это нечто более тонкое и опасное: стремление объяснить, прежде чем осмыслить, контекстуализировать, прежде чем осудить, смягчить моральную ясность атмосферой. Этот инстинкт не зародился на пляже Бонди. Он появился там уже в готовом виде.
Это насилие не возникло из ниоткуда. Оно не было результатом «обострения напряжённости» или досадного последствия далёкого конфликта. Оно последовало за месяцами — скорее, годами — риторической обработкой, в ходе которой насилие против евреев нормализовалось, рационализировалось и легитимизировалось институтами, которые теперь настаивают на том, что не несут никакой ответственности.
Несут. На руках у всех них еврейская кровь.
Задолго до того, как лозунги вышли на улицы, моральная основа уже была заложена. Философская инверсия, которая сейчас определяет большую часть западного дискурса об Израиле и евреях, возникла не только у университетских радикалов. Эта концепция зародилась благодаря влиятельным мыслителям, которые переосмыслили саму моральную субъектность, представив историю как судьбу, власть как вину, а еврейский суверенитет как первородный грех.
Немногие оказали в этом отношении такое же влияние, как Та-Нехиси Коутс. Любимец левых политических сил, Коутс не призывал к насилию, но его подход способствовал распространению мировоззрения, в котором евреи — особенно израильские — рассматриваются почти исключительно как воплощения власти, в то время как палестинцы — как субъекты, лишенные субъектности. В такой системе ценностей насилие никогда не оценивается само по себе. Оно объясняется, контекстуализируется и в конечном итоге оправдывается.
Из этой интеллектуальной почвы выросло более агрессивное направление делигитимизации — сторонники которого настаивает на том, что Израиль не просто неправ, но и нелегитимен. Не просто несовершенен, но и преступен. Не просто участвует в трагической войне, но совершает «геноцид» и поддерживает «апартеид».
Эти слова не описывают ситуацию. Они носят обвинительный характер.
Их поддерживают не только маргинальные активисты, но и влиятельные деятели и организации: Amnesty International и Human Rights Watch, которые применяют к Израилю уникально широкие определения, игнорируя гораздо более вопиющие зверства в других местах; специальные докладчики ООН, чья одержимость Израилем граничит с маниакальностью; видные ученые, журналисты и прогрессивные политики, которые уверенно и без последствий повторяют эти обвинения.
Цель этой риторики — не критика. Это делигитимизация.
Обвинять еврейское государство в геноциде — значит, совершать величайшее моральное преступление в новейшей истории и безрассудно возлагать его на единственное в мире еврейское государство. Называть Израиль государством апартеида — значит, приравнивать еврейское самоопределение к расовому превосходству. Эти утверждения не просто оспариваются; они структурно направлены на то, чтобы лишить Израиль морального авторитета и разрушить различие между израильской политикой и самой еврейской идентичностью.
И это разрушение имеет последствия.
Когда Израиль представляется как государство, совершающее геноцид, насилие против израильтян превращается в сопротивление. Когда Израиль представляется как государство апартеида, евреи повсюду становятся представителями преступного режима. Евреи диаспоры, будь то студенты, семьи или отдыхающие на пляже, перестают быть гражданскими лицами. Они становятся символами. Мишенями. Прокси.
Так риторика переходит из публицистических статей в протестные лозунги, из преподавательских комнат в уличное насилие.
Основные средства массовой информации несут ответственность за рассеивание тумана, сквозь который распространялась эта идеология. Такие издания, как New York Times и Guardian, неоднократно рассматривали антисемитское насилие как реакцию, а не как преступление, как нечто, что нужно объяснять, контекстуализировать и смягчать, а не называть по имени. Еврейские жертвы были анонимизированы. Еврейский страх был представлен как политическая позиция. Каждый акт насилия сопровождался формальным вступлением: после месяцев войны… на фоне растущего гнева… после действий Израиля…
Причина и следствие были перевернуты. Подстрекательство стало ответом. Убийство стало комментарием.
Социальные сети ускорили этот процесс. Они распространяли контент, восхваляющий «сопротивление», сводя мораль к показателям вовлеченности. Видео, прославляющие ХАМАС, свободно распространялись, в то время как еврейским пользователям, сообщавшим об угрозах, говорили, что контент не нарушает стандарты сообщества. Только после нападений на евреев платформы выпускали тщательно сформулированные осуждения, не называя идеологию, которой они позволили распространиться.
Политические лидеры, особенно в левых кругах, не смогли провести моральные красные линии. Некоторые сами использовали язык геноцида и апартеида. Другие настаивали на том, что осуждение антисемитизма должно сопровождаться осуждением Израиля, как будто безопасность евреев зависела от идеологической симметрии. Когда евреи предупреждали о том, к чему это ведет, их обвиняли в недобросовестности.
Университеты усугубили ситуацию. Престижные учреждения, такие как Гарвард, Колумбия, Нью-Йоркский университет и их аналоги в Великобритании и Австралии, прикрывались абсолютизмом свободы слова, в то время как еврейские студенты подвергались преследованиям и угрозам. В заявлениях преподавателей массовые убийства были представлены как «деколониальное сопротивление». Администраторы, которые в других контекстах быстро применяли дисциплинарные меры, внезапно обнаружили паралич.
Это было не бессилие. Это была воля.
В этот момент защитники отступают к неизбежности. Речь становится сумбурной. Эмоции накаляются. Насилие — дело рук одиночек. Никто не мог этого предвидеть.
Чушь.
В своем эссе «Кровь на их руках» Эндрю Фокс описывает цепочку разрешений — процесс, посредством которого насилие не заказывается, а подготавливается. Сначала с помощью эвфемизмов. Затем моральная инверсия. Затем абстрагирование. Убийство становится «контекстом». Жертвы становятся символами власти. Свобода воли растворяется в теории. Как только насилие будет оправдано в принципе, утверждает Фокс, кто-то рано или поздно применит его на практике.
Не обязательно в Газе.
Не обязательно в Израиле.
Но везде, где евреи видны, доступны и символически присутствуют.
Бонди-Бич с поразительной точностью вписывается в эту схему.
Нападавший несёт ответственность за свои действия. Но он не изобрел моральную вселенную, в которой эти действия казались оправданными. Эта вселенная была сконструирована — интеллектуалами, которые игнорировали субъектность, активистами, которые делигитимизировали еврейское государство, журналистами, которые перевернули причинно-следственную связь, и институтами, которые учили целое поколение тому, что еврейская власть отрицает еврейскую невинность.
Вот почему заявления о неожиданности звучат пусто. Евреи предупреждали о том, что означает «глобализация интифады». Они предупреждали о том, что высвободит риторика «геноцида» и «апартеида». Они предупреждали, что история повторяется, только на этот раз быстрее.
Их отвергли как истеричных. Как манипуляторов. Как препятствия на пути к справедливости.
Еврейская кровь — не символ, не теория. И она не оправдывается намерением.
Это следствие разрешения.
И, как ясно показывает Фокс, кровь запятнает не только руки тех, кто владеет оружием. Она запятнает руки тех, кто создал моральную конструкцию, благодаря которой это оружие казалось оправданным.
Бонди-Бич не был началом.
Это был момент, когда цепь замкнулась — и пришло время расплатиться.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова