Пытался ли Катар подорвать отношения между Израилем и Египтом?
Их отношения дают возможность заглянуть в сложную паутину союзов и соперничества, определяющих современную ближневосточную геополитику
Охад Мерлинближневосточный корреспондент Jerusalem Post
Развитие событий в деле, известном как «Катаргейт», привлекли общественное внимание к отношениям между Египтом и Катаром. В последние несколько дней прозвучало несколько обвинений Катара в том, что он заинтересован в ухудшении израильско-египетских отношений — возможно, из-за вопроса о посредничестве в Газе и других идеологических и геополитических разногласий.
Независимо от достоверности этих утверждений, чтобы понять, почему они вообще оказались возможны, нужно попытаться разобраться в истории отношений между странами и в идеологиях, которые они поддерживают и которыми руководствуются.
Несмотря на то, что обе страны находятся на Ближнем Востоке и их разделяет всего несколько сотен километров, они разительно отличаются друг от друга: Египет возглавляется светским военным режимом, его население превышает 100 млн, большинство из которых страдают от нищеты. Египет является естественным преемником древнейшей цивилизации с многотысячелетней историей. С другой стороны, Катар — монархия, взявшая на вооружение радикальную исламистскую идеологию, с населением около трех млн, из которых 12% — граждане, живущие в умопомрачительном богатстве, а остальные — в основном иностранные рабочие. Богатство Катара нефтью и газом обратно пропорционально отсутствию истории и корней, поскольку он лишь недавно стал независимым государством.
Их отношения дают возможность заглянуть в сложную паутину союзов и соперничества, определяющих современную ближневосточную геополитику.
Фактор «Братьев-мусульман»
Самым значительным пунктом разногласий между Египтом и Катаром являются их противоположные позиции в отношении исламистских движений, в частности «Братьев-мусульман». Катар давно оказывает финансовую, политическую и медийную поддержку «Братьям-мусульманам» и их филиалам по всему региону, что стало особенно очевидным во время «Арабской весны», когда Катар поддержал исламистские группировки во многих странах, в том числе и в Египте.
Египет же при нынешнем президенте Абдель Фаттахе ас-Сиси объявил «Братьев-мусульман» террористической организацией после того, как в 2013 году военные свергли избранного президента Мохаммеда Мурси, связанного с «Братьями-мусульманами», что соответствует давней традиции, сложившейся в стране под руководством военных с первых дней ее существования. В декабре 2013 года египетское правительство официально объявило «Братьев» террористической организацией, криминализовав их деятельность. Этот фундаментальный идеологический спор неоднократно обострял отношения между Каиром и Дохой. Египет рассматривает поддержку Катаром «Братьев-мусульман» как прямое вмешательство в свои внутренние дела и угрозу национальной безопасности, в то время как Катар стремится представить свою позицию как невинную поддержку демократических или народных движений и отстаивание «политического плюрализма».
В этом контексте катарский государственный телеканал «Аль-Джазира» стал еще одним серьезным камнем преткновения в двусторонних отношениях. Египет обвиняет телеканал в предвзятом освещении событий, которое подрывает стабильность и суверенитет Египта. Во время революции 2011 года в Египте, которая привела к свержению президента Мубарака, а также позднее широкое освещение протестов «Аль-Джазирой» и ее, как считается, сочувственное отношение к «Братьям-мусульманам» привели к росту враждебности египтян по отношению к телеканалу.
После свержения президента Мурси египетские власти провели обыски в каирских офисах «Аль-Джазиры», арестовали нескольких ее журналистов по обвинению в распространении ложных новостей и поддержке терроризма, а затем и вовсе запретили телеканалу работать в Египте. Этот запрет стал символом ухудшения отношений: Египет рассматривает телеканал не как независимое СМИ, а как де-факто инструмент влияния Катара для оказания политического влияния и вмешательства в дела страны.
В этом контексте канал, принадлежащий Катару, часто выступает с резкой критикой усилий по нормализации отношений арабских стран с Израилем, постоянно понося Египет, первую страну, подписавшую с еврейским государством мирное соглашение.
Напряженность достигла своего пика во время кризиса в Персидском заливе 2017-2021 годов, когда Египет вместе с Саудовской Аравией, ОАЭ и Бахрейном ввел дипломатическую и экономическую блокаду Катара, включая запрет на торговлю и поездки. Страны, объявившие бойкот, выдвинули список требований, включавший закрытие «Аль-Джазиры», разрыв связей с «Братьями-мусульманами» и отказ от тесного альянса с Ираном. Хотя ни одно из них не было закреплено, блокада закончилась в январе 2021 года с подписанием «Декларации Аль-Ула», которая открыла путь к примирению.
Доха, Катар, 28 февраля 2025 г. (REUTERS/IBRAHEEM ABU MUSTAFA)
После снятия блокады обе страны предприняли взвешенные шаги по нормализации отношений. В 2021 году Египет стал первой страной, официально восстановившей связи с Катаром. Затем последовали визиты на высшем уровне, в том числе встречи президента ас-Сиси с эмиром Катара шейхом Тамимом ибн Хамадом Аль Тани во время визита последнего в Египет в июне 2022 года — первого после снятия блокады.
Экономические факторы находились в авангарде этого примирения. Катар пообещал миллиардные инвестиции в испытывающую трудности экономику Египта, включая пакет в пять миллиардов долларов, о котором было объявлено в 2022 году. Это экономическое сотрудничество принесло обеим странам выгоду, позволив обойти стороной более острые идеологические вопросы, которые до сих пор остаются нерешенными.
Эффект Газы
Одна из наиболее заметных сфер соперничества между Египтом и Катаром связана с их ролью в израильско-палестинском конфликте, особенно в отношении сектора Газа. Исторически сектор Газа находился под управлением Египта вплоть до войны 1948 года, а сегодня Каир стремится играть роль главного посредника между Израилем и ХАМАСом, как, например, в случае со «сделкой Шалита» в 2011 году. Египет стремится использовать свое географическое положение на границе с Газой, мирный договор с Израилем и давние дипломатические связи с палестинскими силами для достижения своих внешнеполитических целей.
Катар, тем временем, зарекомендовал себя как альтернативный посредник, имеющий значительные финансовые рычаги в Газе и особые отношения с ХАМАСом, тем более Доха открыла свои двери для руководства группировки более десяти лет назад. Примечательно, что, поскольку Катар является одним из главных спонсоров «Братьев-мусульман», а ХАМАС называет себя «филиалом» «Братьев-мусульман» в Палестине, террористическую группировку и крошечное государство Персидского залива также объединяет идеологическая близость.
Финансовая поддержка Газы со стороны Катара, включающая регулярные выплаты, которые помогают поддерживать экономику территории, обеспечила Дохе значительное влияние и в секторе. С согласия Израиля Катар предоставил Газе сотни миллионов долларов, включая средства на инфраструктуру, жилье и ежемесячные пособия тысячам палестинских семей.
Эта конкуренция посреднических ролей создала напряженность, причем Египет часто рассматривает участие Катара как посягательство на свою традиционную сферу влияния. В контексте нынешней войны традиционная роль Египта как потенциального посредника, похоже, надолго отошла на второй план по сравнению с Катаром, и лишь недавно имя Каира вновь зазвучало в качестве важной стороны в переговорном процессе.
Современное состояние отношений между Египтом и Катаром можно охарактеризовать как прагматичное сосуществование с жестким геополитическим соперничеством. Обе страны осознали издержки открытой вражды и отдали предпочтение экономическому сотрудничеству и дипломатическому взаимодействию перед идеологической чистотой.
Тем не менее, фундаментальные разногласия остаются нерешенными. Египет по-прежнему рассматривает «Братьев-мусульман» как экзистенциальную угрозу и продолжает обвинять Доху в попытках вмешательства в свои внутренние дела через государственную телекомпанию «Аль-Джазира», а Катар продолжает поддерживать «Братьев-мусульман» и их лидеров на палестинской арене и по всему миру, обвиняя Египет в том, что он не позволяет «народу» высказывать свое мнение. Эти глубинные противоречия говорят о том, что, хотя отношения стабилизировались, они по-прежнему уязвимы перед событиями, которые могут вновь разжечь идеологические споры.
Так был ли Катар заинтересован в «порче» отношений между Египтом и Израилем посредством серии необоснованных заявлений о нарушениях египетских военных на Синае? Является ли идеологическое и геополитическое соперничество между странами из-за исламизма и влияния в Газе убедительным доказательством этого утверждения, сделанного в последние несколько дней, когда интрига вокруг «Катаргейта» становилась все более острой?
Пока ответы на эти вопросы остается неизвестными, но всегда рекомендуется хорошо информированный и разумный подход к идеологическим и геополитическим мотивам, а также к методам действий обеих стран.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Что на самом деле означает «любой ценой»?
Чтобы смягчить эту ситуацию, Израиль должен использовать имеющиеся в его распоряжении активы
Гилель Фришполитолог, профессор Бар-Иланского университета
На фоне активной кампании в СМИ, посвященной возвращению «любой ценой» заложников, удерживаемых в секторе Газа, обсуждение возможных последствий этого практически сошло на нет. Если Израиль согласится на реализацию второй фазы перемирия с ХАМАСом, это приведет к четырем негативным последствиям:
1) Укрепит позиции ХАМАСа среди палестинцев. Джихадистский проект ХАМАСа станет более популярным палестинцев и во всем мусульманском мире.
2) Израиль потеряет ключевые стратегические активы.
3) Власть ХАМАСа в Газе будет восстановлена.
4) Израиль столкнется с перспективой увеличения военных потерь и долгосрочных экономических издержек.
Чтобы смягчить эту ситуацию, Израиль должен использовать имеющиеся в его распоряжении активы: контроль над поставками помощи в Газу; возможность применить значительную военную силу против ХАМАСа; способность предотвратить реконструкцию и восстановление Газы; а также поддержку со стороны президента США Дональда Трампа израильских мер, направленных на оказание давления на ХАМАС в вопросе освобождения заложников.
Последствия принятия условий ХАМАС для палестинцев и мусульманского мира:
Готовность заплатить «любую цену» за освобождение заложников фактически означает согласие на сохранение эффективного контроля ХАМАСа над Газой, сопровождающееся снятием блокады и масштабным освобождением палестинских террористов из тюрем. Хамас сможет представить такой исход как значительное достижение и доказательство легитимности джихадистского проекта, несмотря на многочисленные жертвы, понесенные как террористической организацией, так и населением Газы, и значительный ущерб, нанесенный инфраструктуре сектора. Этот мессидж укрепит поддержку ХАМАСа и его методов не только на палестинской арене, но и во всем мусульманском мире. Хотя серьезный удар, нанесенный по иранской оси, смягчает последствия такого достижения, оно, тем не менее, придаст сил Ирану и его союзникам.
Отказ от стратегических активов
23 февраля, спустя чуть более месяца после подписания соглашения о прекращении огня (19 января), мы получили суровое напоминание о последствиях отказа от коридора Нецарим, который делит сектор на две части и позволяет жителям города Газа и северной части сектора вернуться в свои дома. Впервые с начала наземной операции в конце октября 2023 года северная часть сектора Газа была переведена в режим наивысшей готовности из-за опасений по поводу возможного проникновения террористов.
Причины этого легко понять. После подписания соглашения десятки тысяч людей беспрепятственно двинулись по прибрежной дороге на север пешком и на телегах. Какая--то их часть, несомненно, — террористы, припрятавшие свое оружие. На другом маршруте, шоссе «Салах-эд-Дин», предназначенной для проезда автотранспорта, контроль, осуществляемый американскими инспекторами, был явно недостаточным. В репортаже саудовского телеканала «Аль-Хадат» было зафиксировано, что каждые полчаса досмотру подвергались примерно 10 автомобилей — по три минуты на машину с оборудованием. Фактическое время досмотра было гораздо меньше, поскольку транспортные средства должны были въезжать и выезжать с места досмотра, выгружать и загружать своих многочисленных пассажиров. Кроме того, в зоне досмотра отсутствовала яма, с помощью которой персонал мог бы осматривать днища автомобилей.
Утверждение власти ХАМАСа в Газе
Возможно, самым серьезным последствием сделки для Израиля является расширение политических и военных возможностей ХАМАСа и других террористических организаций. К седьмой стадии первого из трех запланированных этапов сделки Израиль освободил более 300 заключенных, приговоренных к пожизненному заключению, — больше, чем было освобождено в ходе обмена Гилада Шалита в 2011 году (тогда на волю вышли 280 заключенных, отбывавших пожизненное заключение). Некоторые из этих террористов-убийц считаются элитой палестинского общества: люди, которые успешно планировали теракты, скрывались от ЦАХАЛа и израильских спецслужб, находили сообщников, которые не предавали их, и хладнокровно осуществляли свои террористические акты. Например, на седьмой стадии, завершившей первый этап, Израиль освободил Абд аль-Насера Иссу (1969 г. р.), одного из основателей военного крыла ХАМАСа, считавшегося естественным преемником Мухаммеда Дейфа в качестве командира «Бригад Изз ад-Дина аль-Кассама».
Чтобы понять значение освобождения этих заключенных, достаточно вспомнить роль тех, кто был освобожден в рамках сделки Шалита, в осуществлении кровавой расправы 7 октября. Примечательно, что Яхья Синвар, главный архитектор резни 7 октября, был среди тех, кто был освобожден в обмен на Шалита, наряду с по меньшей мере 10 высокопоставленными боевиками ХАМАСа как из политического, так и из военного крыльев.
В политическом крыле видное место занимал Рухи Муштаха, который вместе с Синваром создал аппарат внутренней безопасности ХАМАСа, ответственный, в частности, за казни палестинцев, обвиненных в сотрудничестве с Израилем. После освобождения Муштаха стал членом политического бюро ХАМАСа и, по данным источников в органах безопасности, входил в пятерку высших руководителей ХАМАСа, которые принимали решение об атаке 7 октября. Другим высокопоставленным заключенным, освобожденным в рамках этой сделки, хотя и не приговоренным к пожизненному заключению, стал Хусам Бадран, который стал высокопоставленным членом политического бюро ХАМАСа.
Среди высокопоставленных оперативных фигур, освобожденных в рамках сделки по Шалиту, был Захер Джабарин, один из организаторов похищения и убийства офицера пограничной полиции Ниссима Толедано. Джабарин стал заместителем Салеха аль-Аури, главы военных операций ХАМАСа в Иудее и Самарии, и сменил его на этой должности после ликвидации. Джихад Ягмур, ответственный за похищение Нахшона Ваксмана в 1994 году, также тесно сотрудничал с аль-Аури в представительстве ХАМАСа в Турции.
Заключенные, освобожденные в рамках сделки Шалита, пользовались особым влиянием в «командовании Западного берега» ХАМАСа в Газе, призванном направлять и поддерживать террористическую деятельность в Иудее и Самарии. Среди них можно выделить Ясина Рабиа, главу командования; Хвалида Рамадана, который участвовал в перестрелке в Изхаре в 1998 году, где были убиты двое израильтян; Халеда аль-Наджара, бывшего члена «ячейки Сильвада» (деревня недалеко от Офры), убившего Цви Гольдштейна, и Шули Хар-Мелеха, мужа Лимор, который был тяжело ранен во время нападения и сейчас является депутатом Кнессета. Другой член этой команды, Махмуд Кавасмэ, участвовал в планировании убийства трех израильских подростков, Яакова Нафтали Френкеля, Гилада Шаера и Эяля Ифраха, которое положило начало цепи событий, приведших к операции «Защитная стена» летом 2014 года. Кавасмэ возглавлял ХАМАС на Западном берегу. Кроме того, Абдул Азиз Сальха, причастный к линчеванию двух солдат ЦАХАЛа в Рамалле в октябре 2000 года, также был в числе тех, кто был освобожден в рамках сделки по Шалиту.
Важный документ, опубликованный «Аль-Джазирой» и сайтами ХАМАСа, содержит, как они заявляют, семь стратегических достижений ХАМАСа. Согласно документу, главным достижением является освобождение высокопоставленных заключенных, особенно тех, кто приговорен к пожизненному заключению. ХАМАС рассчитывает, что последующие этапы сделки приведут к освобождению всех 600 заключенных, приговоренных к пожизненному заключению, включая таких видных лидеров, как Марван Баргути из ФАТХа и Ахмад Саадат из Народного фронта освобождения Палестины. Включение этих имен призвано продемонстрировать, что ХАМАС действует в интересах всего палестинского народа. Однако истинная цель ХАМАСа — восстановить свое руководство и высший командный состав, сильно ослабленный в ходе конфликта, за счет значительного числа освобожденных заключенных «высокого класса».
Последствия возобновления интенсивности боевых действий для Израиля и ЦАХАЛа
С точки зрения Израиля, приток террористов и оружия, а также восстановление густонаселенной среды в северной части Газы воссоздают стратегические условия, существовавшие до бойни 7 октября. Вполне вероятно, что в период между реализацией сделки с заложниками и возобновлением боевых действий ХАМАС укрепит свои позиции, что может вынудить Израиль столкнуться с боевыми условиями, аналогичными тем, что были во время первого прорыва с конца октября по ноябрь 2023 года. Только в тот первый месяц в бою погибли 89 солдат, в то время как в последующие месяцы в среднем погибало по 22 человека в месяц.
Масштабы и тип сил, необходимых для возобновления вторжения, влекут за собой огромные экономические и финансовые последствия. Необходимые силы включали около 300 000 солдат, в основном резервистов, чьи зарплаты соответствовали или превышали их гражданские доходы. По словам финансового советника начальника штаба ЦАХАЛа, выступившего на конференции в ноябре 2024 года, прямые ежемесячные расходы на резервиста, призванного по чрезвычайному приказу, составляют в среднем 29 000 шекелей (7845 долларов), в то время как на солдат, находящихся на действительной службе, приходится всего 3374 шекеля (913 долларов). Помимо фискального бремени, значительны и косвенные экономические издержки, поскольку эта высококвалифицированная рабочая сила занята в боевых действиях, а не в производительной экономической деятельности. Социологический анализ резервистов показывает сильную корреляцию между службой в боевых частях, высоким уровнем образования и уровнем доходов, причем большинство боевых резервистов происходят из верхних социально-экономических децилей.
Заключение
Кампания в СМИ постоянно усиливала призывы семей заложников освободить их «любой ценой». Поэтому неудивительно, что цена этой сделки необычайно высока. Учитывая потерю стратегических активов, будущая цена нового военного вторжения в Газу в случае возобновления боевых действий также будет значительной. Кроме того, ХАМАС сможет в значительной степени восстановить ряды своего руководства.
Чтобы смягчить эти тяжелые издержки, Израиль должен использовать имеющиеся у него активы: контроль над поставками помощи в Газу; возможность развернуть значительную военную силу против ХАМАСа; способность препятствовать восстановлению Газы; а также поддержку президентом Трампом израильских мер, направленных на оказание давления на ХАМАС в вопросе освобождения заложников.
Jewish News Syndicate, перевод Ильи Амигуда