После 7 октября в Израиле должны произойти перемены
К сожалению, предупреждение было неверно истолковано и не предотвратило резню, которая началась всего через несколько часов
Яаков Кацстарший научный сотрудник Института политики еврейского народа (JPPI) и бывший главный редактор газеты The Jerusalem Post
Когда я переехал в Израиль в середине 1990-х, существовало два автобусных маршрута, которые могли доставить меня из моего дома в Иерусалиме в среднюю школу на другом конце города. Иногда я ездил 24-м маршрутом, а иногда — 18-м.
25 февраля 1996 года началось как любое другое воскресенье: я проснулся рано, собрал сумку, перекусил и отправился на автобусную остановку, чтобы за 45 минут доехать до школы. В то утро я сел на 24-й автобус, и когда автобус проезжал мимо Кнессета, я увидел дым, поднимавшийся всего в нескольких сотнях метров от меня на улице Яффо. Хамасовский террорист-смертник, как мы позже узнали, взорвал себя в автобусе 18-го маршрута, убив 26 человек.
Это было трагическое утро, и сегодня, 26 лет спустя, я все еще помню, как, когда я проезжал через город по дороге домой, люди стояли на автобусной остановке всего в нескольких десятках метров от места атаки. Они снова ждали 18-й автобус.
Это показалось мне странным. Следы атаки все еще были видны на улице. Разве люди не хотели дать себе день перед тем, как снова сесть на 18-й автобус? Разве они не хотели немного подождать?
Эта история запомнилась мне как символ того, что я считаю силой и слабостью Израиля одновременно. С одной стороны, есть определенная сила в решении двигаться вперед и в отказе позволять террористической группировке диктовать, как жить вашей жизнью.
Если бы Израиль отказался восстановиться после всех трагедий, которые обрушились на государство за почти 76 лет его существования, он никогда бы не достиг того, чем стал: мощной, жизнеспособной и динамично развивающейся демократии.
Однако, с учетом сказанного, в таком образе жизни есть и изъян. Немедленно вставая и двигаясь дальше, страна иногда упускает возможность серьезно заняться насущной проблемой. Предоставляя тактические ответы, она не устраняет корень и основу своих проблем.
Все это стоит иметь в виду в контексте недавно обнародованной информации о том, что поздно вечером 6 октября израильская разведка получила указание на то, что что-то может быть не так. Несколько десятков террористов ХАМАСа сменили свои сим-карты в Газе на израильские за несколько часов до нападения, и это вызвало тревогу в израильском разведывательном сообществе. К сожалению, предупреждение было неверно истолковано и не предотвратило резню, которая началась всего через несколько часов.
До этой недели сюжет был запрещен к публикации военной цензурой, которая изменила свое мнение после того, как 14-й канал нарушил запрет, вынудив ЦАХАЛ и ШАБАК выступить с официальным заявлением.
Но вот тут-то и началось самое интересное. Офис Нетаньяху опубликовал заявление, в котором утверждалось, что он не знал о сим-картах, пока это не вышло на 14 канале. Заявление было странным: как это возможно, что премьер-министр не знал об одной из главных причин тревоги в ту роковую ночь? Возможно ли, что он не слышал того, что уже несколько месяцев известно практически каждому журналисту в Израиле, освещающему эту войну?
Через пару часов, и после того, как некоторым представителям министерства обороны было заявлено, что они были на встречах с премьер-министром в дни после терактов 7 октября, где обсуждались сим-карты, офис Нетаньяху опубликовал новое заявление, изменившее его первоначальную версию. По-видимому, он слышал о сим-картах, но не в той степени, которая сейчас обнародована.
ВОПРОС в том, зачем Нетаньяху с самого начала делать ложное заявление? Почему бы либо ничего не сказать, либо сказать, что знал об этом и приказал спецслужбам расследовать, что пошло не так?
Что Нетаньяху, похоже, пытается сделать, так это максимально дистанцироваться от провалов разведки, которые привели к нападению ХАМАСА. Он хочет избежать какой-либо связи с ошибками, вот почему он столь же последовательно отказывается брать на себя ответственность за то, как мы дошли до того, где мы находимся сегодня. Другими словами, в том, что произошло той ночью, виноваты ЦАХАЛ и ШАБАК. Это не имело никакого отношения к Нетаньяху.
Практически, то, что хочет сделать Нетаньяху, — это также привлечь внимание общественности к сим-картам и отвлечь людей от того, что на самом деле привело к 7 октября. Он хочет создать впечатление, что все, что произошло в тот день, имело причиной неверно истолкованные разведданные. Вот почему ХАМАС прорвался через границу, и вот почему ХАМАСу удалось убить более 1200 израильтян. Израиль неверно понял разведданные.
Это возвращает к тому же симптому, описанному выше. Это призвано заставить израильтян сосредоточиться на здесь и сейчас, тактической, очевидной проблеме и быстром и легком решении, которое последует. ШАБАК и ЦАХАЛ неправильно прочитали разведданные? В следующий раз они это сделают правильно. Пограничная охрана не остановила нарушителей? В следующий раз она это сделает.
Это простые решения, которые пытаются избежать корня проблемы: как мы сюда попали, как мы были ослеплены как страна и как мы верили в иллюзию, в которой наш враг, ХАМАС, мог быть сдержан и не преуспеть в проведении атаки, подобной 7 октября.
Это было ошибкой, и вопрос, который израильтянам нужно задать сейчас, заключается не только в том, как гарантировать, что подобное нападение не повторится, но и в том, как мы можем гарантировать, что страна через 5, 10 и 20 лет не впадет в очередную стратегическую слепоту.
Проблема в том, что такое состояние ума применимо не только к конфликтам высокой интенсивности, таким как в Газе. Это также очевидно в более мелких, но все же важных вопросах, и 7 октября потенциально может стать катализатором перемен, в которых давно нуждаются израильтяне: существенных изменений и глубоко укоренившихся преобразований, которые решают основные проблемы, стоящие перед нашей страной. К ним относятся: отсутствие равенства на военной службе, изъяны в нашей избирательной системе, наша несостоятельная система образования и, очевидно, также то, как мы воспринимаем врагов вдоль наших границ.
Решение этих проблем станет настоящей победой, которую израильтяне заслуживают в этой войне. Речь идет не о сим-картах, а о переменах. Это то, что необходимо.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Волна арабской преступности в Израиле не носит этнического характера
Арабский сектор в Израиле пострадал от пренебрежительного отношения государства, а в некоторых важнейших областях — от откровенной дискриминации
Сэм Леман-Вильцигизраильский политолог и медиавед, профессор Бар-Иланского университета
Знаете ли вы, что в течение нескольких лет Израиль вовлечен в еще одну «войну» — на этот раз внутри страны? Израильские арабы убивают друг друга с ужасающей скоростью. Эта волна пошла на спад в первые три месяца войны в Газе, но вернулась с удвоенной силой: только за последние два месяца погибло около 25 человек! Действительно, за последние несколько лет только в Колумбии и Мексике уровень убийств на душу населения был выше, чем у израильских арабов.
Итак, к какому выводу мы должны прийти? Арабы являются преступниками-убийцами, в то время как евреи, если и совершают преступления, то только «беловоротничковые»? А вот и нет.
Сто лет назад евреи в Америке находились в авангарде удивительной волны преступности, которая продолжалась несколько десятилетий. Да, некоторые из них были «белыми воротничками», как в случае с контрабандой спиртных напитков во времена Сухого закона. Но убийство также было обычным делом. Имена гангстеров-евреев знакомы любому, кто хотя бы отдаленно знаком с Америкой начала-середины 20–го века: Микки Коэн, Луис Лепке Бухалтер, Арнольд Ротштейн, Датч Шульц, Багси Сигел, Мейер Лански и другие, менее знаменитые, но носившие «типичные» еврейские фамилии: Абрамс, Берман, Бернштейн, Блюменфельд, Коэн, Эпштейн, Фридман… список можно продолжать (полный список американских еврейских гангстеров смотрите здесь. Некоторые даже придавали «бандитизму» необычный еврейский оттенок. Например, Сэм (Рыжий) Левин был наемным убийцей на службе у Лаки Лучано. Левин был ортодоксальным евреем (!), который всегда носил кипу (под шляпой), ел только кошерную пищу и прилежно соблюдал субботу! Поэтому ему не хотелось заниматься «профессиональной деятельностью» с вечера пятницы до наступления ночи субботы. Однако, если у него не было альтернативы совершению убийства в шабат, он сначала надевал талес, читал свои субботние молитвы, а затем шел и выполнял работу!!!
Это довольно пространное введение должно успокоить любого, кто думает, что евреи слабоваты, чтобы быть крупными преступниками (хотя блестящая книга профессора Боба Рокуэя об этом феномене хотя блестящая книга профессора Боба Рокуэя об этом явлении называется «Зато он любил свою маму»). Аналогичным образом, также должно стать ясно, что израильский арабский сектор, который сегодня страдает от всплеска убийств и другой организованной преступности, культурно не склонен к подобному. Источник находится в другом месте.
Надежным ключом к разгадке является тот факт, что в разные периоды своей истории США страдали от ирландской, итальянской, негритянской и, с совсем недавних пор, центральноамериканской преступности. Что общего у всех этих волн криминала? Только одно: бедность. В нескольких словах: к организованной преступности склонны носители непрестижной культуры, не имеющие возможностей для получения образования, сталкивающиеся с дискриминацией и сегрегацией по месту жительства.
Когда какая–либо социальная группа оказывается в самом низу, имея мало возможностей (и часто сталкиваясь со значительными препятствиями) для продвижения по социальной лестнице, вполне естественно, что некоторые из ее представителей становятся преступниками, учитывая, что другие экономические каналы перекрыты. Это особенно актуально, когда в стране высокий уровень экономического неравенства, что объясняет, почему уровень преступности в Израиле в 50-60-х годах был таким низким: все были относительно бедны. Именно относительная депривация приводит к преступной деятельности (или, что еще хуже, к революции).
Арабский сектор в Израиле пострадал от пренебрежительного отношения государства, а в некоторых важнейших областях — от откровенной дискриминации. Избирательная выдача разрешений на жилое зонирование привела к тому, что арабский сектор оказался зажатым (осмелюсь сказать, «в гетто») в своих первоначальных местах проживания, даже если никогда не существовало законодательства, запрещающего израильским арабам (или кому-либо еще) переезжать туда, куда они пожелают. (Невероятно, но государство Израиль за всю историю не основало в стране ни одного нового арабского города, что оно постоянно делает для израильских евреев.) Тем не менее, по вполне понятным причинам подавляющее большинство предпочло остаться в пределах своих этнокультурных границ проживания. Тот факт, что изучение арабского языка не является обязательным для израильских евреев в их школах, по сути, означает, что любой араб, желающий жить в еврейском районе, заранее знает, что район этот не будет двуязычным. Добавьте к этому (возможно, понятный) страх израильских евреев перед арабским терроризмом, и вы получите идеальный рецепт национальной сегрегации де-факто.
Вдобавок ко всему, государственное финансирование арабских школ значительно ниже — частично по вине центрального правительства Израиля, а частично (школьные здания, образовательная инфраструктура и т.д.) из-за бедности арабских муниципалитетов. Просто приведу один статистический пример из многих: в то время как 80% еврейской молодежи, не принадлежащей к харедим, сдают экзамены на поступление в среднюю школу, среди арабских старшеклассников этот показатель составляет ничтожные 45%. Поэтому неудивительно, что среди арабов мужского пола в возрасте 18-24 лет уровень занятости снизился с 61% до 47% (поскольку они не служат в армии, для них это либо колледж, либо работа; около 30% официально безработные).
Несколько лет назад израильское правительство начало осознавать, что в национальных интересах страны арабский сектор должен быть трудоустроен в полную силу, и на это в бюджете было заложено несколько миллиардов шекелей (в течение нескольких лет). Это скромное, но обнадеживающее начало.
К сожалению, социально-экономическая деградация настолько далеко зашла после многих десятилетий забвения, что криминальный джинн уже некоторое время назад покинул бутылку — и результаты сейчас ощущают как израильские арабы, так и евреи. Первые — из-за немыслимого количества убийств за последние несколько лет; вторые — из-за вымогательств «покровительства» на Севере и «угона скота» на Юге.
Ничто из сказанного не говорит о том, что арабы Израиля безупречны. Большинство мэров и муниципальных советов избираются благодаря связям своего клана (хамула), а не на основе компетентности. Многие жители не платят муниципальный налог (арнона), а муниципалитеты мало что делают для сбора, в результате чего у них нет достаточных ресурсов, чтобы обеспечить своим избирателям базовые услуги. Некоторым арабам очень трудно принять современные нравы в отношении прав женщин, что приводит к значительному насилию в семье. Наконец, немногие израильские арабы готовы вступить в полицию, что оставляет копам мало возможностей использовать «местных жителей» для борьбы с преступностью.
Короче говоря, арабы Израиля не являются «культурно предрасположенными» к преступности — точно так же, как американские еврейские иммигранты столетие назад тоже не были предрасположены (кто слышал об организованной еврейской преступности в Европе 19 века?). Проблема в первую очередь экономическая и социальная. Израильтяне и их недавние правительства, наконец, осознают этот факт, но проблема не будет решена очень быстро, учитывая, как долго она назревала. Тем не менее, как говорится: лучше поздно, чем никогда. И несколько реальных решений действительно уже назрели. Но это материал для будущей колонки…
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк