С такими евреями не нужны антисемиты
Недавние праймериз в ряде штатов США, на мой взгляд, являются еще одним примером того, как евреи осуждают евреев
Известная писательница и философ Ханна Арендт присутствовала на процессе над Эйхманом в начале 1960-х годов, слушая показания архитектора «окончательного решения еврейского вопроса». Выслушав показания множества свидетелей-евреев, она пришла к выводу, который и сегодня остается весьма спорным. Если кратко, она утверждала, что юденраты ускорили осуществление «окончательного решения еврейского вопроса».
Сегодня историки, как правило, более благосклонно относятся к действиям юденратов во время войны. Сразу после войны некоторые члены юденратов были убиты выжившими в лагерях для перемещенных лиц. В 1950-х годах другие предстали перед судом в Израиле. Сегодня многие историки менее склонны к осуждению и подчеркивают неразрешимые моральные дилеммы, с которыми столкнулись члены юденратов. Они просто говорят: это было сложно.
Я менее склонен к осуждению, чем раньше. Каждый случай, несомненно, сложен, но то, что мы наблюдаем сегодня, после 7 октября, показательно. Мы видим, как евреи встают на сторону ХАМАСа, «Хезболлы» и Ирана, превращаясь при этом в яростных противников Израиля.
Недавние праймериз в ряде штатов США, на мой взгляд, являются еще одним примером того, как евреи осуждают евреев.
Брэд Ландер, победивший действующего члена Палаты представителей Дэна Голдмана на праймериз в Нью-Йорке, в значительной степени построил свою кампанию на нападках на Израиль. С одной стороны, Ландер заявляет, что гордится своим еврейским происхождением. С другой стороны, он, похоже, не хочет иметь ничего общего с еврейским государством.
Он нападал на своего оппонента, человека с солидным опытом работы в Конгрессе и на государственной службе, за то, что тот, не дай бог, является сионистом. Он также критиковал его за принятие так называемых «грязных денег» от якобы «злого» AIPAC, несмотря на то, что принятие поддержки от AIPAC совершенно законно и в деятельности AIPAC нет ничего принципиально неправильного.
Ландер напоминает мне главу юденрата Лодзинского гетто Мордехая Румковского. Румковский считал, что представляет свой народ, и сильно переоценивал своё влияние. Он тесно сотрудничал с нацистами, снабжал их списками евреев для депортации и проявлял склонность к садизму. Его гетто просуществовало дольше других, его ликвидировали в 1944 году, но и он в конечном итоге стал жертвой. Он никогда не был настоящим соратником нацистов, хотя сам — и многие евреи вокруг него — предпочитали считать иначе.
На прошлой неделе, выступая с трибуны, мэр Зохран Мамдани, поддерживавший Ландера, тепло обнял его. Однако его жена отказалась последовать его примеру. Для неё еврей — это еврей, независимо от того, как он себя воспринимает.
Сенатор Берни Сандерс лидирует среди тех, кто гордится своей еврейской идентичностью, но, на мой взгляд, постоянно подрывает позиции Израиля. Он часто одним из первых вносит резолюции, осуждающие Израиль или стремящиеся ограничить оружие для самообороны. Создается впечатление, что он чувствует себя обязанным снова и снова доказывать свою антисионистскую позицию.
Сандерс напоминает мне Видкуна Квислинга, возглавлявшего оккупированную нацистами Норвегию во время войны. Квислинг утверждал, что действовал в интересах Норвегии, тогда как на самом деле служил своим собственным интересам и амбициям. После войны он был осужден и казнен за государственную измену.
Возможно, когда-нибудь в некоторых еврейских кругах слово «Квислинг» будет заменено на «Сандерс».
Меня глубоко беспокоит деятельность организации «Еврейский голос за мир» и растущее число студентов-евреев, присоединяющихся к антиизраильскому активизму. Признаю, я считаю, что мы, еврейская община, должны также заглянуть внутрь себя и принять на себя часть ответственности. Многие из этих студентов изучали Холокост и узнавали об Израиле в детстве. Во многих их домах Израиль и Холокост были центральными темами. Как сообщество, мы должны спросить себя, что пошло не так.
Однако это тема для другого разговора.
Тем не менее я считаю, что некоторые из этих активистов представляют собой худшее из худшего в своей риторике и действиях против Израиля. Одна из крупнейших организаций, «Еврейский голос за мир» (которую я бы переименовал в «Евреи за уничтожение Израиля»), напоминает мне евсекции первых лет существования Советского Союза. Евсекции были еврейскими отделами Коммунистической партии, отвечавшими за еврейскую жизнь в СССР. Их конечной целью было искоренение всех форм иудаизма и «перевоспитание» еврейских масс в коммунистическом духе.
В значительной степени им это удалось. Им это удалось до такой степени, что сама Евсекция была распущена в 1929 году, а многие из её лидеров впоследствии были казнены или подвергнуты чисткам во время сталинского террора 1930-х годов.
Вот вам и заявления о том, что они говорят от имени еврейского народа.
В гетто Торчина, где выжила моя мать, нацисты назначили главой юденрата бедняка. Его главной задачей был постоянный сбор «налогов» для нацистов: одежды, украшений, денег, всего ценного. Он выполнял свои обязанности с алчностью. Он выжил, подкупив нациста, чтобы тот спрятал его незадолго до ликвидации гетто.
Во время моего визита в Торчин в 2001 году с матерью крестьяне, ставшие свидетелями массового убийства, рассказали мне, что после войны этот бывший глава юденрата вернулся со своей матерью. Он велел ей остаться в крестьянском доме, пока он сам отправится в лес, раскопает тайник и вернет ценности, которые он спрятал во время войны.
На что только не готовы пойти некоторые из наших собственных людей ради власти, денег или просто ради собственного спасения! Как легко принципы могут быть скомпрометированы эгоизмом, страхом и личной выгодой!
Мы живем в опасные времена. Неприятно наблюдать за тем, на что, на мой взгляд, готовы пойти некоторые из наших соплеменников, чтобы продать свою душу. История показывает, что такие решения никогда не заканчиваются хорошо.
Когда же мы наконец извлечем уроки из нашей истории?
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Карта New York Times рассказывает об истории иммиграции в Америку. Где же евреи?
Массы еврейских иммигрантов из Восточной Европы считали, что «идея жить как полностью принятые американцы, придерживающиеся универсальных ценностей, — это фантазия, которую могли позволить себе только преуспевающие немецкие евреи»
«Город без евреев» — так называются сатирический роман Гуго Беттауэра, опубликованный в 1922 году, и готовящаяся к выходу книга Дугласа Смита, посвящённая истории Вены при нацистах.
Так же можно было назвать картографический материал, опубликованный газетой New York Times накануне праздника 4 июля.
«Как нация иммигрантов отслеживает свои корни» — это прекрасный мультимедийный материал, в котором американцы представлены в соответствии с их этническим происхождением и иммиграционными корнями. Этот материал, воспевающий разнообразие, включает 200 «уникальных идентичностей», представленных во всех 50 штатах: скандинавы на Верхнем Среднем Западе, афроамериканцы на Юге, мексикано-американцы на Юго-Западе, португальцы вдоль побережья Новой Англии, йеменские иммигранты и их потомки в Детройте, а также коренные американцы, проживающие по всей стране, которая когда-то принадлежала им.
«Во многом то, что мы видим, — это история иммиграции», — объясняют авторы Альберт Сан, Джефф Адельсон и Ларри Бьюкенен. В сопровождающей карту статье далее описываются взлеты и падения миграционных потоков, включая всплеск на рубеже XX века и нынешние репрессивные меры в отношении беженцев, просителей убежища и даже натурализованных граждан.
Но если увеличить масштаб карты, становится заметно одно существенное упущение: евреи. Наведите курсор на Манхэттен, где проживает одна из крупнейших еврейских общин в мире, и вы обнаружите районы, в которых 20% или более жителей составляют китайцы, пуэрториканцы, афроамериканцы, доминиканцы, немцы и итальянцы. При этом явно отсутствуют евреи.
Читатели это заметили, и в разделе комментариев появилось немало жалоб. «Этот анализ полностью игнорирует потомков еврейских иммигрантов из Восточной Европы», — написал AKJersey.
«Я — еврейка, потомок иммигрантов из Германии и с территории современной Беларуси. Я считаю, что евреев как группу следует определять именно так, а не как иммигрантов с той или иной политической идентичностью», — считает Hannah Banana.
В ответ Адельсон отметил, что карта основана на данных Бюро переписи населения, «которому законом запрещено задавать вопросы о религиозной принадлежности».
Он, конечно, прав. Как пояснили в Pew Research Center, «руководители еврейских организаций в США в годы после Холокоста выражали беспокойство по поводу перспективы официального подсчёта религиозных групп, опасаясь, что это может привести к антисемитизму и позволить правительству отслеживать их».
Адельсон также предвосхитил вопросы читателей, которые могли бы спросить, почему они просто не дополнили карту другим набором данных. «Хотя существуют частные опросы, в которых действительно задаются вопросы о религии, — написал он, — они, к сожалению, не предоставляют того уровня детализации, который был необходим нам для этого проекта».
Если евреи и появляются на карте, то только в соответствии с гражданскими идентичностями, дополняющими их еврейство — на Лонг-Айленде и в Лос-Анджелесе видны скопления иранцев, в число которых, без сомнения, входит многочисленная персидско-еврейская диаспора, а узбеки в Квинсе, должно быть, являются бухарскими евреями. «Израильтяне» — это категория, включенная в перепись, и на карте показано удивительно большое количество скоплений израильтян от Нью-Йорка до Флориды и Калифорнии.
Из-за этого упущения в проекте карты отражены представления о еврейской идентичности, которые часто ставят в тупик демографов и даже самих евреев. Хотя миллионы евреев эмигрировали с территории Российской империей (в статье упоминаются «погромы» без указания, кто был их жертвами), большинство из них скорее идентифицировали себя как евреев, чем как русских, поляков, румын, литовцев. Как объясняли Чарльз Либман и другие еврейские социологи, еврей может быть россиянином или поляком по гражданству, но еврейская идентичность — это параллельная, устойчивая принадлежность к глобальному народу, не ограниченному рамками национального государства.
Отчасти это связано с самоосознанием, а отчасти — с давлением со стороны национальных государств, которые никогда полностью не принимали евреев в качестве граждан или, по крайней мере, граждан с полными, неотъемлемыми правами.
Евреи в Черте оседлости — российском регионе, где еврейские подданные были вынуждены жить на протяжении более века, — «одновременно были подданными царя и членами корпоративного образования, определяемого законом, местом жительства и обычаями», — писал Бенджамин Натанс в своей книге 2010 года «Beyond the Pale» («За пределами Черты оседлости»).
Идея о том, что «еврей» — это идентичность, которая сохраняется вне зависимости от государств, языков и границ, всегда была источником путаницы и даже причиной преследований. Она использовалась для оправдания притеснения евреев и лишения их гражданских прав евреев, и образовался порочный круг: евреи, которым отказывали в полном гражданстве, признавали свою инаковость; в свою очередь, их инаковость использовалась как предлог для их исключения из общества. Путаница сохраняется и по сей день. Когда мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани заявляет, что он не может поддерживать «государство, которое отдает предпочтение одной религии перед другой», его критики-евреи видят в этом принципиальную ошибку. «Еврейство — это и религия, и нация, — написал в ответ израильский журналист Надав Эяль. — Это различие важно, потому что сведение еврейства к религии лишает евреев коллективных прав».
Безусловно, многие евреи сопротивлялись такому представлению о еврейской национальности: на протяжении десятилетий еврейские иммигранты из Германии яростно отстаивали свою принадлежность к Германии, а затем и к Америке. Они предпочитали представлять еврейство как религию, набор верований и моделей поведения, аналогично протестантизму, и отвергали движения (особенно сионизм), согласно которым евреи являются каким-то особым народом, а не в первую очередь гражданами страны, в которой они живут. Но, как объясняет журналист Николас Леманн, автор недавних мемуаров о своей ассимилированной немецко-еврейской семье, эта версия еврейства как веры работала только до тех пор, пока этого не произошло.
Массы еврейских иммигрантов из Восточной Европы считали, что «идея жить как полностью принятые американцы, придерживающиеся универсальных ценностей, — это фантазия, которую могли позволить себе только преуспевающие немецкие евреи». Подъем нацизма убедительно и жестко продемонстрировал пределы принадлежности к еврейской общине, и Израиль, как написал Леманн на этой неделе в статье для New York Times, «затронул глубокое коллективное стремление к самоопределению, к самозащите, к свободе от вечного статуса изгоя».
Америка, тем временем, оказала евреям радушный прием, который они встречали лишь в немногих других местах, не требуя, чтобы они отказались от того, что Луис Д. Брандейс назвал их «самобытной национальностью». «Испытав на себе тяжесть преследований и дискриминации, евреи увидели в основополагающих идеалах Америки нечто редкое в истории человечества: возможность быть частью общества, не отказываясь от своей идентичности», — говорится в открытом письме, написанном в честь 250-летия независимости США и подписанном видными лидерами американского еврейства. Возможно, они покинули Россию как евреи, но на остров Эллис прибыли как американцы.
Данные опросов показывают, что большинство американских евреев комфортно ощущают себя в этой смешанной идентичности: они евреи в душе, если не в вере, чувствуют себя как дома в Америке и эмоционально привязаны к Израилю. New York Times справедливо отмечает, что данные переписи не отражают этих нюансов самоидентификации и что сами евреи не уверены, что хотят, чтобы эти данные были легкодоступными. Тем не менее пустые участки на карте — будь то Верхний Вест-Сайд в Манхэттене или кондоминиумы в Южной Флориде — вызывают недоумение. Times называет эту особенность «историей иммиграции в Америке». Неоспоримый вклад евреев в социальную, культурную, интеллектуальную и экономическую жизнь Америки — неотъемлемая часть этой истории, даже если он не укладывается в четкие рамки.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда