Правые партии не умеют считать
Лично я не занимаю никакой позиции по вопросу о том, кто должен победить на выборах и за кого должны голосовать люди. Я лишь пытаюсь указать на математическую аномалию
Я не понимаю, почему правые не хотят, чтобы арабские партии участвовали в предстоящих выборах.
Гипотетически, давайте предположим, что правым удалось исключить все арабские партии из списка кандидатов на выборах. Что бы произошло?
Какая-то часть их избирателей в отчаянии осталась бы дома. Но какая-то другая часть все равно проголосовала бы. За кого бы они проголосовали? Предположительно, за левоцентристских кандидатов от сионистских партий. Это почти наверняка добавит мест в Кнессете антиправительственным партиям, а правые проиграют выборы.
Давайте приведем несколько цифр, чтобы проиллюстрировать этот тезис. Предположим, например, что при участии всех партий правый блок получил бы 54 места, оппозиция получила бы тоже 54 места, а арабские партии получили бы 12 мест. Эти цифры соответствуют данным текущих опросов.
Предположим далее, что если бы избирательной комиссии удалось исключить арабские партии из списка кандидатов, то половина избирателей, потерявших возможность проголосовать за предпочитаемую ими партию, просто не пришли бы на выборы в знак протеста, а половина голосов, отданных за эти партии, перешли бы другим партиям. Нетрудно представить, что подавляющее большинство проголосовало бы за оппозиционные партии.
При таком раскладе, когда правящая партия и оппозиция изначально имеют примерно равное количество мест (54 против 54), оппозиция получит еще шесть мест за счет тех, кто больше не может проголосовать за арабскую партию. Таким образом, соотношение будет 60 к 54 в пользу оппозиции. Конечно, общее количество голосов уменьшится, а значит, для получения места в Кнессете потребуется меньше голосов. Получается, что оппозиция выиграет выборы, получив около 63 мест, а правящая партия — 57.
Лично я не занимаю никакой позиции по вопросу о том, кто должен победить на выборах и за кого должны голосовать люди. Я лишь пытаюсь указать на математическую аномалию. Если «Ликуд» хочет отбить у избирателей желание голосовать за партии, которые вряд ли войдут в какую-либо коалицию (например, за некоторые арабские партии), и заставить их голосовать за партии, которые, скорее всего, будут выступать против «Ликуда», — что ж, это их демократическое право. Но это кажется контрпродуктивным.
Во всём этом можно усмотреть и более важный урок. Между партиями идёт ожесточённая борьба за позиции. Я полагаю, что весь электорат больше заинтересован в том, чтобы узнать, за что выступает каждая партия и что она будет делать в случае победы на выборах.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Когда генералы ЦАХАЛа становятся премьер-министрами
Придя к власти, бывшие военные лидеры Израиля часто принимают смелые, а порой и опрометчивые решения
Армия обороны Израиля долгое время считалась оплотом национального единства и стойкости в обществе, раздираемом противоречиями и внутренними конфликтами. Большинство граждан Израиля видят в ней объединяющую силу, которая сглаживает разногласия и воплощает общую приверженность делу обеспечения безопасности и процветания страны. Кроме того, многие израильские военные доблестно проявили себя в многочисленных и по большей части победоносных операциях, сражениях и войнах.
Неудивительно, что из 14 человек, занимавших пост премьер-министра с момента основания государства в 1948 году, было трое генералов: Ицхак Рабин, Эхуд Барак и Ариэль Шарон. Для сравнения: из 14 президентов США за тот же период только один генерал, Дуайт Эйзенхауэр, занимал пост главы государства. Заметная роль военачальников в израильской политике красноречиво свидетельствует о том, что армия играет неотъемлемую роль в формировании государственного управления и стратегического курса страны.
И Рабин, и Барак занимали пост начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля, что дало им не только военный опыт, но и понимание принципов руководства и антикризисного управления на государственном уровне. Ариэль Шарон тоже был выдающимся военным и считался одним из потенциальных кандидатов на пост главы генштаба, хотя, как говорят, его правые идеологические взгляды и склонность к неподчинению помешали его назначению. Тем не менее позже он занимал пост министра обороны.
Согласно опросам, по мере приближения выборов в Израиле еще один бывший глава генштаба, Гади Айзенкот, является одним из главных претендентов на пост премьер-министра. Эта потенциальная смена руководства заставляет задуматься о том, какие общие черты присущи предыдущим военным лидерам и как они могут повлиять на наше представление о будущем государственном управлении.
Каждый из этих военных лидеров, в отличие от почти всех гражданских политиков, проявлял заметное нетерпение в отношении неразрешенных конфликтов и принимал смелые и рискованные (а по мнению недоброжелателей, безрассудные) решения, идущие вразрез с традициями.
Рабин, который во время предвыборной кампании обещал никогда не признавать Организацию освобождения Палестины, через несколько месяцев сделал именно это, подписав Соглашения Осло. Барак, который обещал не разделять Иерусалим и не уходить из долины реки Иордан, в 2000 году в Кэмп-Дэвиде согласился вести переговоры о разделе города и хотя бы частичном выводе войск. Шарон, как известно, заявил, что «судьба Нецарима — это судьба Тель-Авива», а позже в одностороннем порядке ушел из Газы, уничтожив там все поселения, что противоречило его предвыборным обещаниям.
Поскольку мы рассматриваем потенциальное лидерство Гади Айзенкота, стоит отметить, что он публично заявил, что любой, кто все еще верит в решение о создании двух государств после 7 октября 2023 года, «бредит». В то время как он публично заявил, что хочет сохранить значительную зону безопасности в Газе, Ливане и Сирии он, как сообщается, в частном порядке сообщил, что удержание территории во враждебной стране — это не самоцель, а рычаг для достижения более выгодных условий.
Прошлые действия того или иного политика — и уж тем более троих его коллег-военных — отнюдь не гарантируют, что в будущем он будет вести себя так же. Однако, учитывая общие черты, присущие Рабину, Бараку и Шарону, а также исторический опыт, избирателям не стоит удивляться, если Айзенкот, став премьер-министром, выберет курс, кардинально отличающийся от того, который он обозначил в ходе предвыборной кампании. Принимая во внимание склонность его предшественников к смелым и рискованным шагам, он вполне может решиться на серьезные перемены — возможно, даже в одностороннем порядке.
Хотя каждый из этих генералов привносил в руководство страной свои личные качества и предпочтения, упомянутые выше факторы заслуживают самого пристального внимания избирателей в преддверии выборов, назначенных на 27 октября. Исторические примеры того, как военные лидеры действовали на посту главы правительства, могут служить важным индикатором того, чего ожидать в будущем.
JNS, перевод Ильи Амигуда