Голливуд был создан евреями. Это наблюдение стало настолько избитым клише, что мало кто задумывается о более важном аспекте: а что именно это были за евреи?

Эти люди вышли из самых низов. Большинство из них были беженцами из европейских местечек и гетто (или детьми таких беженцев). Волею случая или благодаря прозорливости, они вложились в индустрию, которая в начале XX века была не более чем любопытным аттракционом.

Действительно, легко забыть, что на заре своего существования кинематограф, по сути, еще не был ни видом искусства, ни даже способом рассказывать истории. Это было лишь развлечение для низших слоев общества — к которым принадлежали и сами «голливудские» евреи, — с интересом наблюдавших за короткими движущимися картинками: приближающимся поездом или бегущей лошадью. Высшие классы, как правило, смотрели на это свысока, предпочитая театр и оперу. Успешные актеры и режиссеры сторонились кино, и мало кто мог предположить, что именно оно станет главным культурным феноменом грядущего столетия.

Этому способствовала небольшая группа евреев, почувствовавших, что за всем этим кроется нечто большее. Как минимум, они заметили, что аудитория у кино многочисленная, а интерес публики — вполне искренний. И тогда они собрали свои скудные пожитки, перевезли их в Калифорнию и создали индустрию развлечений, не имевшую аналогов в американской истории.

Эти люди вовсе не были богемными художниками, стремившимися раздвинуть культурные горизонты — подобная роскошь доступна лишь представителям «люмпен-среднего класса». Скорее, они напоминали пиратов или зазывал на ярмарочных балаганах. Они были людьми несколько сомнительной репутации, безусловными популистами, которых совершенно не интересовали утонченные деловые манеры американской протестантской элиты (WASP). Они были уверены в себе и своем чутье, а главное — полны решимости добиться успеха на тех же условиях, что и неевреи, которые не пускали их в более «респектабельные» сферы бизнеса.

Они (или их родители) столкнулись с преследованиями и расизмом еще на старой родине. Им были знакомы нищета и то упорство, которое требовалось, чтобы выбраться из нее в мире, где еще не существовало системы социальной защиты. Они знали, на что способен антисемитизм, и их охватывал вполне понятный ужас при мысли, что окружающие могут догадаться, что они вовсе не прихожане Епископальной церкви (хотя окружающие и так это знали). Иными словами, они были евреями, лишенными привилегий. Они болезненно осознавали свое бесправное положение и были полны решимости его преодолеть.

Среди них встречались как достойные восхищения люди, так и настоящие чудовища. Одни чувствовали, что их работа — это нечто большее, чем просто развлечение, возможно, даже своего рода искусство, другим же было совершенно все равно. Кто-то стремился влиться в окружающий нееврейский мир, а кому-то было совершенно неинтересно добиваться членства в элитарных закрытых клубах. Но кем бы они ни были, они создавали фильмы — и многие из этих картин были выдающимися.

И все же, сами того, вероятно, не осознавая, они сыграли важнейшую роль в том, чтобы открыть евреям доступ в эту сферу. В некоторых европейских городах, например в Вене, евреи занимали ведущие позиции в таких областях, как литература и наука, но в Америке ничего подобного не наблюдалось. Голливудские евреи изменили положение дел. Они предоставили евреям место в мейнстримной культуре — пространстве, где их прежде почти не было. Если они и использовали это пространство для отражения еврейской культуры и насущных для евреев проблем, то делали это весьма завуалированно. Тем не менее, создав такую ​​среду, они привлекли в свою орбиту множество еврейских писателей, режиссеров и актеров — в том числе тех, кто бежал от преследований в Европе, и тех, кто просто устал от требований, диктуемых нееврейской индустрией культуры.

Пожалуй, лучше всего настроение своих коллег выразил соавтор сценария фильма «Гражданин Кейн» Герман Дж. Манкевич в письме к одному из своих знакомых, которого он убеждал переехать в Голливуд: «Здесь можно заработать миллионы, а единственные твои конкуренты — идиоты». В каком-то смысле он ошибался: голливудские евреи — будь то киномагнаты или творческие люди — отнюдь не были глупцами. Но он был прав в том, что в подобном месте амбициозные и талантливые евреи могли затмить всех остальных. Возможно, именно потому, что это место было создано евреями, не имевшими никаких привилегий. Они создали целую индустрию благодаря одной лишь силе воли, а вместе с ней — открыли путь для миллионов евреев.

Сегодняшний Голливуд, увы, стал совсем другим: эпоха «пиратов» прошла, на смену им пришли советы директоров корпораций и «координаторы интимных сцен». Азарт и риск, готовность идти ва-банк и сталкиваться с неудачей — всё это погребено под конвейерным производством шаблонных блокбастеров, которые, как предполагается, должны приносить прибыль вечно. Телевидение, а затем стриминговые платформы нанесли сокрушительный удар по финансовым показателям индустрии. То, что когда-то было дерзким и (в хорошем смысле) беспощадным, превратилось в нечто настолько чопорное и беззубое, что утратило всякую жизненную силу. Величайший культурный продукт Америки, мягко говоря, находится в плачевном состоянии.

К сожалению, в тяжелом положении оказался не только Голливуд, но и многие из «голливудских евреев». Подобно бесчисленным американским евреям во втором, третьем или четвертом поколении, они совершенно не знают, что такое жизнь без привилегий. Благодаря страданиям и успехам своих предков, они превратились в «привилегированных евреев» — со всеми вытекающими отсюда изъянами и внутренними противоречиями. Как и все представители этой прослойки, они глубоко ассимилированы: их еврейская идентичность выхолощена, а сами они живут с опасным ощущением, будто полностью освобождены от судьбы своего народа. Огражденные от реальной жизни иллюзией безопасности и защищенности, они оторваны от той действительности, с которой сталкиваются другие евреи (да и они сами, хотя и не осознают этого). Они не сталкиваются с тяжелыми последствиями — по крайней мере, пока что. Они не отдают себе отчета в том, что их привилегии — незаслуженные, полученные ими «по наследству», благодаря благополучию и безупречному социальному статусу. У них нет никаких моральных преград, мешающих им не только потреблять, но и защищать клеветнические измышления и безумные проявления антисемитизма. И, пожалуй, самое главное: они питают глубокое, укоренившееся презрение к своим менее удачливым соплеменникам и ко всему, что те олицетворяют — хотя именно эти люди и построили индустрию, создав богатство и славу, которые и сделали нынешнее поколение «привилегированным».

То, насколько «новые» голливудские евреи не осознают собственных привилегий, бросается в глаза. Лучшим тому подтверждением стало недавнее письмо, подписанное почти двумя сотнями «старых знакомых» — завсегдатаев подобных дискуссий, — в котором они вступились за актера Марка Руффало, известного своими антисемитскими взглядами. Звезда «Мстителей» опубликовал в социальных сетях поток клеветнических обвинений.

Руффало — один из тех представителей Голливуда, кто, не будучи евреем, активнее всех высказывается по поводу Израиля (причем в самом негативном ключе). Свой выпад он облек в форму псевдообвинения, направленного против готовившегося в тот момент слияния студий Warner Bros. и Paramount. Инициатором сделки, которая вступила в силу в октябре, стал Дэвид Эллисон из Paramount (еврей по происхождению), заручившийся поддержкой своего отца — миллиардера Ларри Эллисона. Руффало сослался на слова Сафры Кац — бывшего руководителя технологической компании Oracle, принадлежащей Ларри Эллисону, — о неких «пугающих технологиях», разработанных Oracle, которые Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) могла бы использовать в войне в секторе Газа. Воспользовавшись этим, Руффало выстроил целую антисемитскую теорию заговора.

Он заявил, что эти «технологии», «скорее всего, станут частью одного из крупнейших медиаконгломератов в мире и однажды будут использованы против вас». Руффало ложно утверждал, что Кац «наслаждается тем, что мы теперь называем геноцидом — геноцидом, который зиждется на системе апартеида и угнетения, поддерживаемой компанией Oracle». Ларри Эллисона он представил как «закулисного еврея», назвав его «классическим олигархом», который вместе со своим сыном и другими «скрытыми фигурами» «подавляет трудящихся и концентрирует мировые богатства в своих руках ради укрепления собственной власти и господства».

На фоне показательного молчания многих влиятельных американских евреев перед лицом нынешней волны антисемитизма, реакция Paramount (то есть Эллисона) оказалась удивительно прямой и жесткой — в самом лучшем смысле этого слова.

Представитель компании заявил: «Нас, как всегда, беспокоит, когда антисемитские клише используются в качестве аргументов в деловых спорах». Они добавили: «Использование таких слов, как "геноцид" и "апартеид", применительно к корпоративной сделке — это не просто ошибка; это переход всех границ, обесценивающий реальные страдания, которые призваны описывать эти термины. Подобные высказывания не заслуживают ответа в том же духе. Хотим подчеркнуть: мы не приемлем никаких проявлений предвзятости — ни по отношению к кому бы то ни было, ни в какой-либо форме».

Руффало, разумеется, остался при своем мнении. Он назвал заявление Paramount «чудовищным» и «нечестным», прибегнув к привычной уловке: мол, его слова — это всего лишь критика политики Израиля. «Критиковать действия израильского премьер-министра, контракт на поставку военных технологий или руководителей компаний, которые их поставляют, — это вовсе не то же самое, что критиковать еврейский народ», — заявил Раффало. Поскольку любое утверждение можно опровергнуть встречным утверждением, излишне даже упоминать, что принцип, на который ссылается Руффало, здесь совершенно неуместен: ведь он критиковал конкретного еврея — прямо и по имени.

К этой уловке Руффало присоединились 180 «привилегированных» голливудских евреев, назвавших себя «деятелями искусства, писателями, представителями творческих профессий, религиозными лидерами и мыслителями». В эту «блестящую компанию», которая использовала ивритское слово «дай» (dai — «хватит!»), вошли такие фигуры, как Джоэл Коэн, Тодд Хейнс, Ханна Айнбиндер, ультралевые Тони Кушнер и Наоми Кляйн, «мыслитель» Питер Бейнарт (открыто призывавший к полной ликвидации Израиля), подражатель Кубрику Джонатан Глейзер, а также давно вышедший в тираж характерный актер Уоллес Шон, известный по фильму «Принцесса-невеста».

Это письмо примечательно не столько тем, что в нем защищают Руффало, сколько тем, что оно оказывается еще более антисемитским, чем его первоначальное заявление. Авторы не только поддерживают конспирологическую теорию Руффало, но и развивают ее, используя все более гиперболизированные выражения.

Подписанты утверждают, что «нападение на палестинский народ и наступление на наши свободы у нас на родине глубоко взаимосвязаны». Они выступили с резкой критикой того, что, по их словам, было «поглощением TikTok при посредничестве Трампа» — сделкой, которая, как они открыто заявляли, была в значительной степени продиктована стремлением усилить произраильскую пропаганду. Также они раскритиковали связи Эллисонов с бывшим премьер-министром Великобритании Тони Блэром. В письме — довольно причудливым образом — утверждается, что Блэр участвует в «захвате сектора Газа», который превратился в «лабораторию под открытым небом» для испытания технологий убийства и контроля на базе искусственного интеллекта — тех самых технологий, которые превозносит Сафра Кац, бывший генеральный директор Oracle (ныне — член совета директоров Oracle и Paramount).

Развивая критику, высказанную Руффало, подписанты заявили, что всё это — «часть более масштабного проекта по установлению технологического господства; проекта, о котором Ларри Эллисон и его партнеры никогда не стеснялись открыто заявлять. Более того, они сами прямо связывают его со своей поддержкой тех разрушительных действий, которым подвергается палестинский народ, а также с подавлением голосов тех, кто критикует эти ужасы». По их мнению, всё это связано с «олигархическими амбициями таких фигур, как Маск, Эллисон, Тиль и другие, кто стремится демонтировать нашу демократию», а также со странной войной против самого Голливуда — войной, которая, как утверждается, «имеет важнейшую связь с тем, что происходит в секторе Газа».

Наконец, подписанты заявили, что любые обвинения в антисемитизме выдвигаются недобросовестно — исключительно ради продвижения этого «заговора». По их словам, «ложные обвинения» против Руффало — это, по сути, «защита войны, олигархии и господства искусственного интеллекта». Они добавили, что действия Руффало — это не что иное, как «правда, высказанная в лицо власти» (подразумевается, по-видимому, власть евреев).

Всё это вполне типично для так называемых «привилегированных евреев». Трудно даже представить себе подобное письмо, под которым не стояли бы подписи таких людей, как Кушнер, Кляйн или Бейнарт. Тем не менее, этот документ показателен: он ярко демонстрирует ряд их излюбленных идеологических тезисов — оправдание антисемитизма, пособничество в нападках на еврейскую общину (причем само письмо служит одновременно мечом и щитом для его нееврейских инициаторов и участников), а также систематическое отрицание, замалчивание или даже прямое оправдание геноцидной резни 7 октября 2023 года — события, которое послужило началом нынешней войны, но о котором в письме не сказано ни слова.

Наконец, возможно, из-за того, что они живут в «защищенном пузыре», созданном их привилегированным положением, эти люди верят, что антисемитизм их не коснется — им нечего бояться. А раз так, они могут позволить себе игнорировать его или даже открыто поддерживать.

Похоже, эти голливудские евреи действительно верят, что антисемиты — это, в каком-то смысле, их друзья. Что они — пусть и весьма причудливым образом — сами являются евреями. По-видимому, это единственное возможное толкование утверждения подписантов о том, что разглагольствования Руффало представляют собой «саму суть еврейского этического долга». По сути, они заявляют, что быть антисемитом — значит стать евреем; а какая угроза может исходить от подобной солидарности? В «пузыре» привилегий такая мысль вполне может возникнуть и быть принята. Для всех остальных это звучит лишь как очень горькая шутка. В этом смысле роль «привилегированных евреев» вполне привычна: они способствуют стиранию других евреев.

Никто из подписантов не выразил это лучше, чем Ханна Айнбиндер, которая стала поборницей своего рода «необундизма» — возрождения несионистского социалистического движения, уничтоженного во время Холокоста. Впрочем, игнорирование вердикта истории — не единственный «грех» Айнбиндер. Она также стремится «ампутировать» саму еврейскую идентичность, навсегда отделив её от Израиля. По её словам: «Я считаю, что мой долг как еврейки — проводить различие между евреями и Государством Израиль, поскольку наша религия и культура — это значимый и старый институт, который, по сути, совершенно отделен от подобного этнонационалистического государства».

«Привилегированные евреи» всегда отрицали реальность существования еврейского народа, пытаясь свести иудаизм исключительно к религии, культуре или «еврейскому этическому долгу». Но в данном контексте это приобретает особый смысл, поскольку именно этот подход лежит в основе защиты антисемитизма подписантами, выступающими соучастниками процесса «стирания» еврейства. Нравится им это или нет, но отвергать Израиль — значит отвергать не просто государство, а те мессианские и искупительные силы, которые лежат в самом сердце иудаизма. Они превращают всё в пустыню и называют это иудаизмом.

Разумеется, для Эллисонов всё это не представляет никакой опасности. Они добились своего слияния, у них есть ресурсы и решимость дать эффективный отпор — что наглядно продемонстрировала бескомпромиссная позиция их представителей. Настоящей жертвой здесь выступает еврейская община в более широком смысле. Используя свои привилегии во вред собственным соплеменникам, авторы упомянутого выше письма фактически пособничают продолжающейся антисемитской кампании. Эта кампания грозит маргинализацией и своего рода «геттоизацией» сообщества, к которому (хотят они того или нет) принадлежат и сами подписанты.

Парадокс заключается в том, что в первую очередь от этого страдают другие евреи, работающие в сфере культуры и искусства. Уже ни для кого не секрет (или, по крайней мере, не должно быть секретом), что евреев, которые не последовали примеру авторов письма, систематически вытесняют из творческой среды — в издательском деле, академических кругах и, разумеется, в кинематографе. Индустрия, созданная евреями, начинает их отторгать — подобно тому, как в свое время европейский кинематографический истеблишмент поступил с создателями немецкого кинематографа еврейского происхождения.

Более того, учитывая их привилегированное положение — а также успех и славу, которые оно приносит, — подписанты могли бы принести немало пользы, если бы не были столь одержимы ролью «карателей» по отношению к другим евреям. Они могли бы — как некоторые из них уже делали в прошлом — снимать фильмы о еврейском опыте. Они могли бы способствовать укреплению еврейского самоуважения и сопротивлению антисемитизму и антисионизму. Они могли бы сохранить память о том, что пережил Израиль 7 октября, и о страданиях евреев во всем мире после этих событий. Вместо этого подписанты не только преследуют свою собственную общину, но и способствуют ее культурной маргинализации. Возможно, они втайне боятся оказаться на периферии и им не хватает мужества рискнуть своей карьерой, которую они выстраивали долгие годы, чтобы противостоять этому. А может, им просто все равно. В конечном счете, результат один и тот же.

Речь идет не просто о маргинализации. По сути, это своего рода культурное уничтожение. Цель состоит не только в том, чтобы вытеснить еврейскую культуру из американского мейнстрима, но и в том, чтобы полностью стереть ее — сделать вид, будто ее не существует и никогда не существовало, а легитимной является лишь культура «привилегированных евреев» (если таковая у них вообще есть).

Все это — предательство великого наследия, которое было оставлено прежде всего именно этой группе «привилегированных евреев». Предавая свою общину с высот кинематографического олимпа, они предают и сам Голливуд, и тех евреев, не обладавших никакими привилегиями, которые его основали. Тех самых евреев, которые — в масштабах истории — и обеспечили нынешним подписантам их успех, а значит, и их привилегированное положение.

Впрочем, кульминация этой драмы свидетельствует о саморазрушении ее главных героев: в письме подписантов слышны голоса декадентской, обессиленной, разлагающейся аристократии, которая — хотя бы в силу демографического коллапса — уходит в прошлое. Вопрос лишь в том, какой еще ущерб они успеют нанести, прежде чем окончательно растворятся в огромном нееврейском мире. Увы, история показывает, что этот ущерб может быть весьма значительным. «Царство грёз», созданное евреями, не принадлежавшими к привилегированным слоям, — одно из величайших культурных достижений американской цивилизации; однако «привилегированные» евреи готовы отбросить его — и ради чего? Более того, они требуют, чтобы и все мы поступили так же.

Мы должны отвергнуть этот отравленный дар.

Tablet, перевод Якова Скворцова