С каким знаком войдет в историю Нетаньяху?
Наступит время расплаты за массовое убийство в Симхат-Тора, время отчета, время распределения вины, время сложных вопросов. Но не сейчас
Ровно две недели назад (сейчас кажется, что с тех пор прошла вечность) евреи всего мира собрались в синагогах, чтобы отметить шаббат и праздник Суккот и прочесть те самые памятные слова из книги «Коэлет»: «Всему свое время, для каждого опыта есть свое время под небом... Время для любви и время для ненависти; время для войны и время для мира».
Глава партии «Государственный лагерь» Бени Ганц процитировал эти слова в своем обращении к стране в среду вечером, объявив о присоединении к чрезвычайному правительству. «Есть время для войны и время для мира, — сказал он. — Сейчас наступило время войны».
Он дал понять, что в это военное время все внимание нации должно быть сосредоточено на войне, на победе в ней и на уничтожении противника. Все остальное может и должно подождать. «В данный момент мы все являемся солдатами государства Израиль, — сказал он. — Сейчас время объединиться и победить. Сейчас не время для сложных вопросов, сейчас время для сокрушительных ответов на поле боя».
Наступит время расплаты за убийство в Симхат Тора, время отчета, время распределения вины, время трудных вопросов. Но не сейчас.
Несмотря ни на что, жестокий теракт в предыдущую субботу до жути напоминал (по крайней мере, по степени неожиданности) начало Войны Судного дня полвека назад. Поэтому можно посмотреть на то, что происходило после той войны, чтобы понять, чего следует ожидать после того, как закончится эта война и будут заданы эти трудные вопросы.
После Войны Судного дня произошла глубокая трансформация общества, включая политическое землетрясение, которое изменило страну на несколько поколений.
Выборы в Кнессет, первоначально назначенные на 30 октября 1973 г., из-за войны пришлось перенести на 31 декабря.
Удивительно, но, учитывая кипевший в то время гнев, коалиция премьер-министра Голды Меир, которая до этого доминировала в политике страны, вновь одержала победу, потеряв всего пять мест по сравнению с предыдущими выборами.
Однако уже через месяц после создания коалиции комиссия Аграната, расследовавшая ход войны, опубликовала предварительные обвинительные заключения, что привело к отставке Меир и замене ее на посту лидера «Аводы» Ицхаком Рабином. На следующих выборах 1977 г. к власти пришла партия «Ликуд» Менахема Бегина, использовавшая гнев и недовольство, вызванные действиями «Аводы» во время Войны Судного дня.
Выборы 1977 г. стали первым шагом в политическом переломе в сторону «Ликуда», который с некоторыми перерывами продолжается и по сей день.
Израилю следует готовиться к чему-то подобному, поскольку гнев, обида, страх и боль, которые страна испытывает сегодня, идентичны тем, что были тогда, и неизбежно захлестнут и изменят политический ландшафт, сметая на нем те черты, которые когда-то казались незыблемыми.
Одной из таких черт, вероятно, станет премьер-министр Биньямин Нетаньяху.
«Тяжелая тень этого провала будет преследовать Нетаньяху до последнего дня его жизни, — написал Надав Эяль в своей резкой статье в газете «Едиот Ахаронот» в среду. — Нетаньяху еще не понимает, что его политическая карьера закончилась. Ни один премьер-министр, тем более так долго руководивший Израилем, не может освободить себя от последствий этого краха и ужасающего провала».
Поскольку Нетаньяху занимает пост премьер-министра в общей сложности уже более 16 лет, о том, каким будет его наследие, написано немало.
Будет ли это налаживание отношений с арабскими странами или обвинение во взяточничестве? Выведет ли он экономику в другую стратосферу или запустит план реорганизации судебной системы, который расколет страну? Будет ли он бить тревогу против Ирана или не прислушается к предупреждениям о разрушительных внутренних потрясениях, которые он помог организовать?
После злодеяний, произошедших в минувшую субботу, его наследие будет запятнано случившимся. Поскольку Нетаньяху был лидером страны на протяжении 13 из последних 14 лет, контролировал политику страны в отношении ХАМАС с 2009 г.; поскольку именно он, как никто другой, является архитектором политики Израиля в отношении Газы после вывода оттуда израильских войск в 2005 г., то то, что произошло в субботу, в очень значительной мере является плодом его деятельности. Нетаньяху никогда не сможет избежать этого, и это будет вечной тенью на его наследии.
Как наследие Голды Меир неотделимо от неудач в Войне Судного дня, так и имя Нетаньяху будет связано с бойней в Симхат Тора.
Страна кипит, и большая часть гнева направлена на Нетаньяху.
Один офицер, служащий на юге, рассказал, что в его подразделении, состоящем из боевых солдат резерва, многие из которых придерживаются правых взглядов, гнев на Нетаньяху настолько же силен, насколько высок боевой дух. «Вы не понимаете, — сказал он. — Мы чувствуем, что все должны уйти, что должна быть тотальная зачистка, начиная с Нетаньяху и включая всех: министра обороны Йоава Галланта, главу Шин-Бет Ротема Бара, начальника Генштаба Герци Галеви».
Подобные настроения звучали по всей стране и нашли свое отражение в сценах, снятых на видео в больницах, где их навещали министры, которые на этой неделе в основном держались в тени из-за явной обеспокоенности тем, как их примут.
«Иди домой», — кричал один из мужчин в ролике 12-го канала министру экономики и промышленности Ниру Баркату во время его визита в больницу. Обращаясь к правительству, раненый боец сказал: «Вы все должны уйти».
«Все очень просто, — гневно бросил Баркату другой мужчина. — Вы так много занимались неважными вещами, так много занимались закулисными сделками и тем, кто из друзей министра Давида Амсалема получит какую работу в почтовом ведомстве. Когда вам рассказывали, что происходит в армии, что происходит на юге, вы затыкали рты начальнику штаба и сотрудникам службы безопасности и говорили, что они раскалывают нацию».
Другой инцидент, снятый на камеру, произошел, когда министр охраны окружающей среды Идит Сильман находилась в больнице, и женщина, которую она пыталась успокоить, сказала: Вы, правительство несете ответственность, вы помешали нашему народу двигаться вперед».
Другой мужчина взорвался, крича, чтобы Сильман покинула больницу: «Вы разрушили эту страну. Мы — те, кто останется здесь. Мы поможем, правые и левые, без вас. Теперь наша очередь. Вы разрушили страну». После окончания боевых действий именно с такими настроениями столкнутся Нетаньяху и его правительство, и они, несомненно, изменят политический ландшафт.
На протяжении многих лет Нетаньяху открыто выражал свое восхищение Уинстоном Черчиллем и даже вывесил портрет британского бульдога в своем иерусалимском кабинете.
Нетаньяху не только восхищается Черчиллем, но и, как утверждают некоторые, считает себя его современным израильским воплощением. Черчилль поднял тревогу против Гитлера в то время, когда весь остальной мир пытался его умиротворить; Нетаньяху нравится думать, что он пошел по аналогичному пути в отношении иранских аятолл. Черчилль в одиночку противостоял нацистам; Нетаньяху заявил, что он сделал бы то же самое в отношении иранцев.
Черчилль или Чемберлен
Однако после субботнего погрома некоторые стали сравнивать Нетаньяху не с Черчиллем, а с человеком, которого Черчилль сменил из-за его крайне неудачной политики в отношении нацистов: Невиллом Чемберленом.
Бывший высокопоставленный сотрудник Министерства обороны США Дов Закгейм в своей статье в журнале The Jerusalem Strategic Tribune, представляющем израильские и американские взгляды на международные проблемы, пишет, что в мае 1940 г. бывший министр Лео Эмери, член Консервативной партии, поднялся со своего места, чтобы выступить в Палате общин после провальной кампании Великобритании в Норвегии. Лидер его партии, премьер-министр Невилл Чемберлен, слабо выступил в защиту норвежского фиаско, а некоторые другие уже критиковали премьер-министра. Затем Эмери обрушился на правительство Чемберлена и закончил свое выступление памятными словами Оливера Кромвеля: «Вы просидели здесь слишком долго, чтобы принести хоть какую-то пользу. Уходите, говорю я, и дайте нам покончить с вами. Ради Бога, уходите».
Через три дня Чемберлен подал в отставку, и его сменил Черчилль.
Нетаньяху не уйдет в отставку из-за субботнего фиаско: создание чрезвычайного правительства для управления войной — достаточное доказательство, и никто в «Ликуде» не может или не хочет его заменить.
Однако, как проницательный политик, Нетаньяху, безусловно, знает о настроениях в обществе. Согласно проведенному в среду Центром «Диалог» опросу 620 израильских евреев, 56% населения, в том числе 28% голосовавших за одну из коалиционных партий, считают, что Нетаньяху должен уйти в отставку по окончании боевых действий.
Пока общественность сосредоточена на том, чтобы выиграть эту войну, уничтожить ХАМАС и восстановить израильские силы сдерживания, но наступит и день после войны. И в этот день вся боль, разочарование и гнев, испытываемые сейчас, вырвутся наружу, изменив политический ландшафт.
Как именно это произойдет, пока не ясно, но это произойдет.
Однако, как сказал Ганц в среду вечером, это все задача другого дня. Сегодня главное — победить ХАМАС и выиграть эту войну.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
7-е октября и война за Ближний Восток
Исламские боевики и иранский государственный потенциал являются соучастниками атаки ХАМАС
Йонатан Шпайержурналист и политолог, специализирующийся на Ближнем Востоке, научный сотрудник Иерусалимского института стратегических исследований
Атака ХАМАС из Газы 7 октября и возникшая в результате этого военно-политическая ситуация отражают возвращение на центральную сцену в регионе двух взаимосвязанных явлений. Это, во-первых, иранский проект уничтожения Израиля путем ведения длительной войны, поддерживаемой клиентскими и марионеточными организациями и направленной в основном против гражданского населения Израиля, и, во-вторых, популярность на низовом уровне в регионе исламистской и антизападной политики и, как следствие, сохранение активности и доминирования исламистских милитаризованных политических движений в арабоязычном мире. Именно встреча этих двух процессов и сделала возможным наступление ХАМАС.
Поэтому, чтобы понять суть происходящего, стоит более подробно рассмотреть каждое из этих явлений и попытаться понять характер взаимосвязи между ними.
Реальная роль Ирана в неожиданном нападении ХАМАС остается предметом спора. Но спор относится лишь к деталям, а именно — к степени участия или неучастия Ирана в принятии тактических решений в режиме реального времени в день нападения и в период, непосредственно предшествовавший ему.
Убедительных доказательств здесь пока нет. Однако не вызывает сомнений тот факт, что военный потенциал ХАМАС является результатом связи движения с Ираном.
Союзники и друзья ХАМАС
Несколько государств можно назвать союзниками или друзьями ХАМАС, которые оказывают ему помощь или поддержку в дипломатической и экономической сферах. Одним из таких друзей является Турция (и эта дружба сохраняется, несмотря на сближение Турции с Израилем). Еще одним другом является Катар, где проживает руководство ХАМАС и чьи государственные СМИ поддерживают это движение. Но единственным союзником, предлагающим военную помощь и ноу-хау, является Иран. Ракетный потенциал ХАМАС — результат иранской помощи.
Учитывая тщательное наблюдение Израиля за Газой, можно с большой долей уверенности утверждать, что подготовка к нападению 7 октября (например, обучение использованию парапланов) проходила за пределами сектора. Поставки ХАМАСу иранских ракетных комплексов большой дальности «Фаджр» и сирийских М-302 — очевидный результат альянса с Ираном. То есть военный альянс между Ираном и ХАМАС не оспаривается, и возможности, вытекающие из этого альянса, были важны для атаки 7 октября.
Почему Иран участвует в этом альянсе? Иран проецирует власть на весь регион, используя марионеточные, почти исключительно исламистские военно-политические организации. Корпус стражей исламской революции (КСИР) разработал методику сочетания политической и полувоенной силы, адаптированную к местным условиям, которая не имеет аналогов на Ближнем Востоке. Она принесла Тегерану власть и влияние в Йемене, Ираке, Сирии, Ливане и секторе Газа.
В отношении Израиля исламистский Иран придерживается точки зрения, выработанной в свое время арабским национализмом: он считается по природе своей слабым обществом, защищенным мощными военными технологиями. Поэтому стратегия заключается в том, чтобы обойти технологическую стену и нанести удар по самому гражданскому обществу. Для этого предпринимается попытка окружить Израиль территориями, контролируемыми военизированными сателлитами Тегерана. В настоящее время эта задача находится на весьма продвинутой стадии: иранские прокси контролируют Ливан и Газу, имеют свободу действий в Сирии и Ираке, а также, судя по всему, имеют доступ к Западному берегу реки Иордан через Сирию и Иорданию.
В последние годы Израиль уделял основное внимание иранской ядерной угрозе. Однако ядерные амбиции в основном служат подстраховкой, при помощи которой может быть реализована изложенная здесь стратегия. Характер и форма этой стратегии игнорировались или отбрасывались. Замысел иранцев состоит в том, чтобы постоянными преследованиями и периодическим насилием со стороны этих военизированных формирований постепенно сделать израильское общество несостоятельным, поскольку нормальная жизнь для израильтян станет невозможной. Вряд ли стоит говорить, что теракт 7-го октября рассматривается как важный эпизод в этом процессе.
Иранский проект, разумеется, осуществим только в том случае, если он сможет найти желающих рекрутов среди арабо-мусульманского населения, на которое он стремится оказать влияние. В пользу этого говорит тот факт, что политика исламизма не имеет аналогов по популярности и легитимности на местах в Леванте и Ираке. От Египта до Ирака, включая Западный берег реки Иордан, Газу, Ливан и Сирию, исламизм не имеет серьезных конкурентов на обывательском уровне. В минусе Ирана то, что он является шиитской державой. Это ограничивает его привлекательность. Но Тегеран стремится вложить значительные средства в палестинское дело, пытаясь нивелировать это ограничение, превратив флаг якобы панисламского проекта в свой собственный. Успехи в этом направлении были ограниченными, о чем свидетельствует резкая потеря популярности среди суннитского арабского населения в период «арабской весны», когда он поддержал режим Асада в подавлении суннитского исламистского восстания.
Тем не менее Иран продолжает (вероятно, с некоторым основанием) верить в панисламистскую привлекательность палестинского дела на уровне народных масс в арабском и более широком исламском мире и, следовательно, продолжает вкладываться в него.
В результате, как показала ситуация в секторе Газа в этом месяце, наплыв исламистской воинственности снизу и иранская государственная поддержка сверху превращаются в физическую силу, обладающую значительным убийственным потенциалом.
Несмотря на существенный шиитско-суннитский раскол, эта встреча во многом закономерна. В конце концов, Исламская Республика Иран сама является продуктом тех же сил исламского возрождения на Ближнем Востоке, поднявших голову в последние полвека, что и анклав ХАМАС в Газе.
Важно понимать природу и масштабы этого проекта, поскольку он является главным вызовом усилиям Израиля, Объединенных Арабских Эмиратов, саудовского кронпринца и других стран по продвижению диаметрально противоположного видения региона. Это видение ставит во главу угла коммерцию, мирное экономическое и общественное развитие, а также уважение к традициям.
Победа этого видения, во многом сопоставимого с мышлением, лежащим в основе развития азиатских государств и экономик в последние десятилетия, на Ближнем Востоке отнюдь не гарантирована. Контрпроект государств и движений политического ислама обладает собственным значительным потенциалом.
События 7 октября и последовавшая за ними более масштабная борьба станут одним из эпизодов этого более широкого противостояния. От его исхода, вероятно, зависит будущее Ближнего Востока.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк