Почему израильтяне воспринимают польскую культуру, как что-то незначащее
Многие израильтяне имеют польское происхождение. Так откуда же взялись расистские стереотипы?
Офри Иланиобозреватель Haaretz
Многие израильтяне имеют польское происхождение. Так откуда же взялись расистские стереотипы?
Как выглядит польский след в израильской культуре? Время от времени среди нас возникает вопрос о «польскости», и почти всегда – в издевательской, если не унизительной форме. Последняя возможность для сограждан так пошутить появилась в связи с новым польским телесериалом «Sexify» (доступным на Netflix), легкой комедией о молодых полячках, которые изобретают приложение для улучшения оргазма у женщин.
Известно, что в США тоже долго имела место социальная стигматизация поляков, привезенная иммигрантами из Европы: до сих пор французы говорят «пьяный, как поляк», немцы – «пьяный, как поляк в день выплаты жалованья». Ее развили антииммигрантские настроения в Великую депрессию – не зря глупенькая Душечка из «В джазе только девушки» – из Польши, а в анекдоте про количество людей для вкручивания лампочки первыми ее вкручивали «поляки» именно в США. – Прим. ред.
Современная Польша производит остроумные (и феминистски выверенные) культурные продукты. Но в Израиле обзоры сериала тут же подхватили клише о фригидности польских женщин, как будто это самоочевидная черта. Сразу вспомнились анекдоты на польскую тему, характерные и для Израиля, взявшие свое начало в отношениях между ашкеназами и мизрахим. В других странах никто не приписывает польским женщинам бо́льшую фригидность, чем немкам, англичанкам, русским. Если в Европе и существует стереотип, отождествляемый с польскими женщинами, то это их непревзойденная краса – образ, звучавший уже в стихах Гейне и Пушкина – «Нет, отец мой; полячка младая!» Кроме того, поляки считаются романтиками и сентименталистами. Что угодно, только не «заливная рыба».
В любом случае в Израиле не возбраняется говорить о польском все, что угодно. Очевидно, это связано с предположением, что «польскость» равна «ашкеназности», что в свою очередь означает «белую кость». Но на самом деле о польской культуре большинство из нас ничего не знает. Несмотря на то, что многие израильтяне действительно имеют польское происхождение, польской культуры в Израиле практически нет. В значительной степени ее можно даже характеризовать как подавленную культуру.
Я не из тех, кто утверждает, что культура ашкенази в целом подавлена в Израиле культурой мизрахи. Даже если за последние несколько десятилетий культурный баланс сил в некоторой степени сместился в сторону мизрахи, ясно, что ашкенази остаются доминирующими в культурной, академической и политической элите. Я говорю о другом: с момента появления сионизма «польскость» подвергалась внутреннему подавлению со стороны ашкеназов. А выдавливала ее на самом деле прежде всего русская культура.
В этом нет ничего нового: ситуация восходит к периоду Второй алии (1904—1910 годы). В 2014 году литературовед Игаль Шварц опубликовал на иврите книгу «Ашкенази: центр против востока». Шварц описывает разрыв между двумя культурными типами, существовавшими в европейском еврействе: русским – у евреев, живших в Российской империи, и галицким – у центральноевропейских евреев этого региона современной Польши, живших под властью Австро-Венгерской империи (немецкие евреи почти не упоминаются). Глобальные различия в менталитете между русскими и евреями Галиции, или Галичины, Шварц показывает на примере произведений С.Ю. Агнона, Дэвида Фогеля и Гершона Шофмана, хотя ссылается и на более поздних авторов, даже нынешних.
Еще несколько десятилетий назад в Израиле все еще изобиловали анекдоты о галицианерах и галицийском акценте. Например: «Почему Бог перестал с нами разговаривать? Потому что он не хотел, чтобы мы знали, что он галицианер». Сколько людей в сегодняшнем Израиле вообще знают, что такое галицийский еврей и в чем разница между ними и русскими евреями? Тем, кто вырос в ограниченной израильской культуре с ее упрощенными образами, очень трудно уловить разницу. Фактически многие ашкенази даже не знают, откуда они сами. Различия рассматриваются как несущественные нюансы, но Шварц доказывает, что это два разных ментальных мира.
В целом русский еврейский тип – бдительный, неистовый и публичный, с тенденцией к дидактическому и декларативному. Вызовите в памяти радикала времен русской революции, произносящего огнедышащую речь на политическом митинге, и сразу представляются их местные аналоги, Mapainiks – «мапайники», из гегемонистской партии Мапай, предшественницы сегодняшних лейбористов партии «Авода», разглагольствовавшие на заседаниях каких-нибудь рабочих советов.
Этот тип активистов определенно доминировал во Второй алии и после нее. Напротив, по Шварцу, типичный галицианер рефлексивен, неуклюж, меланхоличен, склонен к негативной оценке происходящего, самокопанию и страусиной политике.
Нетрудно заметить, что в сионистском климате русский типаж в буквальном смысле оказался выигрышным по сравнению с галицийским. Многие утверждают, что ивритская культура подверглась «русификации». Будучи более подкованными идеологически и политически, более громкими и склонными к драматическим жестам, русские задавали и задают тон. Шварц не говорит об этом прямо, но можно отметить, что результат этого наглядно виден в общей израильской культуре: неистовой и решительной. В соответствии с российскими культурными кодами и мужественность, и женственность здесь имеют тенденцию быть экстремальными и не иметь промежуточных уровней.
Идеи Шварца забавны, они многое в нашей жизни объясняют, хотя он применяет их исключительно к литературным произведениям. Более интересная задача – определить воплощение этих литературных прототипов в израильской культуре среди политиков, знаменитостей и даже простых людей. Потому что, как все же отмечает Шварц, эти два типа персонажей продолжают существовать в местном контексте – даже среди тех, кто не имел генетической связи ни с русским, ни с галицийким еврейством.
Другая недоработка заключается в том, что Шварц рассматривает галичан без включения в уравнение польского фактора. Это сложный вопрос, потому что Польша не существовала как независимое государство с конца XVIII века до Первой мировой войны. Она неоднократно разделялась, а затем покорялась своими могущественными соседями Германией и Россией. Соответственно, многие евреи испытывали влияние и Польши, и России. Тем не менее активная польская культура сформировала поколения евреев не только в Галиции (где поляки были доминирующим культурным элементом), но и в тех частях Польши, которые находились под властью России.
К сожалению, в Израиле у польской культуры оказалось мало значительных агентов влияния. Даже носители польского языка вынужденно уступали русскому господству. Более продвинутые израильтяне подражали Германии или Франции, прежде чем все было смыто бурными водами американской культуры. Редким исключением был покойный критик и переводчик Йорам Броновски, который больше, чем кто-либо, внес вклад в то, чтобы польская интеллектуальная традиция в Израиле сохранилась. После него остались переводчики польской поэзии. Но поклонники поэзии – небольшая тихая страта. Насколько богаче была бы израильская культура, если бы любящая литературу молодежь носила в рюкзаках романы Станислава Виткевича или Витольда Гомбровича. К сожалению, таких почти нет.
Много лет назад я впервые посетил Польшу. С тех пор, когда смотрю в зеркало – вижу поляка. И я не одинок. Многие из нас – поляки, и не только те, чьи предки родились в Польше.
Перевод с Haaretz Марии Якубович
После смены администрации США отношение к Израилю заметно ухудшилось
Как воспринимается в США палестино-израильский конфликт и как он влияет на внутреннюю политику этой страны
Максим Юсинобозреватель ИД «КоммерсантЪ»
На днях я открыл международную страницу сайта The Washington Post, одного из главных СМИ, поддерживающих правящую в США демократическую партию и администрацию Джо Байдена. И вот что меня поразило: и заголовки, и первые фразы всех четырех материалов, открывавших раздел и посвященных палестино-израильскому конфликту, отнюдь не свидетельствовали о дружественном настрое в отношении Израиля, ключевого союзника Америки на Ближнем Востоке.
Акцент делался на жертвах бомбардировок среди мирного палестинского населения, а текст сопровождался фотографией похорон 17 членов одной семьи, в основном женщин и детей, погибших в результате израильских авиаударов.
Отношение к Израилю, его премьер-министру Биньямину Нетаньяху и конфликту с палестинцами сегодня разительно отличается от того, что было при Дональде Трампе.
Предыдущая республиканская администрация безоговорочно стояла на стороне еврейского союзника, оправдывая все его действия. Этому способствовали и родственные связи тогдашнего президента, и убеждения консерваторов-евангелистов, имеющих прочные позиции в республиканском истеблишменте.
После смены администрации картина заметно изменилась. Команда Байдена, состоящая в основном из умеренных политиков-центристов, вынуждена прислушиваться к голосу представителей левого крыла партии, наиболее шумного, активного, пассионарного и способного мобилизовать массы под лозунгом борьбы с дискриминацией. То, что происходит сегодня с палестинцами в Израиле и секторе Газа, по мнению этих людей, вопиющее проявление той самой дискриминации. И вот уже сенатор-демократ Берни Сандерс обвиняет в развязывании войны не палестинских радикалов, а «ультраправых экстремистов среди евреев». Еще дальше пошла член Палаты представителей от штата Миннесота Ильхан Омар. Она потребовала от администрации осудить «акты терроризма, совершенные Израилем в отношении арабов».
А ее коллега Александрия Окасио-Кортес, которая считается восходящей звездой Демократической партии, обвинила команду Байдена в «дегуманизации» палестинцев и в отказе признавать их права. Кроме того, она провела беспрецедентную акцию в Нью-Йорке. Когда кандидат в мэры города, демократ Эндрю Янг, объявил о поддержке Израиля, Окасио-Кортес потребовала от живущих в городе мусульман бойкотировать работу его штаба. В итоге Янг пошел на попятную, написав письмо с извинениями. И это в городе, где 13% населения составляют евреи, традиционно голосующие за демократов.
Вице-президент Камала Харрис, которую считают лидером левого, так называемого прогрессистского крыла партии, на палестино-израильскую тему пока не выступала, однако от имени семьи акценты четко расставила племянница политика, 36-летняя юрист и бизнес-леди Мина Харрис. Она призвала бороться с «угнетением палестинцев».
Команда Байдена не может игнорировать давление слева и тот факт, что на многих антиизраильских митингах в американских городах наряду с палестинскими флагами видны символы движения Black Lives Matter, задающего в сегодняшней Америке политическую моду.
Неудивительно, что в официальных заявлениях Белого дома и Госдепа, наряду с традиционными заверениями в союзе с Израилем, звучит и критика еврейского государства, например, за разрушение высотного здания в Газе, где находились офисы иностранных СМИ, в том числе американского агентства Associated Press. При Трампе такой критики невозможно было себе представить.
Конечно, из этого не следует, что Вашингтон уже завтра отвернется от Израиля.
Но безоговорочной поддержки, как при предыдущей администрации, точно не будет. Способствует этому и то обстоятельство, что Нетаньяху еще в 2015 году умудрился испортить отношения с руководством Демократической партии.
Тогда через голову президента Обамы и вице-президента Байдена он добился права выступить в Конгрессе, где агитировал против подписания иранской ядерной сделки.
Сейчас реанимацией этой сделки как раз и занимается администрация Байдена. А Нетаньяху, как и шесть лет назад, всеми силами этому сопротивляется.