Профессиональная армия? Израилю это едва ли подходит!
Посмотрите, что происходит в армиях, ныне именуемых «постмодернистскими вооруженными силами»
Профессиональная армия не только окажется хуже, дороже и не будет предлагать больше равенства, но и нанесет смертельный удар по социальной структуре Израиля.
Уже более десяти лет мы все слышим, что преобразование ЦАХАЛа из призывной армии в профессиональную является более правильной моделью службы, сделает армию лучше, а Израиль сильнее, и что социальное неравенство, связанное с обязательной армией, уйдет в прошлое.
Каждому, кто действительно понимает вызовы национальной безопасности Израиля, совершенно ясно, что такой подход совершенно необоснован.
Однако эта проблематичная концепция, абсолютно несовместимая с безопасностью Израиля и социальными проблемами, набирает сторонников, о чем свидетельствуют цифры, недавно опубликованные Израильским институтом демократии: более 50% граждан поддерживают переход к профессиональной армии.
Как исследователь, специализирующийся на военно-социальных отношениях, наряду с моим обширным опытом работы в полевых условиях в качестве командира и солдата, я могу выразить свои сомнения по поводу этих результатов и используемой методологии исследования.
Мой взвешенный ответ таков: это не только однозначно неправильно, но и может привести к пагубным последствиям для общества и его безопасности, и в не меньшей степени — для экономики Израиля. Попробую опровергнуть главные аргументы сторонников перевода ЦАХАЛа на профессиональные рельсы.
Профессиональная армия будет более квалифицированной. При поверхностном рассмотрении это могло бы показаться правдой, но не выдерживает более глубокого анализа. Военная история и глубокое понимание военных действий показывают, что качество безопасности зависит в первую очередь от качества личности, и никакие подготовка или технологии этого не изменят. Качество рабочей силы в профессиональной армии ниже. Те, кто предпочитает служить в армии за деньги, поступают так потому, что им нечего предложить на рынке труда. И всем, кто сомневается в этом утверждении, любезно посоветую: узнайте, кто служит в профессиональных армиях по всему миру.
Профессиональная армия обойдется дешевле. Западные страны тратят на таких солдат гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. На самом деле израильское общество с трудом переносит и зарплаты своих обычных срочников. Как вы думаете, что произойдет, если весь ЦАХАЛ станет кадровой армией? Важно также напомнить, что более 50% мощи ЦАХАЛа основывается на его резервных силах. Очевидно, что в профессиональной армии резервы будут заменены большим количеством кадровых солдат. Да, это еще расходы; больше зарплат, больше пенсий.
Профессиональная армия — это прогрессивная армия. Некоторые утверждают, что социальные программы превратили ЦАХАЛ в поле битвы за феминизм, религиозность и многое другое, а в профессиональной армии, основанной исключительно на мужском милитаризме, вся эта напряженность исчезнет. На самом деле все будет ровно наоборот. Любой, кто хочет записаться в профармию, может это сделать, а кто не хочет — нет. Кто тогда будет служить? Как я уже отмечал, с одной стороны, неквалифицированная, дешевая рабочая сила, а с другой стороны, молодежь, у которой нет никаких интересов, кроме «актуальной повестки дня», то есть борьбы за вышеперечисленные лозунги. Опять же любезно рекомендую: посмотрите, что происходит в армиях, ныне называемых «постмодернистскими вооруженными силами».
В профессиональной армии было бы равенство по службе. Опять с точностью до наоборот. Те, кто вступает в профессиональную армию, происходят из низших социально-экономических слоев. Именно они заплатят кровью за оборону страны. Самая высокая цена, которую платит общество, — человеческая жизнь — выпадет на очень специфический социальный слой. Это равенство?
Профессиональная армия обеспечит лучшую безопасность. Тоже чрезвычайно поверхностный взгляд. Способность ЦАХАЛа изменять свои размеры вдвое в соответствии с изменяющимися ситуациями безопасности основана на возможности призыва резервных сил. Это помогает реагировать на кризисы и укрепляет постоянную армию. Государство Израиль не может полагаться на профессиональную армию с фиксированными размерами — оно должно иметь резервы, чтобы приспособиться к изменениям, которые время от времени происходят. Резервная армия — необходимое условие безопасности страны. А единственный путь ее существования — призывная армия, содержащая резервные подразделения.
Кроме того, у меня вопрос к тем, кто выступает за профессиональную армию: есть ли в нашей стране еще одна социальная платформа, которая создает аналогичную точку встречи между всеми слоями общества и объединяет всех общим чувством взаимной гарантии? Связывает периферию с центром; религиозное и светское; евреев и нееврев? Очевидно, нет. Армия обороны Израиля — единственная в этом аспекте.
У ЦАХАЛа есть недостатки, в частности, несоответствие его численности росту населения. Но это всего лишь означает, что помимо ЦАХАЛа израильское правительство должно создать другие направления обязательной национальной службы. Полиция Израиля, Национальное управление пожарно-спасательной службы, система здравоохранения и множество других социальных сфер испытывают нехватку рабочей силы. Израильские правительства до сих пор не предпринимали никаких шагов в этом отношении.
Израильскому обществу нужно сказать правду: обязательная служба в армии — это то, что нужно, и другого варианта нет. А израильскому правительству важно сказать: проснитесь, мы постепенно теряем самый важный военно-социальный актив, который у нас есть, и его уже будет не вернуть.
Исраэль а-йом, перевод Марии Якубович
Евреи ЮАР, Come Home!
Хотя мы благодарны за то, что 25 000 южноафриканских евреев уже совершили алию, включая 500 в этом году, мы должны активизировать наши усилия
В последнее время много пишут о репатриации оставшихся в Эфиопии евреев (и их потомков) в Израиль. Сегодня я хотел бы поговорить о другой африканской общине — которая хоть и радикально отличается от эфиопской, но, по моему мнению, также должна вернуться на историческую родину. Я имею в виду евреев ЮАР.
Евреи начали прибывать в Южную Африку в значительном количестве в начале 19 века, вскоре после того, как британцы захватили и оккупировали голландские колонии. Первая синагога, «Гарденс Шул», была открыта в Кейптауне в 1841 году. После начала южноафриканской золотой лихорадки 1886 года численность общины начала расти в геометрической прогрессии, достигнув 40 000 человек к началу Первой мировой войны. Многие еврейские иммигранты приехали из Литвы, хотя другие прибывали из Германии и с острова Родос, и обосновались в основном в Йоханнесбурге. Хотя в 1930 году была введена квота на еврейскую иммиграцию, после Второй мировой войны начался постоянный приток евреев, и к 1970 году численность еврейского населения достигла 120 000 человек. Многочисленные общины возникли не только в Йоханнесбурге и Кейптауне, но и в Дурбане, Порт-Элизабет и Претории. Сегодня в Южной Африке проживает около 50 000 евреев.
В южноафриканском еврействе есть что-то поистине уникальное. Мне посчастливилось неоднократно посещать Южную Африку, работая в качестве стипендиата в общинах Гленхазель, Сэндтон и Килларни в Йоханнесбурге, а также в Кейптауне, и редко где в мире я встречал людей столь вежливых, культурных и приятных. Сама страна отличается безграничной красотой и потрясающими пейзажами, которые сравнимы только с манерами ее благовоспитанного населения.
Мне также посчастливилось жить в Раанане, которую часто называют «Раанана Фонтейн», где я обрел много замечательных друзей и соседей южноафриканского происхождения, которые внесли огромный вклад в развитие Израиля практически во всех областях. Абба Эвен, пожалуй, самый известный южноафриканский израильтянин, но среди других выдающихся выходцев из этой страны — Моррис Кан, основатель Amdocs и подводной обсерватории в Эйлате; Ян Фроман, организовавший Израильские теннисные и образовательные центры; создатели танцевальных студий «Бат-Дор» и «Бейт Иззи Шапиро» для детей и взрослых с особыми потребностями; 800 солдат и летчиков-добровольцев «Махал», помогавших нам в Войне за независимость; и даже сеть ресторанов Burger Ranch.
Хотя мы благодарны за то, что 25 000 южноафриканских евреев уже совершили алию, включая 500 в этом году, мы должны активизировать наши усилия по спасению остальных. Я говорю о «спасении», потому что ситуация в Южной Африке непростая и далека от идеальной. Вкратце ее можно охарактеризовать словами моего друга Джея Шапиро, который несколько лет назад был направлен в ЮАР Всемирной сионистской организацией для наблюдения за происходящим там: «Past Perfect, Present Tense», — охарактеризовал он ситуацию в стране, что можно приблизительно перевести как «Прошлое идеально, настоящее нестабильно».
Правительство ЮАР, некогда одного из самых близких друзей Израиля, сегодня занимает крайне антисионистскую позицию: в ООН в 100% случаях представитель ЮАР голосует за антиизраильское решение. Члены правительства, посещающие Израиль, подвергаются порицанию и осуждению; южноафриканские СМИ постоянно демонизируют еврейское государство, а студенты*евреи в кампусах регулярно подвергаются преследованиям и нападениям.
Лауреат Нобелевской премии и национальный герой ЮАР Десмонд Туту регулярно добивается от мировых лидеров изоляции Израиля и выступает в качестве духовного главы движения BDS, начало которому положила печально известная Дурбанская конференция, воскресившая утверждение «Сионизм — это расизм». Даже Мисс ЮАР Лалела Мсване была вынуждена противостоять сильному давлению с целью заставить ее отказаться от участия в предстоящем конкурсе «Мисс Вселенная» в Эйлате.
Хотя в настоящий момент евреи находятся в физической безопасности, в обществе, где разгул насилия был недавно назван президентом Сирилом Рамафосой «второй пандемией национального масштаба», нет никакой гарантии, что они не станут объектами ненависти, культивируемой вокруг них.
Частично этот антиизраильский антагонизм берет начало в том времени, когда Израиль сотрудничал с правительством апартеида, больше по необходимости, чем по желанию. Евреи всегда были непропорционально представлены в борьбе против расовой дискриминации — многие из них были ярыми лидерами движения против апартеида. Сам Нельсон Мандела имел очень позитивные отношения с еврейской общиной, отметив в своей биографии 1994 года, что он был обязан адвокату-еврею из Йоханнесбурга, который взял его на работу его в качестве клерка в 40-х годах, что, как он писал, «было неслыханно в те дни». Мандела поддержал легитимность сионизма как еврейского национального движения, хотя и высказался в поддержку палестинского дела.
Но времена — и лидеры — меняются. Манделы и его щедрого духа примирения давно уже нет. Оставшиеся в Южной Африке евреи сгруппировались в Йоханнесбурге, а множество небольших провинциальных общин распались. И за исключением нескольких сионистских молодежных движений и школ, таких как Yeshiva College, Herzlia и King David, сионистские институты практически исчезли с общественной сцены. Во время моей последней поездки в Южную Африку две синагоги, в которых я побывал, категорически отказались читать молитву за Государство Израиль. Откровенный сионизм редко демонстрируется на публике, возможно, из-за того, что в стране насчитывается восемь миллионов мусульман, что значительно превышает численность еврейского населения.
Те южноафриканцы, которые приехали в Израиль, дорожат жизнью, которую они покинули, но считают что сделали правильно, приехав сюда. «Детство в Южной Африке было раем, — сказали мне сразу несколько человек, — но это было тогда, а сейчас все совсем не так. Без сомнения, мы сделали правильный шаг, приехав сюда».
Геополитическая реальность, как и недвижимость, всегда зависит от трех вещей: местоположение, местоположение, местоположение, и стрела еврейской истории теперь указывает прямо на Иерусалим. Именно здесь и только здесь будет реализована наша судьба.
Израильское правительство должно принять серьезные меры для поощрения и содействия репатриации из Южной Африки. Одним из шагов должно стать признание общины как находящейся в бедственном положении, как это было сделано в отношении аргентинского еврейства, что позволит их олим получить право на повышенные финансовые льготы. Несомненно, южноафриканский еврейский истеблишмент может возмутиться и воспротивиться такому заявлению — ведь для этого необходимо проглотить большую часть гордости и признать себя чем-то вроде «бедных родственников» — но, тем не менее, это необходимо.
Это, безусловно, поможет менее обеспеченным людям, которые не могут позволить себе приехать сюда из-за экономических проблем в ЮАР курс ранда, который когда-то стоил на треть больше доллара, упал до плачевного соотношения 16 к 1. А для более обеспеченных людей я могу лишь сказать, что худший галут (изгнание) — это тот, о котором вы даже не подозреваете. Последние несколько лет показали нам, что события могут кардинально измениться в мгновение ока, и мы должны их предвидеть.
Я бы также посоветовал «Нефеш бе-Нефеш» [организации, содействующей репатриации в Израиль из англоязычных стран] создать южноафриканское представительство для содействия алии и предоставления вариантов жилья и работы. Работая с прекрасными людьми из «Тельфед» — Южноафриканской сионистской федерации, Израиль, можно создать сеть, которая откроет двери в новую реальность. Местное южноафриканское население — вместе со всеми израильтянами — следует поощрять к созданию специального фонда, чтобы привозить южноафриканцев в пилотные поездки для изучения тонкостей переезда и жизни здесь.
В последние две недели Южная Африка пестрит трагическими заголовками. Один из лучших представителей Южной Африки, Эли Кей, был убит террористами 21 ноября недалеко от Котеля. Эли, современный Маккавей, был поистине образцом для подражания для всех евреев; он сражался в бригаде десантников в качестве одинокого солдата, он пел дифирамбы Израилю в качестве гида в Фонде наследия Западной стены, и он привез сюда своих родителей.
Его смерть должна вдохновить каждого южноафриканского еврея бросить свой жребий вместе с теми из нас, кто уже живет на нашей единственной родине. Именно это — а не сочувственные слова издалека — и есть тот настоящий акт мужества, который действительно воздаст должное жизни Эли и его самопожертвованию ради своего народа и страны.
А теперь южноафриканский штамм коронавируса всколыхнул весь мир. Среди его последствий — решение Израиля закрыть свои границы для неграждан. Хотя мы надеемся, что эта драконовская мера скоро будет отменена, она должна стать предупреждающим сигналом для наших соотечественников-евреев за рубежом, что окно возможности приехать сюда, чтобы присоединиться к чудесному возрождению нашей богатой и благодатной нации, может быть не всегда открыто, и не следует принимать это как должное.
Самая значимая и похвальная алия — это та, к которой мы стремимся, а не от которой мы бежим. Сейчас для южноафриканских евреев настал момент, когда они должны собрать свое мужество, свои огромные таланты и свои семьи и присоединиться к нам в нашем историческом, вдохновленном Богом шествии к Искуплению.
Я говорю им: мы любим вас, вы нужны нам, Bo Habayta, Kom Huis Toe, Come Home.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда