Я не думал, что это произойдет.... Одна из улиц в Москве будет носить имя лейтенанта Красной армии Печерского. В мае, к дню Победы выйдет художественный фильм о Печерском, его играет Константин Хабенский. В нашей стране это первый фильм о его подвиге. А вообще-то первый фильм об этом выдающемся человеке сняли еще тридцать лет назад. В Голливуде. Фильм назывался «Побег из Собибора». Лейтенанта Печерского сыграл Рутгер Хауэр — высокий белокурый красавец. Так американцы представляли себе нашего лейтенанта. А кто еще мог совершить такой подвиг!

Лейтенант Печерский не увидит посвященный ему фильм. Он ушел из жизни в 1990 году, не услышав на родине ни одного доброго слова. В 1987 году его пригласили в Соединенные Штаты на премьеру художественного фильма, в котором о нем рассказывали. Но его не пустили. И не разрешили поехать на траурные мероприятия в Польшу, туда, где находился лагерь уничтожения Собибор. Все послевоенные годы лейтенант Печерский для начальства и для компетентных органов оставался сомнительным человеком.

Я был там, где находился лагерь Собибор. Провинциальное местечко. Железнодорожная станция. Написано: станция Собибор. Сюда приходили поездка с узниками. Собибор — не концлагерь, а один из четырех лагерей уничтожения, которые были устроены на территории оккупированной Польши. Обычно узников концлагеря рассматривали как бесплатную рабочую силу, лагеря обыкновенно и строились рядом с предприятиями или шахтами, люди умирали от непосильного труда, голода и болезней. Задача Собибора состояла только в одном - как можно скорее убить максимально большое число узников. Все, кого сюда отправляли, были обречены! Иногда от доставки очередной партии узников до их убийства проходило всего несколько часов.

Новоприбывших встречал один из эсэсовцев. Говорил, что после дороги по санитарным правилам всех ждет баня. «Баней» в лагере называлась газовая камера. В камеру загоняли от 160 до 180 человек. Рядом, в сарае, установили танковый двигатель. Выхлопную трубу вывели в газовую камеру. Люди начинали понимать, что их ждет, когда всех уже загнали в помещение. Сопротивляться было поздно. Двери закрывались герметически. Через полчаса все были мертвы.

Расстрел как метод очень не нравился сотрудникам главного управлениям имперской безопасности: слишком медленно, слишком неаккуратно и слишком дорого. Германия обязана экономить патроны для фронта.

Оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман, отвечавший в главном управлении имперской безопасности за "окончательное решение еврейского вопроса", доложил свои соображения начальнику гестапо группенфюреру СС Генриху Мюллеру. Тот был, как обычно, немногословен, но с подчиненным согласился:

- Да, товарищ Эйхман, ты прав.

И тогда в лагерях в Польше стали убивать газом. Эйхман доложил начальству, что найдено идеальное решение. Загоняли людей в газовые камеры целыми партиями прямо из эшелонов, а трупы сжигали в лагерных крематориях.

Почему Печерского не убили сразу? Лагерь – большое хозяйство. Немцам нужны были водопроводчики, слесари, плотники. Печерского отправили работать в столярной мастерской.

- Мы начали думать о восстании, - вспоминала узница Собибора Эстер Рааб. - Эта безумная мысль давала нам силы держаться. Если удастся – замечательно. Если нет – получим пулю в затылок. Это лучше, чем умереть в газовой камере. Я обещала себе, что не пойду в камеру. Побегу - и им придется истратить на меня пулю.

Но как организовать восстание? Это в лагере никто не знал, пока не появился Александр Печерский. Один из заключенных вспоминал: «Лагерники сразу заметили Печерского. Высокий, стройный, красивый, с волевым лицом. Поняли, что он офицер».

Александр Аронович Печерский родился 22 февраля 1909 года в Кременчуге. Вырос в Ростове-на-Дону. Работал на паровозоремонтном заводе. Мечтал играть в театре. В июне сорок первого его призвали в армию, дали два кубика в петлицы. И на фронт.

Печерский воевал в рядах 596-го артиллерийского полка 19-й армии, которой командовал генерал-лейтенант Михаил Федорович Лукин, известный военачальник с трагической судьбой. В октябре 1941 года четыре армии, в том числе армия генерала Лукина, попали в окружение западнее Вязьмы. Погибли или оказались в плену, как генерал Лукин.

Лейтенант Печерский вместе с другими бойцами выносил раненного комиссара полка. Но вырваться из кольца не удалось. После нескольких перестрелок остались без боеприпасов и угодили в засаду.

Печерского отправили в Смоленский лагерь для военнопленных. Заболел тифом, но преодолел болезнь. В мае 1942 года вместе с четырьмя пленными пытался бежать. Поймали, отправили в штрафной лагерь в Борисове, оттуда в сентябре 1942 года перевели в трудовой лагерь СС в Минске. Его узники использовались на работах, нужных немцам.

«Я записался столяром, хотя столярным делом никогда не занимался, - вспоминал Печерский. - Однажды ночью привезли одиннадцать убитых эсэсовцев – результат успешной операции партизан. Надзиратель распорядился сколотить одиннадцать гробов. Мы работали с великим усердием и думали: почаще бы такая работенка».

В сентябре 1943 года его вместе с другими советскими военнопленными-евреями загнали в эшелон, идущий в Собибор. Печерский предложил смелый план. Не тайно бежать, а напасть первыми! И убить эсэсовцев, которые управляли лагерем.

Один из узников лагеря Семен Розенфельд вспоминал: «Меня позвал Александр Печерский, сказал: «Сюда после обеда должен прийти обершарфюрер СС Карл Френцель. Подбери топорик. Рассчитай, где Френцель будет стоять. Ты должен его убить».

Лагерные охранники наловчились убивать кого угодно, хоть взрослых, хоть детей. А нормальному человеку это сделать не просто. Хотя перед тобой - эсэсовец, лагерный надзиратель, убийца и негодяй. И все равно! Надо подойти к живому человеку, взмахнуть топором и хладнокровно лишить его жизни. С первого удара! Чтобы он не успел убить тебя. Эсэсовцы-то вооружены были – в отличие от узников лагеря.

Ставку сделали на жадность охранников и надзирателей. И план сработал. Эсэсовцу Йозефу Вольфу узники сказали, что среди вещей новоприбывших узников обнаружили отличное кожаное пальто, которое явно ему подойдет. Эсэсовец прибежал смотреть обновку, и его прикончили.

Заместитель начальника лагеря унтерштурмфюрер СС Йоганн Нойман явился примерить костюм. Его труп спрятали под кровать. Вслед за ним пришел начальник лагерной охраны обершарфюрер СС Зигфрид Грейтшус, он хотел примерить новое зимнее пальто. И тут же был убит. Истощенные и безоружные узники перебили эсэсовскую охрану. Забрали у них оружие. Заодно обесточили колючую проволоку ограды. И вырвались на свободу.

Александр Печерский добрался до территории Белоруссии, партизанил, был в отряде подрывником, вместе с боевой группой пустил под откос два немецких эшелона. После прихода Красной армии его направили в 15-й отдельный штурмовой стрелковый батальон. Он был ранен, четыре месяца провалялся в госпиталях. После войны демобилизовался. Вернулся в Ростов.

Печерский написал воспоминания. Они вышли небольшим тиражом. А потом Собибор перестали вспоминать, потому что в стране развернулась антисемитская кампания. «Вопреки рекомендациям «органов» он затеял переписку с бывшими узниками Собибора, которых судьба разбросала по всему свету, - вспоминала вдова Печерского Ольга Ивановна. - На дворе холодная война, мы клеймим империалистов, а он пишет в США, Австралию, Израиль. Ему отвечают, в гости зовут. И после короткой славы – не только забвение, но и страх за свою жизнь». Когда боролись с «безродными космополитами», Печерский потерял работу.

Конечно, для самого Александра Печерского самым важным было сознание того, что он спас людей. Но подвиг, известный всему миру, на родине не был отмечен даже самой скромной государственной наградой. Сейчас это исправлено. Президент Путин распорядился наградить его орденом, назвать в его честь улицу...

Но я думаю о другом. Александр Аронович Печерский был из тех, за кем поднимаются в атаку и идут на смерть! И человек такого мужества, отваги, хладнокровия и очевидных организаторских способностей, прирожденный лидер, способный вести за собой других, оказался ненужным, невостребованным, забытым. Какая невосстановимая потеря для нашей страны.