Почему ЕС зациклен на Израиле?
Крайняя и нелогичная зацикленность ЕС, похоже, является отражением личной неприязни Жозепа Борреля
В рамках «Совместной стратегии поддержки Палестины» Европейский Союз недавно распространил среди своих двадцати семи государств-членов конфиденциальный документ под названием «Совместная европейская программа развития зоны С», датированный июнем уходящего года. В документе предлагаются пути «защиты прав палестинцев, проживающих в зоне С, как части будущего палестинского государства в соответствии с соглашениями Осло».
Предположения, положенные в основу документа, включают часто повторяемые, вводящие в заблуждение и злонамеренные политические утверждения о «ползучей аннексии и усилении контроля Израиля над зоной С» посредством «расширения поселений, насилия со стороны поселенцев, сноса домов, уничтожения средств к существованию, выселения, насильственного перемещения и конфискации, что является систематическим нарушением международного права».
В документе предлагаются различные меры по финансированию и продвижению мониторинга, подрыву и ослаблению политики Израиля путем проведения землеустроительных работ в этом районе, оказания поддержки и юридической помощи палестинцам, подающим земельные иски в израильские суды, мониторинга израильских археологических разведок и других видов деятельности.
Согласно Соглашениям Осло 1993-1995 годов, подписанным и засвидетельствованным ЕС вместе с США, Россией и Норвегией, Израиль и палестинское руководство (ООП) договорились до завершения переговоров о постоянном статусе территорий разделить территории Западного берега на три отдельные зоны контроля и управления. Палестинская автономия была создана как орган управления теми частями территорий, которые перешли под палестинскую юрисдикцию.
Все административные полномочия и обязанности по обеспечению безопасности в крупных палестинских городах, определенных как зона А, были переданы Израилем Палестинской автономии и полиции. Густонаселенные палестинские деревни и лагеря за пределами крупных городов стали зоной В, с полным палестинским гражданским контролем над жителями и совместной юрисдикцией в области безопасности между Израилем и Палестинской автономией.
Было решено, что остальная часть автономии, зона С, населенная как палестинцами, проживающими в небольших деревнях, так и израильтянами, сконцентрированными в городах и поселках, останется под полным контролем, юрисдикцией и управлением Израиля. Предполагалось, что дальнейшие периодические передислокации будут происходить соразмерно принятию палестинской полицией ответственности за общественный порядок и внутреннюю безопасность в этих районах.
Однако, в свете трудностей в реализации соглашения и отказа палестинцев вернуться к переговорам о соглашении о постоянном статусе, такие дальнейшие передислокации так и не состоялись.
Пытаясь вмешаться в законную и согласованную юрисдикцию и управление Израиля в зоне С, а также поддерживая попытки палестинцев нарушить соглашения Осло, ЕС фактически попирает условия того самого соглашения, под которым он поставил свою подпись в качестве свидетеля.
Ложные предположения, на которые опирается ЕС в своей палестинской политике
При этом ЕС опирается на несколько совершенно ложных и ошибочных предположений. Утверждение, что зона С «должна быть сохранена как часть будущего палестинского государства в соответствии с соглашениями Осло», основанными на решении о двух государствах, является просто ошибочной и вводящей в заблуждение интерпретацией этих соглашений. В них нет никаких ссылок на какое-либо «будущее палестинское государство» или «решение о двух государствах».
Напротив, палестинское руководство и Израиль согласились, что окончательная судьба территорий будет согласована в ходе переговоров о постоянном статусе. Не было принято никакого решения относительно результатов таких переговоров, приведут ли они к созданию одного, двух или трех государств, федерации или конфедерации.
Цель сторон, при поддержке и активном содействии свидетелей, включая ЕС, заключалась в том, чтобы оставить постоянный статус территорий для будущих переговоров. Поэтому принцип двух государств был и остается не более чем концепцией и никогда не был основан на каких-либо обязательствах между сторонами. Тот факт, что ЕС и другие страны упорно сохраняют предположение о двухгосударственном решении, является не более чем выдачей желаемого за действительное.
В документе ЕС отмечается обязательство ЕС «способствовать созданию палестинского государства в границах 1967 года». Однако в Соглашениях Осло не было ни одного упоминания о границах 1967 года. Напротив, никогда не существовало никакой границы 1967 года, а была демаркационная линия перемирия, установленная в соглашениях о перемирии 1949 года между Израилем и его соседями под эгидой ООН.
В этих соглашениях конкретно говорилось, что демаркационная линия перемирия не является границей, а скорее временной линией, разделяющей силы до заключения мирных соглашений.
Более того, как в резолюции 242 Совета Безопасности ООН 1967 года, устанавливающей условия для мира на Ближнем Востоке после Шестидневной войны 1967 года, так и в Соглашениях в Осло палестинское руководство и Израиль согласились с тем, что переговоры о границах будут вестись в рамках дебатов о постоянном статусе. ЕС и его члены полностью поддержали эти международные решения.
Теперь ЕС не может и не должен пытаться предрешать или навязывать результаты переговоров о постоянном статусе. Пытаясь подорвать законную власть Израиля в зоне С и поощряя палестинцев к нарушению соглашений, ЕС явно попирает свои обязательства по отношению к израильской и палестинской сторонам соглашений.
ЕС также отказывается от своих обязательств по международному праву и практике в качестве свидетеля и подписанта Соглашений, а не подрывает или ослабляет их. По любой логике, вместо того, чтобы преследовать Израиль и подрывать его законную власть в зоне С, можно было бы ожидать, что ЕС лучше потратит свои усилия и влияние на то, чтобы побудить палестинское руководство вернуться за стол мирных переговоров, а не нарушать Соглашения.
Похоже, что крайняя и нелогичная предвзятость ЕС к Израилю не обязательно разделяется государствами-членами ЕС. Похоже, что она представляет и повторяет давнюю личную неприязнь и враждебность к Израилю, которую Верховный комиссар ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель демонстрировал задолго до того, как занял свой пост в ЕС.
К сожалению, эта неприязнь к Израилю неукоснительно реализуется Службой внешних действий ЕС, основной целью которой, похоже, является стремлению делегитимизировать Израиль. Настолько, что совершенно очевидно, что хвост, скорее, виляет собакой, чем наоборот.
Настало время, чтобы государства-члены играли более заметную роль в определении политики ЕС в отношении ближневосточного мирного процесса, а не позволяли предвзятой, пристрастной и зацикленной Службе внешних действий ЕС диктовать политику в отношении Израиля и территорий.
В то же время, настало время, чтобы правительство Израиля взяло на себя более активную роль в разъяснении ЕС и его государствам-членам, что антиизраильская навязчивость его сотрудников и его действия по подрыву законной власти и юрисдикции Израиля в зоне С больше не будут терпимы и должны быть прекращены.
Автор работал юридическим советником Министерства иностранных дел Израиля и послом Израиля в Канаде. Он участвовал в переговорах и разработке Соглашений Осло.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Not Much Left, или От левых осталось немного
Резкий спад популярности традиционных левых и левоцентристских партий стал практически неизбежным
Эран Лерманполковник ЦАХАЛа в отставке, заместитель советника по национальной безопасности в 2009-2015 гг.
Результаты израильских выборов последних 30 лет иллюстрируют драматический упадок некогда правящих левых сил. На выборах 1992 года под руководством покойного Ицхака Рабина «Авода» получила 44 места в Кнессете (из 120), а ее партнер «Мерец» (во главе с ее покойным лидером, резким и едким Йоси Саридом) — 12. Вместе им не хватило совсем немного до абсолютного большинства. Тридцать лет спустя в недавно избранном Кнессете у них всего четыре места. Лейбористы едва преодолели порог в 3,25%, а «Мерец» даже этого не смогла. Сионистские левые в израильской политике были буквально разгромлены, сократившись до менее чем одной десятой своей прежней силы.
Что же произошло? Многие израильтяне, если бы их заставили ответить на этот вопрос, предложили бы слово из четырех букв, синоним неудачной попытки примирения с палестинцами: Осло. Там, с санкции Рабина (в коалицию которого в то время входила ультраортодоксальная партия ШАС), израильтяне встретились с представителями Организации освобождения Палестины и наметили Декларацию принципов, которая была подписана в Вашингтоне в сентябре 1993 года. За ней, в свою очередь, последовали два подробных соглашения, которые создали Палестинскую автономию и ее юрисдикцию.
К 1995 году, еще до того, как Рабин был убит еврейским экстремистом правого толка, отношение к нему основной массы израильтян начало портиться, поскольку палестинские террористические атаки продолжались. В 1996 году «Ликуд» вернулся к власти во главе с Нетаньяху, но надежды на мир с палестинцами были еще достаточно сильны в 1999 году, чтобы в последний раз привести к власти лидера «Аводы». Избиратели ожидали, что Эхуд Барак, бывший начальник генштаба, сможет найти баланс между стремлением к миру и потребностями Израиля в области безопасности.
Все это не оправдалось. В сентябре 2000 года саммит в Кэмп-Дэвиде между Бараком и Арафатом провалился. Вскоре волна насилия и террора, направляемая сверху, но ошибочно называемая «второй интифадой» или народным восстанием, охватила Израиль и палестинцев. Возникновение израильских ультраправых можно проследить до этой трагической развязки.
Резкий спад популярности традиционных левых и левоцентристских партий стал практически неизбежным. Мир стал их девизом, а мир стал почти синонимом увеличения числа террористических атак.
Больше левым не за что было зацепиться. Социализм старого образца остался в прошлом. Экономически неблагополучные группы израильского общества, особенно беженцы из арабских стран, прибывшие в 1950-х годах (как и их потомки сегодня), чувствовали себя бесправными в первые тридцать лет становления Израиля и рассматривали «Ликуд» как естественного выразителя своих интересов. Обида на элиту отказывалась умирать, и как «Аводе», так и «Мерец» было трудно избавиться от ассоциации с изнеженным тель-авивским космополитизмом «имущих» в противовес «неимущим2 социальной и географической периферии Израиля.
В политическом центре открылось широкое пространство, которое заполнили не «Авода», а новые партии, некоторые из которых возникли и исчезли в течение нескольких избирательных циклов. Сначала появилась «Кадима» («Вперед») Ариэля Шарона, которая в период своего расцвета была столь же влиятельной, как в свое время «Авода» Бен-Гуриона. Позднее, оказавшись под руководством премьер-министра Эхуда Ольмерта и министра иностранных дел Ципи Ливни, «Кадима» резко утратила популярность и в конце концов сошла со сцены. В последний раз лидеру лейбористов удалось получить значительное количество голосов — почти 20% — в 2015 году, когда нынешний президент Ицхак Герцог объединился с Ливни и остатками «Кадимы». Но и этот союз просуществовал недолго.
Партия «Еш Атид» («Есть будущее») Яира Лапида, центристская по палестинскому вопросу, кажется, обладает большей силой. Сейчас Лапид завершает недолгий срок пребывания на посту премьер-министра, собрав громоздкую коалицию из нескольких левых, центристских и правых (но «антибиблейских») партий, а также одной арабской. По мере того, как Лапид укреплял свое положение любимого сына израильской элиты, он, по сути, подталкивал традиционные левые сионистские партии к дальнейшему забвению. Так же как и растущий гнев многих израильтян по поводу возобновления палестинского террора и того, что стало восприниматься как неправильный порядок приоритетов левых.
Смогут ли сионистские левые вернуть себе былую позицию доминирующей силы в жизни Израиля? Скорее всего, нет, в силу демографических изменений. Их делу не помогло то, что Нетаньяху все же удалось продвинуться в направлении новых отношений с несколькими арабскими странами, даже не заручившись согласием палестинцев, что, как неоднократно утверждали левые, было невозможно. В то же время, результаты последних четырех выборов показывают, что левоцентристские и левые партии, включая арабские, стабильно набирают чуть меньше половины голосов.
Левые партии могут найти новые пути к завоеванию большинства при поддержке тех, кто возмущен ростом радикальных правых и стремится сохранить имидж Израиля как открытого, толерантного общества. Эти левые партии не будут сливаться, но могут баллотироваться на общей платформе. Они еще могут откопать себя из-под обломков нынешнего краха и создать левоцентристскую коалицию — если напряженность внутри формирующейся правящей коалиции приведет к ее распаду, как опасаются некоторые ее сторонники, что может произойти в течение нескольких месяцев.
The Jerusalem Strategic Tribune, перевод Якова Скворцова