После двух лет войны израильская экономика сохраняет устойчивость
В конечном счете, израильская экономика обязана своей устойчивостью двум решающим факторам
Жак Бенделакэкономист и социолог, репатриант из Франции, с 1983 живущий в Иерусалиме
Устойчивость израильской экономики уже не подлежит сомнению: два года войны подтвердили ее способность противостоять внешним потрясениям и восстанавливаться, когда испытания заканчиваются.
С октября 2023 года Израиль сотрясается многосторонним конфликтом, исключительным по своей продолжительности, масштабам и интенсивности. Несмотря на эту нестабильную и неспокойную обстановку, экономика Израиля сумела удержаться на плаву и не пошла ко дну, даже наоборот.
Конечно, израильская экономика пережила сильное замедление активности и многочисленные колебания, зависящие от интенсивности боевых действий и ущерба, нанесенного врагом. Однако она сумела воспользоваться преимуществами, которые ей предоставили некоторые секторы, где высокий профессионализм рабочей силы творит чудеса.
Когда 7 октября 2023 года разразилась война, экономика Израиля находилась в очень хорошем финансовом положении:
редко достигаемый бюджетный баланс,
умеренный внешний долг,
значительные валютные резервы.
Эта прочная финансовая система, в сочетании с эффективным денежно-кредитным управлением Центрального банка, позволила экономике Израиля выдержать шок 7 октября и последующие конфликты. Тем более что они имели широкие экономические последствия, в частности, привели к дефициту рабочей силы, что объясняется:
мобилизацией резервистов (10% трудоспособного населения),
отсутствием палестинских рабочих (3% трудоспособного населения),
отъездом иностранных рабочих (3% трудоспособного населения).
Я не говорю уже о растущих военных расходах и затратах на восстановление поврежденных районов, которые усугубили государственный дефицит. Последствия не заставили себя ждать: многие секторы экономики, такие как иностранный туризм, сельское хозяйство, строительство и т. д., были вынуждены значительно сжаться.
По данным Центрального статистического бюро, экономическая активность в Израиле упала на 21,1% в четвертом квартале 2023 года. В 2024 году ВВП остался на прежнем уровне, продемонстрировав рост на 1%, что соответствует снижению на 0,3% на душу населения за счет естественного прироста. В первом квартале 2025 года начался обнадеживающий подъем (+3,3%), но затем произошел резкий спад: война с Ираном привела к снижению ВВП на 4% во втором квартале.
Несмотря на высокие риски, израильская экономика осталась на плаву. Она использовала свой опыт войны для экспорта накопленных знаний в области обороны и технологий.
Таким образом, израильская оборонная промышленность переживает бурный рост, а экспорт оружия бьет все предыдущие рекорды; авиационные компании Elbit и Rafael входят в число израильских предприятий, которые заключили множество контрактов с зарубежными странами, зачастую предпочитающими сохранять в таких случаях анонимность.
Наряду с оборонным сектором, гражданский хай-тек остается одной из движущих сил израильской экономики. Инновации в сферы искусственного интеллекта и кибербезопасности привлекли иностранных инвесторов, которые за высокую цену приобретали израильские компании, такие как Wiz (куплена Google за 32 миллиарда долларов в марте 2025 года) и CyberArk (куплена Palo Alto Networks в июле 2025 года за 25 миллиардов долларов).
Эти успехи позволили компенсировать отток иностранного капитала, принадлежащего странам, которые решили бойкотировать Израиль, таким как Норвегия, Ирландия и Бельгия. Внешнеэкономическая изоляция усугубилась разрывом отношений с Турцией, в результате чего Израиль потерял восемь миллиардов долларов по сравнению с довоенным уровнем двусторонней торговли.
В экономике чудес не бывает. Если экономика Израиля удерживается после двух лет войны, то это происходит по объективным и рациональным причинам, в частности:
безработица низкая, потому что отсутствие палестинских и иностранных рабочих привело к нехватке рабочей силы;
дефицит бюджета сдерживается, потому что правительство значительно повысило налоги и сократило гражданские расходы;
государственный долг ниже, чем у Франции, потому что израильская экономическая система является ультралиберальной: государство мало тратит на социальную защиту, здравоохранение и образование;
если Тель-Авивская фондовая биржа и шекель противостоят экономическому спаду, то это благодаря высоким процентным ставкам и значительным валютным резервам (230 миллиардов долларов), которые успокаивают иностранных инвесторов.
Если израильская экономика не демонстрирует чудо, то остается вопрос, не является ли ее устойчивость иллюзией, в частности, ввиду того, что:
экономическая активность поддерживается государственными расходами, которые не гарантируют устойчивого роста;
израильтяне, чья покупательная способность снижается из-за инфляции и налогов, с трудом сводят концы с концами;
многие двигатели роста по-прежнему работают на низких оборотах;
международная изоляция поставит под угрозу экономические достижения последних двух лет.
В конечном счете, израильская экономика обязана своей устойчивостью двум решающим факторам: успехам в области технологий (гражданских и военных) и финансовой помощи со стороны США (регулярной и чрезвычайной). Без этих двух важных преимуществ Израиль не смог бы вести столь длительную, интенсивную и дорогостоящую войну. Осторожно, это обманчивое впечатление!
Times of Israel française, перевод Ильи Амигуда
История повторяется, и Израиль платит за это
В конечном итоге, твердая позиция Садата и Картера поставила Бегина в невыгодное положение. С неохотой он согласился подписать договор
Гиора Эйландгенерал-майор запаса, в прошлом начальник Оперативного управления генштаба ЦАХАЛа и Совета национальной безопасности
В 1979 году Израиль и Египет подписали мирное соглашение. Египетский президент Анвар Садат посетил Израиль с визитом. Затем начались переговоры, и тогдашний премьер-министр Менахем Бегин был уверен, что Израиль выйдет из них победителем.
Он не предполагал, что соглашение приведет к полному выводу израильских войск с Синая, включая нефтяные месторождения, а также к эвакуации с полуострова еврейских поселений.
Окончательная формулировка соглашения была определена не соотношением сил между Израилем и Египтом, а другим фактором: президентом США Джимми Картером. Картер, чье президентство было в целом неудачным, увидел возможность повысить свой авторитет благодаря мирному соглашению между Израилем и арабской страной.
Садат отказался идти на компромисс в вопросе полного вывода израильских войск с Синая, настаивая на полном отступлении как предварительном условии мира.
Картер был полон решимости достичь соглашения любой ценой. В конечном итоге, твердая позиция Садата и Картера поставила Бегина в невыгодное положение. С неохотой он согласился подписать договор.
Соглашения Осло и просчет Рабина
В 1993 году события развивались по схожему сценарию. Премьер-министр Ицхак Рабин разрешил Шимону Пересу и Йоси Бейлину провести переговоры в Осло с палестинскими лидерами. Он полагал, что сможет остановить процесс, если он явно будет вести к неблагоприятному результату. Рабин не учел, что решающим голосом обладает президент США Билл Клинтон.
Клинтон осознал редкую возможность стать первым президентом США, который сможет положить конец вековому конфликту между евреями и палестинцами. С помощью дипломатических усилий и стратегического давления он интенсифицировал переговорный процесс.
В результате возможность выйти из соглашения была упущена, Рабин в сентябре 1993 года стоял на лужайке Белого дома и пожимал руку Ясиру Арафату. По его виду было ясно, что чувствовал он себя в тот момент очень некомфортно.
Неудача Нетаньяху после заявления Трампа
Эта повторяющаяся модель уступок израильских лидеров американским президентам, по-видимому, продолжилась с премьер-министром Биньямином Нетаньяху. Через неделю после, казалось бы, успешной совместной пресс-конференции с Дональдом Трампом Нетаньяху был вынужден принять заявление хозяина Белого дома, сделанное в пятницу вечером, которое противоречило его собственным заявлениям, сделанным всего несколькими днями ранее.
Заявление отличалось от более ранней позиции Нетаньяху в двух основных аспектах:
A. Продолжительность боевых действий: Трамп заявил, что Израиль должен немедленно прекратить военные операции в Газе, что значительно снизило давление на ХАМАС.
B. Принятие ответа ХАМАСа: позиция Трампа позволила принять ответ ХАМАСа, несмотря на то, что он не соответствовал всем условиям, приведенным в предложенной концепции.
Изменение тона напоминало разворот в настольной игре «Змеи и лестницы». После того, что на прошлой неделе казалось политическим подъемом, Израиль, похоже, откатился назад. Хотя ХАМАС объявил о своей готовности реализовать первый этап плана — освобождение заложников в обмен на около 2000 заключенных — сформировалась новая реальность. Заявление Трампа фактически отделило первый этап от последующих, которые включают разоружение ХАМАСа. Это дало группировке новое пространство для маневра, даже в вопросе освобождения заложников.
Пять уловок, которыми ХАМАС может воспользоваться в рамках соглашения:
1. Снижение военного давления: переговоры по освобождению заложников больше не будут проходить под обстрелом. ХАМАС больше не будет подвергаться такому сильному давлению, как в городе Газа.
2. Тактика затягивания: перемирие позволяет ХАМАСу затягивать процесс освобождения заложников. Поскольку США согласились провести дальнейшие переговоры в Каире, у группировки теперь есть повод для дальнейших задержек.
3. Контроль над отбором заключенных: в предложении Трампа говорится, что Израиль освободит 250 заключенных, отбывающих пожизненное заключение. Однако в нем не уточняется, что Израиль будет сам определять, какие заключенные будут освобождены. ХАМАС, вероятно, будет давить на Израиль, чтобы тот освободил высокопоставленных заключенных, в том числе Марвана Баргути.
4. Увязывание освобождения с выводом войск ЦАХАЛа: ХАМАС может заявить, что ЦАХАЛ должен сначала покинуть районы, где, как предполагается, удерживаются заложники, живые или мертвые.
5. Задержка возвращения тел: ХАМАС может задержать возвращение 28 тел, сославшись на логистические трудности и на то, что такой процесс естественным образом займет несколько недель.
Что план Трампа означает для него и для Израиля
Неясно пока, будет ли ХАМАС срывать переговоры. Трамп стремится к конкретному результату, а именно к освобождению заложников в течение недели. Ожидается, что в ближайшее время соберется комитет Нобелевской премии мира, и ХАМАС понимает, что отказ от сотрудничества может вызвать резкую реакцию со стороны США. Ожидается, что другие страны-посредники также будут оказывать давление на ХАМАС, чтобы он выполнил требования, хотя это само по себе не гарантирует результата.
Если в ближайшие дни будет достигнута полная договоренность по заложникам, это будет рассматриваться как крупное дипломатическое достижение как для Трампа, так и для Израиля. Даже если после этого возобновятся боевые действия, Израиль может выиграть от большей свободы рук.
Более сложный вопрос заключается в том, согласится ли ХАМАС на всю рамочную договоренность, включая разоружение и передачу контроля над Газой межарабским силам. Также неясно, будут ли готовы богатые арабские страны инвестировать миллиарды в восстановление территории сектора.
Хотя США, по-видимому, намерены добиться полной реализации соглашения, остается неясным, действительно ли такой исход будет отвечать долгосрочным интересам Израиля.
До атак 7 октября положение в Газе можно было охарактеризовать как относительно терпимое. Эти события стали результатом не отчаяния, а убеждения жителей Газы в том, что Израиль можно довести до краха. Даже если план Трампа будет реализован в полном объеме, вряд ли это изменит идеологию Газы или долгосрочную цель ХАМАСа по достижению того, что она называет «правом на возвращение». Система образования в Газе, скорее всего, меняться не будет, и подстрекательство в мечетях, по всей видимости, будет продолжаться. Стремление повторить атаки 7 октября не исчезнет. Чем больше богатства накопит Газа, тем больше ресурсов у нее будет для достижения этой цели.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова