Рейтинг на разрыв: как академический бойкот маскирует научное лидерство Израиля
Бойкотировать цитируемость сложнее, потому что ее труднее подделать и от нее труднее отказаться
Винсент Джеймс Хуперпрофессор экономики, преподавал в ведущих бизнес-школах Великобритании, Австралии, Китая, Албании, Греции, Мальты, Малайзии, Саудовской Аравии
В рейтинге QS World University Rankings за 2027 год Тель-Авивский университет занял 208-е место в мире (и первое среди израильских вузов), немного опередив Еврейский университет в Иерусалиме (218-е место) и Технион (334-е место). Было оценено более полутора тысяч университетов. Массачусетский технологический институт, Стэнфорд и Оксфорд, как это обычно и бывает, заняли первое место.
Если представить их в таком виде, то можно только пожать плечами. Достойное место, без триумфа, знакомая средняя категория, в которую израильские университеты обычно и попадают на протяжении многих лет. Однако, прочитав мелкий шрифт, вы увидите гораздо более интересную цифру. По количеству цитирований на одного преподавателя (показателю того, как часто ученые всего мира интересуются вашими исследованиями и развивают их) Тель-Авивский университет занимает 29-е место на планете. Не 29-е в своем регионе. Двадцать девятое место в мире.
Разница между 208-м и 29-м местами удивительна, и стоит разобраться, почему она существует.
Глобальный рейтинг — это измерение не по одному параметру, а по совокупности, взвешенная и смешанная. Единственным наиболее весомым компонентом является академическая репутация, которая составляет 30% от общего количества баллов и определена на основе опроса более 150 000 ученых, которым было предложено ответить на вопрос, какие университеты они считают выдающимися. Добавьте репутацию работодателя, и эти два опроса общественного мнения составят почти половину от общего числа. Цитирование — это нечто другое. Уровень цитирования составляет пятую часть от общего количества баллов и учитывается по базе данных Scopus, поэтому это не опрос, а объективный критерий. Ученый из Сеула или Сан-Паулу, цитирующий статью коллег из Тель-Авива, не делает комплимент — он признает, что не смог бы выполнить свою работу без этого.
Для Израиля это различие имеет большее значение, чем для кого-либо еще, потому что именно чувства могут быть направлены против вас. В течение двух десятилетий, и с новой силой после войны в Газе, устраивались кампании, призывающие ученых по всему миру избегать израильских университетов: бойкотировать их конференции, игнорировать их журналы, отказываться от сотрудничества с ними. Опросы о репутации — это мягкая ткань, через которую проходит это давление. Если убедить достаточное количество коллег не высказывать своего положительного мнения, число в электронной таблице должным образом снизится. Некоторое снижение позиций Израиля в этих таблицах из года в год связано именно с этим, а не с ухудшением репутации как таковой.
Бойкотировать цитируемость сложнее, потому что ее труднее подделать и от нее труднее отказаться. Скептики возразят, что этот показатель льстит медицине и наукам о жизни, в которых цитируемость наиболее высока, и это действительно так. Но QS отдельно оценивает каждую из пяти широких научных областей, сопоставляя статью по химии с другими статьями по химии, а монографию по гуманитарным наукам — с другими монографиями по гуманитарным наукам. После этой корректировки Тель-Авив занимает 29-е место, а не 28-е.
Что на самом деле означает такое распределение? Возьмем одну статью из Тель-Авивского университета. В 1995 году два университетских статистика, Йоав Беньямини и Йосеф Гохберг, опубликовали метод, позволяющий отделить реальные открытия от ложных срабатываний при одновременном тестировании тысяч результатов. Они назвали его «коэффициентом ложных срабатываний», и сегодня ни один генетик, изучающий геном, ни одна лаборатория, анализирующая результаты сканирования мозга, не обходятся без этого метода. Статью процитировали более ста тысяч раз. Где-то сегодня утром исследователь, который ни за что не поехал бы в Израиль на конференцию, все равно использует этот метод, потому что в противном случае он рискует получить неверный результат. Бойкот влияет на опрос. Но не на сноску в научной статье.
Подумайте о масштабах. Страна с населением около 10 миллионов человек, которая только что оправилась от двухлетней войны, и все это время университеты принимали в свои ряды резервистов, отозванных из лабораторий, и студентов, оторванных от учебы. То, что университет из такой страны занимает 29-е место в мире по практической значимости исследований, — это не случайность. Это сенсация, которая осталась незамеченной.
Ничего нового. Еврейский университет был задуман еще до того, как появилось еврейское государство. Его краеугольный камень был заложен на горе Скопус в 1918 году, а когда он открылся в 1925 году, с ним были связаны имена Эйнштейна, Фрейда, Бубера и Вейцмана. Технион еще старше, его первый камень был заложен в 1912 году, когда Эйнштейн основал первое общество поддержки и посадил во время своего визита в Хайфу в 1923 году пальму, которая растет в Хайфе по сей день. С тех пор трое ученых из Техниона получили Нобелевские премии по химии. По сути, проект всегда был ставкой на то, что идеи переживут враждебность.
Так что, во что бы то ни стало, обратите внимание, что Тель-Авивский университет находится на 208-м месте, и что израильские вузы в подобных рейтингах постепенно скользят вниз. Но поймите, что меняется, а что нет. Что меняется, так это общественное мнение, а общественное мнение можно лоббировать, выстраивать и менять в свою пользу. Что имеет значение, так это цитата — холодное, несентиментальное признание, которое люди, возможно, и не желающие Израилю добра, делают сотни тысяч раз в год по необходимости.
Университет может не нравиться, но его все равно будут цитировать. Израильтяне снова убеждаются в том, что именно второй вариант имеет значение. Можно отказаться аплодировать. Но, как оказалось, нельзя отказаться учиться.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Дилемма антисиониста
Он благодарит врача и спрашивает, есть ли менее «сионистский» способ заглянуть внутрь его организма
Питер Химмельманноминированный на премии «Грэмми» и «Эмми» рок-исполнитель, автор песен, композитор кино, художник и лауреат литературных премий
В наши дни нелегко быть антисионистом. Особенно если ты полон решимости жить в соответствии со своим самым важным моральным императивом: при любой возможности очернять единственное в мире еврейское государство.
Позвольте мне объяснить вам, почему.
Карин Л. устраивает званый ужин для дюжины друзей. Она превосходно готовит, и сегодня утром она отправилась в местный кооператив за продуктами.
Ее стол будет состоять из фирменных блюд ближневосточной кухни: баба-гануш, хумус с тхиной, ассорти из мяса на гриле, маринованного в оливковом масле и заатаре, большая порция салата, который будет стоять в центре длинного стола в качестве украшения. Он состоит из персидских огурцов, сыра фета и помидоров черри.
Незадолго до прихода гостей она узнает, что многие современные сорта помидоров черри, которые сейчас продаются в супермаркетах, были выведены в Израиле — стране, которую она терпеть не может.
Отказаться от салата вообще? Выкинуть помидоры и оставить только огурцы и фету? Или просто понадеяться, что никто ничего не заметит?
Эдвард Ф. опаздывает на важную деловую встречу где-то в окрестностях Солт-Лейк-Сити. В зависимости от ее результатов он может либо добиться повышения зарплаты, либо вообще потерять работу.
Он находит в бардачке бумажную карту из агентства по прокату автомобилей и с трудом разворачивает ее на пассажирском сиденье. Он не может одновременно вести машину и ориентироваться в пространстве. Такими темпами он почти наверняка опоздает.
«Я просто воспользуюсь Waze, — говорит он себе, — у меня еще уйма времени».
Как только он заводит двигатель, звонит его друг. «Чувак, Waze был создан в Израиле, — говорит друг. — Эту офигенную технологию изобрели сионисты».
Эдвард кладет телефон в подстаканник и ищет на карте межштатную автомагистраль 80.
Алекс Т. владеет органическим виноградником в Центральной Калифорнии. Два года подряд засухи поставили его на грань банкротства.
Специалист рекомендует установить систему капельного полива — технологию, впервые разработанную в Израиле и изменившую сельское хозяйство в засушливых регионах по всему миру. Это позволило бы значительно сократить расход воды, повысить урожайность и, возможно, спасти виноградник, который посадил его дед.
Но Алекс поклялся никогда не пользоваться благами, произведенными в Израиле.
Он размышляет, не лучше ли дать лозам засохнуть и погибнуть.
Анджела М. последние пять лет призывает всех, кого знает, бойкотировать Израиль. Сегодня она везёт своего сына-подростка в колледж в долине Гудзона. Где-то на Таконик-Паркуэй она на секунду опускает взгляд, чтобы сделать глоток кофе. Её машина начинает перестраиваться на соседнюю полосу.
Рулевое колесо тут же слегка смещается и аккуратно возвращает машину на свою полосу.
Позже она узнаёт, что технология помощи водителю, которая, возможно, спасла жизнь ей и ее сыну, была разработана израильской компанией Mobileye.
Стоит ли ей отключить эту функцию?
Роберт Х. уже несколько месяцев страдает от внутреннего кровотечения неясной этиологии. Его гастроэнтеролог рекомендует ему проглотить PillCam — капсулу, разработанную в Израиле, которая содержит миниатюрную камеру, способную делать снимки тех частей пищеварительного тракта, до которых не могут добраться стандартные эндоскопы.
Роберт давно выступает за полный бойкот Израиля.
Он благодарит врача и спрашивает, есть ли менее «сионистский» способ заглянуть внутрь его организма.
Врач на мгновение задумывается.
«Есть и другие методы, — говорит он, — однако я не думаю, что они настолько же эффективны».
Роберт кивает и непонимающе смотрит на доктора.
Дэрил Б. с трудом поднялся утром. Его мать проходит курс лечения от агрессивной формы рака, и ее врач порекомендовал новый многообещающий курс лечения. Дэрил взял на себя роль посредника между врачом и пациентом. Полученные данные свидетельствуют о том, что лечение может быть особенно эффективным против той формы заболевания, от которой страдает его мать.
Казалось бы ничего особенного. Но Дэрил, давний сторонник BDS — движения за бойкот, отчуждение инвестиций и санкции против Израиля, — понимает потенциал этого метода лечения, однако он глубоко обеспокоен, узнав, что важный компонент технологии, лежащей в его основе, был разработан в Израиле.
Теперь он понимает, что ставит здоровье своей матери на одну доску со своей ненавистью к еврейскому государству.
Что бы ни случилось, убежденный антисионист Джереми К. принял решение жить в полном соответствии со своими принципами.
Никаких израильских товаров.
Никаких израильских технологий.
Никаких израильских инноваций.
Он садится за компьютер, чтобы составить список всего израильского, что ему нужно исключить из своей жизни. Включив его, он задумывается.
«Чертовы чипы, — бормочет он, — ведь все они разработаны в Израиле».
С озабоченным выражением лица он отправляется на поиски камня и зубила.
Jewish Journal, перевод Ларисы Узвалк