Повесть о двух «концепциот»
С 7 октября 2023 года «концепция» превратилась в полемическое обобщение для обвинения в катастрофе
Две катастрофы в Израиле, произошедшие с разницей в пятьдесят лет, связаны одним и тем же ивритским словом: «концепция». После Войны Судного дня в 1973 году этот термин стал сокращенным обозначением концептуального провала, который позволил Египту и Сирии совершить совместное внезапное нападение на еврейское государство.
Переводимый как нечто среднее между «руководящим предположением» и «предвзятым мнением», этот термин вновь приобрел распространение в израильском политическом сленге после вторжения ХАМАСа на юг Израиля пять десятилетий спустя.
С 7 октября 2023 года «концепция» превратилась в полемическое обобщение для обвинения в катастрофе. Такое широкое использование термина создало впечатление, что существует единая, всеобъемлющая концепция, разногласия по которой сводятся к тому, кто в неё попал. Но на самом деле их было две.
Вторая концепция была производной от первой. Она заключалась не в том, что ХАМАС удалось остановить, а в том, что израильский аппарат безопасности никогда не будет настолько беспечен, чтобы полностью прекратить защиту страны. Что они никогда не поставят наши жизни на карту из-за собственного восприятия врага. Что, какой бы ни была их политика, они никогда не будут настолько безрассудны, чтобы отказаться от своей основной обязанности – обороны. Что они, по крайней мере, выполняли свою работу.
Эта вторая концепция была не менее ошибочной, чем первая, но, безусловно, более понятной, даже оглядываясь назад. Ее разделяло большинство израильского общества, поскольку она отражала базовое предположение, которого должна придерживаться любая нация в отношении своих вооруженных сил: те, кому поручено охранять государство, действительно его охраняют.
Именно этой второй концепции поддались израильские политические круги в преддверии 7 октября. Любой премьер-министр, как бы скептически он ни относился к своим генералам, должен исходить из того, что аппарат безопасности выполняет свои основные обязанности.
Премьер-министр не может лично проверять каждый доклад разведки или контролировать каждое подразделение на местах, но он должен управлять страной, исходя из того, что те, кому поручено возглавлять оборонное ведомство, выполняют его. В противном случае ни одно правительство не сможет функционировать.
Конечно, политический эшелон обязан пристально следить за деятельностью силовых структур. И, конечно же, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху порой вторил заявлениям оборонного ведомства о том, что ХАМАС нужно сдерживать.
Но есть существенная разница между признанием сдерживания как временного состояния — каким бы ошибочным оно ни было — и его принятием как постоянной истины, оторванной от случайностей.
Последнее сделали военные, освятив свою оценку и восприняв её как разрешение на снижение бдительности. Генералы постоянно и упорно настаивали на том, что Газа находится под их контролем – что даже муха не может шевельнуться в секторе без их ведома. Именно эта иллюзия вдохновила национальную политику «управления» Газой с помощью катарских денег.
7 октября мы узнали, что оборонное ведомство было не просто менее компетентным, чем следовало бы. Примечательно, что оно было менее укоренено в реальности, чем среднестатистический гражданин. Вызывает тревогу ситуация, при которой продвижение по служебной лестнице приводит лишь к скромному повышению осведомленности о противнике. Вместо этого мы обнаружили, что продвижение по службе требовало менталитета, который снижал осведомлённость командиров. Чем выше они поднимались, тем меньше знали.
Это не означает, что проблема заключалась в глупости. Отнюдь нет: генералы использовали в качестве оружия для собственного самообмана не что иное, как сам интеллект. Умные люди имеют выраженную склонность укреплять свои собственные, уже существующие убеждения. Поскольку некоторые из этих убеждений неизбежно ошибочны, умные люди в конечном итоге с большой долей уверенности укрепляют вопиющие предположения.
Самообман генералов породил их собственные «концепции» и, в свою очередь, общественные. Но эти два основополагающих предположения не равнозначны. Одно было порождением высокомерия неизбранных, которые отказались от своей миссии и оставили страну и её граждан без защиты. Другое возникло из-за неоправданного доверия, которое народ и избранное руководство оказали вышеупомянутым неизбранным.
Обе концепции обрушились 7 октября, но только одна из них равнозначна предательству.
JNS, перевод Ларисы Узвалк
Израиль, вероятно, не одобрит второй этап плана по Газе
Если действительно начнутся переговоры о создании международной администрации в секторе Газа, как это предлагается в рамках плана, израильским переговорщикам, несомненно, будет трудно принять некоторые идеи, представленные по этому вопросу
ХАМАС вернул 20 последних живых заложников и останки 12 из 28 погибших. Это не означает, что борьба за возвращение оставшихся 16 заложников заканчивается: она может быть успешной, а может и нет.
Это связано с тем, что, как утверждает ХАМАС, останки некоторых заложников недоступны, поскольку остались под завалами после израильских бомбардировок. Другие, по словам ХАМАСа, удерживаются мелкими террористическими группировками, которые он не контролирует.
Возможно, в словах ХАМАС есть доля правды, но Израиль считает, что эти оправдания относятся далеко не ко всем из 16 заложников.
Как бы то ни было, проблема с пленниками до сих пор не решена, и жест спикера Кнессета Амира Оханы, снявшего ленту с надписью «Заложник» во время визита президента Дональда Трампа в Кнессет в прошлый понедельник, был, в лучшем случае, преждевременным. Он, безусловно, вызвал неоднозначную реакцию у семей, которые ещё не получили тела своих близких для захоронения.
Тем не менее, возможно, стоит отдать Охане должное: он позволил желанию выразить признательность Трампу за его вклад в освобождение заложников взять верх над восприятием реальности.
Надеюсь, все заложники будут освобождены. Реальная дилемма, с которой сталкивается Израиль, заключается в том, будет ли дальнейший процесс реализации 20-пунктного мирного плана Трампа по Газе в достаточной степени учитывать обеспокоенность Израиля относительно некоторых положений документа.
Например, можно задаться вопросом, достаточно ли Трамп внимателен к опасениям Израиля относительно дипломатической и материальной поддержки ХАМАСа со стороны Турции и Катара, учитывая его стремление сохранить за этими двумя государствами важные роли в будущем управлении сектором Газа.
Ещё до завершения освобождения всех заложников ХАМАС восстанавливает своё административное и военное влияние на территориях, с которых Израиль ушёл чуть более недели назад. Даже если эта информация преувеличена, нельзя не задаться вопросом, не оказывают ли лидеры Турции и Катара активную поддержку ХАМАСу в его нынешних попытках выжить.
Израиль, возможно, считает также, что прекрасные отношения Трампа с Турцией и Катаром, затрагивающие как дипломатические, так и деловые интересы, снизили его собственный статус ближайшего союзника США на Ближнем Востоке.
Однако возможно и обратное. У нас есть основания полагать, что как сам Трамп, так и два его ключевых переговорщика в попытке реализовать план, Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, считают многие действия Израиля несовместимыми с американскими интересами.
Что касается решения Израиля атаковать часть руководства ХАМАСа в Дохе 9 сентября, когда там велись переговоры об освобождении заложников, Уиткофф заявил в интервью программе «60 минут» на канале CBS, что он и Кушнер узнали о нападении только после того, как оно произошло, и «почувствовали, что их слегка предали».
Это было типичное для Уиткоффа преуменьшение. После того, как интервьюер заметил, что, по его словам, Трамп был в ярости, Кушнер добавил: «Думаю, он почувствовал, что израильтяне немного выходят из-под контроля, и что пришло время проявить большую силу и помешать им делать то, что, по его мнению, не отвечает их долгосрочным интересам». Это также было дипломатическим преуменьшением.
На фоне попыток ХАМАСа вернуть себе власть в секторе Газа особенно возмутительными представляются акты мести против членов нескольких местных мелких группировок и родовых кланов, которых Израиль вооружал и использовал в различных частях сектора Газа.
Таких ополченцев и членов кланов в последнее время публично расстреливают, чтобы отпугнуть оппозиционные группировки. Израиль, по всей видимости, ничего не сделал, чтобы спасти своих бывших лакеев, которых он ранее пытался представить как возможную альтернативу ХАМАСу.
Итак, мы возвращаемся к одному из упущений Израиля с начала войны в Газе: подготовке плана альтернативной администрации для сектора после окончательного разгрома и изгнания ХАМАСа.
Как уже упоминалось выше, следующий этап мирного плана Трампа по Газе включает создание временной администрации сектора.
У Израиля нет собственных четких идей относительно такой временной администрации, кроме варианта воссоздания израильской военной администрации сектора Газа в третий раз (первая такая администрация существовала в 1956–1957 годах, после Синайской кампании, вторая — в 1967–2005 годах, после Шестидневной войны). Эту идею не поддерживает начальник штаба ЦАХАЛа генерал-лейтенант Эяль Замир.
Израиль не был участником того, что написано в мирном плане по Газе на этот счет, поскольку премьер-министр Биньямин Нетаньяху в конечном итоге отказался составить компанию Трампу в его поездке в Шарм-аль-Шейх после краткого визита президента в Израиль в прошлый понедельник, где план был официально подписан.
Если действительно начнутся переговоры о создании международной администрации в секторе Газа, как это предлагается в рамках плана, израильским переговорщикам, несомненно, будет трудно принять некоторые идеи, представленные по этому вопросу. Например, Израиль, безусловно, отвергнет идею о том, что в конечном итоге Палестинская администрация, после проведения реформ, войдет в эту администрацию. Таким образом, перспективы достижения какого-либо прогресса в переговорах по второму этапу мирного плана по Газе с согласия Израиля практически отсутствуют, даже если Трамп попытается использовать ту же тактику ведения переговоров, которую он применял для реализации первого этапа плана.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда