Почему решение о двух государствах утратило актуальность
Принцип двух государств никогда не включался в ключевые документы, которые создавали правовую основу арабо-израильского мирного процесса
Дори Голдпрезидент Иерусалимского центра по связям с общественностью
Поддержка премьер-министром Яиром Лапидом «решения о двух государствах» во время его выступления на Генеральной Ассамблее ООН вновь открыла в Израиле дебаты о преимуществах и недостатках этой парадигмы.
Напомним, что принцип двух государств никогда не включался в ключевые документы, которые создавали правовую основу арабо-израильского мирного процесса в прошлом. Примечательно, что ведущие министры правительства Лапида, включая министра обороны Бени Ганца, промолчали и не поддержали принцип двух государств.
Как писал посол Алан Бейкер, бывший юридический советник Министерства иностранных дел в годы процесса Осло, решение о двух государствах не фигурировало ни в резолюции 242 Совета Безопасности ООН, ни в резолюции 338, ни в Соглашениях Осло 1993 года, ни в одном из многочисленных соглашений по их реализации, которые были разработаны в течение многих лет.
Этот принцип кажется справедливым, поэтому дипломаты и обратили на него внимание и превратили в свою мантру. Но как бы оно ни звучало, решение о двух государствах не основывается на обязательных юридических обязательствах, принятых Израилем в прошлом. Полагать, что это так, неверно и даже вводит в заблуждение.
В октябре 1995 года, за несколько недель до убийства, премьер-министр Ицхак Рабин выступил с последним обращением к Кнессету. В этой речи он изложил, какими должны быть компоненты окончательного мирного урегулирования с палестинцами. Сейчас, оглядываясь назад, можно заметить, что он не сделал ни одной ссылки на решение о двух государствах. Его поддержка палестинской государственности сама по себе была в лучшем случае вялой. Фактически, он говорил только об образовании, которое, по его словам, было «меньше, чем государство».
Еще одна проблема, которую порождает терминология решения о двух государствах, заключается в ожидании того, что если претензии палестинцев будут рассмотрены и удовлетворены, то более широкий арабо-израильский конфликт закончится. Дипломаты восприняли «решение о двух государствах» как своего рода волшебный ключ, который разрешит арабо-израильский конфликт. Нет никаких оснований полагать, что это когда-либо было так. Возвращаясь к 1948 году, ко времени первой арабо-израильской войны, было бы справедливо спросить, почему арабские государства того времени вообще вторглись в зарождающееся государство Израиль.
Среди историков существует мнение, что у каждого из арабских государств в то время были свои особые цели для нападения на Израиль: Дамаск стремился создать Великую Сирию в Леванте, Амман надеялся укрепить свою власть над святыми местами Иерусалима после того, как Хашимиты потеряли святые места ислама, которыми они когда-то владели в Хиджазе, а Каир стремился соединиться с Машриком — той частью Ближнего Востока, которая находилась в Западной Азии — и таким образом избежать изоляции в Северной Африке.
Но что же тогда произошло между 1948 и 1967 годами?
Если мотивы палестинских арабов были первостепенными для всего арабского мира, то почему в те годы не было создано палестинское государство в Иудее и Самарии, когда у арабского мира был шанс, поскольку он уже владел этими территориями?
Правда, палестинские арабы недолго пытались создать мини-государство в секторе Газа, известное как Всепалестинское правительство, но оно так и не получило широкой поддержки через международное признание.
Его связь с иерусалимским муфтием Хаджем Амином аль-Хусейни, палестинским лидером, наиболее заметно связанным с нацистской Германией во время войны, подорвала шансы на успех Всепалестинского правительства. Газа оставалась под военной оккупацией Египта вплоть до Шестидневной войны.
Сегодня Израилю необходимо разработать такой подход к палестинской проблеме, который учитывал бы истинные размеры современного конфликта. Арабо-израильский конфликт напоминает гармошку, которая может расширяться или сжиматься в зависимости от внешних обстоятельств. В 1967 году иракские экспедиционные силы пытались проникнуть в Израиль через Иорданию. Конфликт разрастался.
К 2022 году Ирак давно утратил былое значение. И именно Иран набирал шиитских ополченцев со всего Ближнего Востока и направлял их в основном в Сирию.
Сегодня существует риск, что если решение о двух государствах снова станет популярным, без всяких на то оснований, то Израиль окажется под растущим международным давлением, требующим придерживаться его условий, даже если они не применимы. Это чревато лишением Израиля права на безопасные границы, что является неотъемлемой частью резолюции 242.
Последние события показали, что на Ближнем Востоке возник совершенно другой Ближний Восток. Дипломатия остается жизненно важной в этот новый период, но она принесет результаты только в том случае, если будет учитывать жизненные интересы сторон, которые в ней участвуют. Это урок Авраамских соглашений, благодаря которым было заключено четыре соглашения о нормализации отношений между Израилем и арабскими государствами.
Но сейчас решение о двух государствах — это всего лишь красиво звучащая мантра, которая сбивает дипломатов с курса. Это должно стать посланием Государства Израиль в следующий раз, когда израильский премьер-министр выступит на Генеральной Ассамблее ООН.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Израиль не станет сателлитом Китая
Есть несколько значительных китайских проектов на израильской земле
Асаф Орионбригадный генерал ЦАХАЛа в отставке, глава Центра израильско-китайской политики в Израильском институте исследований национальной безопасности
Многое было сказано о растущих связях еврейского государства с Китаем. Но сегодня эти связи ослабевают, и если новая холодная война не за горами, Иерусалим не будет на стороне Пекина.
Два года назад журнал Foreign Policy сетовал, что США безуспешно пытались «заставить Израиль расстаться с Китаем». Год спустя редактор Jerusalem Post утверждал, что Израилю «приходится выбирать» между Вашингтоном и Пекином, а Washington Post отмечала, что неспособность Израиля выбрать «проверит его отношения с США». Заголовок Mozaic 2015 года звучал так: «Является ли Китай другом Израиля?», в 2018 году — «Объятия Израиля с Китаем крайне ошибочны», а к 2020 году объятие превратилось в «Тупик, препятствующий американо-израильским отношениям».
В 2022 году то, что когда-то было заботой нескольких внешнеполитических чудаков-политологов и бывших дипломатов, стало важной частью общественного дискурса.
Мир преобразился. Американское экономическое и политическое соперничество с Китаем стало более интенсивным почти во всех сферах. Внутри страны китайское правительство стало более жестким. За границей его представители практикуют дипломатию «воина-волка», резко осуждая политику соперников и агрессивно реагируя на любую критику. Введены суровые экономические и дипломатические меры Пекина против Австралии (за обвинения в создании COVID-19) и Литвы (за опрометчивое разрешение открыть тайваньское посольство в Вильнюсе). Неявная поддержка Китаем СВО России против Украины и намерения в отношении Тайваня еще больше обострили поляризацию.
Результатом стал глобальный сдвиг в восприятии репутации Китая.
Америка имеет преемственность позиции администраций в отношениях с Китаем и Индо-Тихоокеанским регионом. США видят задачу в защите своих интересов. Пекин же рассматривает американскую политику как попытку сдержать и ослабить свое влияние.
В этой атмосфере повышенной напряженности легко понять некоторую панику по поводу того, что Израиль окажется «не на той стороне» новой холодной войны. Однако такая паника незаслуженна.
Си Цзиньпин стал генеральным секретарем Коммунистической партии Китая (КПК) и президентом Китая в 2012 году. В следующем году Китай объявил об так называемой инициативе «Один пояс, один путь» – глобальной сети транспорта, промышленности и телекоммуникационной инфраструктуры, которая будет способствовать реализации экономических и стратегических планов Пекина. Конкретно это означало инвестиции в строительство портов, железных дорог, электростанций, сетей сотовой связи и т. д. по всей Азии и не только в Европу и Африку, но также в Латинскую Америку и Арктику с целью создания интегрированного «нового Шелкового пути».
Вашингтон начал работать со своими союзниками, чтобы продвинуть несколько контрусилий: партнерство G7 для глобальной инфраструктуры и инвестиций, чтобы предоставить альтернативу «Поясу/пути»; Quad, форум по вопросам безопасности между США, Австралией, Индией и Японией; пакт 2021 года между США, Великобританией и Австралией о сотрудничестве по вопросам безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе – AUKUS; и Partners in the Blue Pacific, альянс стран AUKUS с Японией и Новой Зеландией для компенсации влияния Китая в Тихом океане.
Новые технологии, особенно полупроводники, стали жизненно важными вопросами. В прошлом месяце Байден предоставил $52,7 млрд на исследования, разработку и производство полупроводников в США для устранения доминирования Азии в этой отрасли и растущей зависимости Америки от иностранных цепочек поставок и запретил экспорт компьютерных чипов высшего уровня с искусственным интеллектом в Китай.
Куда это приведет Израиль? После нескольких лет стремительного развития отношений с Китаем, поддерживаемого Нетаньяху, прошлый год дал много свидетельств укрепления связей. В сентябре 2021 года Шанхайская международная портовая группа начала управлять портом Хайфы, а Университет международного бизнеса и экономики (UIBE) в Пекине открыл кампус в Петах-Тикве. 17 ноября 2021 года Си Цзиньпин и Исаак Герцог обсудили по телефону предстоящее 30-летие установления дипломатических отношений между двумя странами и пути дальнейшего развития этих отношений. Вице-президент Ван Цишань и заместитель премьер-министра Яир Лапид возглавили пятое заседание Китайско-израильского совместного комитета по инновациям 24 января. Правительства ведут переговоры о заключении соглашения о свободной торговле, общий объем торговли между ними продолжает расти.
Те, кто сейчас видит повод для паники, отмечают, что двусторонний товарооборот вырос с 50 миллионов долларов в 1992 году до 15 миллиардов долларов в 2021 году (по данным Бюро статистики Израиля) или даже до 22,8 миллиардов долларов (по данным Китая). Микросхемы, произведенные в Израиле транснациональной корпорацией Intel, составляют около половины всего этого экспорта; полезные ископаемые и химикаты – четверть. Китай щедро инвестирует в израильский сектор высоких технологий.
Но в 2018 году как израильский экспорт в Китай, так и китайские инвестиции в Израиль достигли своего пика. Сейчас инвестиции резко сократились, а количество сделок в 2021 году составляет 44 процента от 2018 года. В 2020 году Израиль экспортировал в Китай услуг на сумму $170 млн по сравнению с почти $17 млрд в США и более чем $7 млрд в ЕС. Торговый оборот Китая с Израилем в 2021 году составил $18,16 млрд долларов по сравнению с $43,23 млрд долларов c ЕС и $21,31 млрд долларов c США.
В апреле появились новости о том, что Банк Израиля впервые добавил юань к своим резервным валютам, но Израиль просто диверсифицировал свою валютную структуру.
Есть несколько значительных китайских проектов на израильской земле: туннели под горой Кармель 2007 года, южный порт Ашдода, порт Хайфы, опреснительная установка Сорек-1 к югу от Тель-Авива и красная линия легкорельсового транспорта, которая соединит Тель-Авива с несколькими городами в его окрестностях. Но она проходит в нескольких сотнях метров от штаб-квартиры Армии обороны Израиля. Работа китайской фирмы SIPG в порту залива Хайфы проводится рядом с главным портом израильского флота, Шестой флот ВМС США также регулярно заходит в док в Хайфе.
Американский военно-морской чиновник на конференции 2018 года предупредил, что США, возможно, больше не смогут использовать порт без серьезных рисков для безопасности, что подорвет военно-морское сотрудничество между двумя странами.
В августе 2021 года компания FireEye, занимающаяся кибербезопасностью, сообщила о широкомасштабной шпионской кампании китайской группы против израильских организаций. В мае 2022 года другая такая компания Cybereason разоблачила попытки китайского промышленного шпионажа против Израиля.
То есть китайские организации незаконно приобретают израильские государственные секреты и оборонные технологии, коммерческую тайну и интеллектуальную собственность, следуя той же схеме, которую используют в гораздо большем масштабе в США, сочетая кибершпионаж с дипломатической, тайной, деловой и академической деятельностью.
Израиль, возможно, уже начал отказываться от китайских инвестиций в инфраструктуру. Восемь из шестнадцати лет (с 2015 года) китайские компании подавали один проект в год, и хотя в 2020 году участвовали в четырех из семи тендеров, но выиграли только один, в 2021 году – два небольших тендера, и то строительные, сопряженные с меньшими рисками для безопасности, а не операционные, связанные с долгосрочным присутствием (управление электростанцией Рамат-Ховав, опреснительной установкой Сорек-2, зеленой и фиолетовой линиями тель-авивского легкорельсового транспорта). Первые два тендера завершены сразу после того, как госсекретарь Помпео посетил Израиль и, как сообщается, надавил на принимающую сторону.
Приход к власти правительства Беннета-Лапида в июне 2021 года также ускорил изменение тона сотрудничества с Китаем. Нетаньяху считается архитектором политики Израиля в отношении Китая, он лично отстаивал соглашение о «всеобъемлющем инновационном партнерстве», но было замечено, что он медлит в ответ на требования американцев принять соответствующие меры предосторожности. Перед первой встречей Нафтали Беннета с президентом Байденом после того, как он стал премьер-министром в августе 2021 года, его офис проинформировал СМИ о том, что его правительство серьезно относится к опасениям Америки в отношении Китая и признало этот вопрос вопросом национальной безопасности. Однако политика правительства Беннета в отношении Китая заключается скорее в тихой работе, чем в громких заявлениях.
Поскольку технологии находятся в средоточии стратегической конкуренции, Иерусалим и Вашингтон стремятся к более широкому сотрудничеству в этой области. В конце 2021 года министр связи Йоаз Хендель и его американские коллеги договорились о создании совместных рабочих групп по технологиям 5G, которые израильская пресса представила как часть «технологической битвы» США с Китаем.
13 июля президент Байден прибыл в Израиль и выступил с заявлением о начале американо-израильского стратегического диалога по технологиям. Китай не был прямо упомянут в тексте, но в параграфе о «надежных технологических экосистемах» стороны договорились добиваться усиления координации политики по управлению рисками, которые явно связаны с восприятием США Китая как угрозы.
Mosaic, перевод Марии Якубович