С уходом Орбана Израиль лишился ключевого союзника в ЕС
С уходом Орбана с поста премьер-министра после выборов Израиль оказывается в совершенно ином европейском ландшафте
Амихай Штейнвнешнеполитический обозреватель Kan 11, IPBC
На протяжении 16 лет Виктор Орбан поддерживал оперативную связь с Иерусалимом. Израиль мог рассчитывать на него, находившегося в самом сердце Европейского союза. Будь то блокирование критических резолюций в Брюсселе или отклонение антиизраильских решений, премьер-министр Венгрии был не просто союзником — он был стратегической страховкой.
С уходом Орбана с поста премьер-министра после выборов Израиль оказывается в совершенно ином европейском ландшафте. «Автоматическое вето», которым Иерусалим пользовался на протяжении более десяти лет, испарилось в одночасье.
«Мы должны четко понимать, что здесь произошло, — сказал Алон Ушпиз, бывший генеральный директор Министерства иностранных дел Израиля и глава Alon International Bridgeways, Moonshot-Space International Strategy and Governmental Affairs. — Израиль только что потерял важный актив. Это был ресурс, который исчез вчера. Отныне его просто больше не существует».
В течение многих лет Венгрия являлась для Израиля своего рода «ветом-лайт». Она действовала в ЕС аналогично США в Совете Безопасности ООН. Всякий раз, когда ЕС предпринимал шаги по введению санкций против Израиля, маркировке продуктов из поселений или вынесению резких осуждений военных операций, Будапешт был готов нарушить консенсус.
«Зачастую они даже не ждали, пока мы их попросим, — сказал Яаков Хадас, бывший израильский посол в Будапеште. — Они сами понимали, что нужно делать. Если мы о чем-то просили, мы почти всегда это получали».
«Это не всегда происходило автоматически, но было максимально близко к этому. Когда мы в них нуждались, они были рядом. Мы знали, что они всегда нас поддержат. Сейчас же мы находимся в совершенно иной ситуации. Сейчас мы гораздо больше зависим от доброй воли — и от той силы убеждения, которой мы обладаем в отношениях с другими игроками», — рассказывает Ушпиз.
Хадас вспоминает, что Орбан рассматривал Нетаньяху не просто как коллегу, но как наставника: «Я наблюдал это во время COVID-19. Орбан действовал точно так же, как Нетаньяху. Он был первым в Европе, кто уловил концепцию Нетаньяху о том, что вакцина — единственный выход. Он буквально повторял слова Нетаньяху по венгерскому телевидению. Он смотрел на мир через ту же призму».
Хадас отметил, что симпатия венгров к Израилю имеет глубокие корни: «Венгры чувствуют себя одинокими в этноязыковом плане. Они видят параллели в наших проблемах, особенно в вопросе миграции. Когда они строили свой 150-километровый пограничный забор, то брали за образец наши “умные заборы”. Они не видели разницы между нашим противостоянием террору и своей борьбой с неконтролируемой миграцией. С их точки зрения, это одна и та же борьба за национальное выживание».
Одной из причин, по которой альянс Израиля и Венгрии был столь эффективным была готовность Орбана раздражать «старую гвардию» ЕС в лице Германии и Франции. Хадас использовал едкую метафору, чтобы описать динамику власти в Брюсселе: «Есть старая английская поговорка: “Дети не должны открывать рот, пока с ними не заговорили”. В ЕС Венгрия была маленьким ребенком. Великие державы («родители») ожидали, что она будет следовать правилам и молчать. Но Орбан отказался. Он начал игру совершенно иного масштаба, учитывая размеры Венгрии».
В виде Вишеградской группы (V4) (Польша, Чехия, Словакия и Венгрия) Орбан сформировал силовой блок, который «старый ЕС» не мог игнорировать. «За это они его ненавидели», — добавил Хадас.
«Даже если бы вы были самым милым человеком в мире и не выглядели как «антисемит», вас все равно распяли бы, если бы вы были венгром, потому что вы нарушали порядок. Ordnung muss sein. («Должен быть порядок»). Орбан нарушил этот порядок, и Израиль оказался в выигрыше».
Однако за это неповиновение пришлось заплатить. Ушпиз отмечает, что полная идентификация Израиля с «трамповским» крылом американской политики, которое также поддерживал Орбан, сделала Иерусалим уязвимым в европейском контексте после ухода Орбана и Трампа.
«В ЕС Израиль считается страной, полностью поддерживающей Трампа, — отметил Ушпиз. — А Трамп воспринимается как очень серьезная проблема. Если добавить к этому текущую обстановку — еврейский террор на Западном берегу, отсутствие прогресса в палестинском вопросе — то получается рецепт катастрофы».
Ушпиз особенно обеспокоен тем, что ЕС теперь начнет препятствовать участию Израиля в важных гражданских проектах: «Если будет нанесен удар по соглашению “Открытое небо” или исследовательским программам Horizon, Израиль окажется в серьезной беде. Мы не можем рассматривать Европу как тактическую проблему, где мы просто бегаем от одного небольшого пожара к другому. Речь идет о стратегических интересах».
Остается вопрос, было ли решение Нетаньяху поставить так много на карту Орбана ошибкой. Во время избирательной кампании в Венгрии Нетаньяху открыто поддерживал его, даже когда опросы показывали, что власть Орбана слабеет.
«Если судить по результатам, это явно была ошибка, — прямо заявил Ушпиз. — Если бы Орбан победил, я бы сказал вам, что это не было ошибкой. Но во внешней политике судят по результатам. Мы поставили на лошадь, которая проиграла, и теперь нам приходится иметь дело с новой реальностью».
Ушпиз также критически относится к тому, что он считает отсутствием последовательной израильской стратегии в отношении Европы. «Я не уверен, что у Израиля вообще есть организованная стратегия в отношении Европы, — сказал он. — Мы были слишком заняты другими делами и относились к Европе как к игре в “защиту”. Невозможно управлять отношениями с целым континентом с помощью тактических “пожарных” мер премьер-министра».
Ушпиз предупредил, что потеря этого дипломатического щита происходит в самый неподходящий момент. С момента массового убийства 7 октября и последовавшей за ним войны между Израилем и ХАМАСом отношения с ЕС находятся на нисходящей траектории уже три года, что усугубляется напряженностью вокруг Западного берега и идентификацией Израиля с администрацией Трампа. «Проблемы накапливаются. И теперь инструмент, который был у нас в арсенале для решения этих проблем, то есть Орбан, исчез».
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Как ЦАХАЛу решить проблему дефицита личного состава?
Чтобы решить проблему нехватки личного состава, Даян предложил внести некоторые коррективы в существующую структуру вооруженных сил
Яаков Лапиннаучный сотрудник Центра стратегических исследований им. Бегина-Садата
Интенсивная война на нескольких фронтах поставила вопрос о потребностях Армии обороны Израиля в наращивании личного состава в центр внимания всей страны.
25 марта начальник генштаба генерал-лейтенант Эяль Замир предупредил правительство о том, что резервисты переносят крайние нагрузки: «Я поднимаю 10 красных флагов», — заявил он в интервью 13 каналу. По оценкам Замира, армия нуждается примерно в 15 тысячах дополнительных солдат, в том числе в восьми тысячах в боевых частях.
По словам нескольких отставных генералов, нехватка личного состава является результатом множества факторов, которые можно частично компенсировать призывом ультраортодоксов, что может дать приращение личного состава, равное двум дивизиям, однако эта проблема гораздо шире.
Генерал-майор в отставке Узи Даян, бывший заместитель начальника генштаба и экс-глава Управления планирования ЦАХАЛа, опроверг мнение о том, что неудачи 7 октября 2023 года были вызваны нехваткой личного состава. Он сказал, что численность регулярной армии, которая отвечает за первые 24 часа любого конфликта, на самом деле ежегодно увеличивается из-за увеличения сроков призыва. «Вопрос в том, что они делают с этими силами, какова их боеготовность», — сказал он.
Даян утверждает, что нехватка солдат в первую очередь ощущается в операциях по обеспечению безопасности и обороне территорий, где используются главным образом резервисты. Этот дефицит является результатом долгосрочных стратегических расчетов, проводимых сменяющими друг друга военными и политическими руководителями: «Действительно, наблюдался спад, который в основном был концепцией нескольких поколений... концепция заключалась в том, что такое количество резервных подразделений не требуется, и что можно справиться [таким образом] в ситуации, когда вы ведете боевые действия на двух фронтах».
Согласно этой доктрине, Армия обороны Израиля может обороняться на одном фронте, одерживая решительную победу на другом, а затем соответствующим образом перебрасывать силы на первый фронт. Однако эта концепция не учитывала эволюцию регионального ландшафта угроз, в частности, усиление иранского «огненного кольца», в которое входят хорошо вооруженные террористические группировки на территории Ливана, Газы, Йемена и Ирака. Даян сказал, что основная неудача носила не просто концептуальный, но и глубоко психологический характер. Стратегии были направлены на сдерживание, а не на решительную победу.
Эту точку зрения разделяет полковник в отставке Ханан Шай, научный сотрудник Института национальной безопасности и сионистской стратегии «Мисгав», член комиссии, расследовавшей итоги Второй ливанской войны 2006 года. Шай объяснил нынешнее затруднительное положение фундаментальными изменениями в доктрине ЦАХАЛа: «Проблема возникла в результате того, что государство Израиль, по сути, отказалось от своей концепции национальной обороны, которая гласила, что, поскольку оно не может вести длительные войны, а также не обладает достаточной протяженностью территории, чтобы отражать атаки, оно будет устранять угрозы в зачаточном состоянии за пределами своих границ короткими войнами на вражеской территории».
По словам Шая, в конце прошлого века ЦАХАЛ превратился в «армию сдерживания». Эта перемена означала, что военные предпочли оставить вражеские формирования нетронутыми по ту сторону границы, полагаясь на ответные удары, которые повлияют на готовность противника сражаться, а не на его физические возможности для этого. Этот подход оказался провальным, поскольку ХАМАС и «Хезболла» создали значительные маневренные наземные силы, способные осуществлять внезапные вторжения.
По словам Шая, отказ от доктрины быстрых и решительных войн непосредственно усугубил кадровый кризис: «Невозможно защитить узкую границу, которая была оборудована для борьбы с одиночными террористами».
По словам Шая, нынешняя ситуация, характеризующаяся затяжной войной, в которой задействованы резервисты, является прямым следствием неспособности добиться быстрых военных побед. «Начальник штаба должен прежде всего сократить количество войн, — заявил Шай по поводу комментариев Замира о нехватке личного состава. — Если он сократит количество войн, то не будет такой большой проблемы с количеством призывников».
Чтобы решить проблему нехватки личного состава, Даян предложил внести некоторые коррективы в существующую структуру вооруженных сил. Наиболее неотложной мерой, по его мнению, является увеличение срока обязательной службы для обычных призывников. Он подсчитал, что продление срока регулярной службы гораздо эффективнее и экономически целесообразнее, чем постоянная мобилизация резервистов: «Солдат-срочник заменяет 11 резервистов в год». Он отметил, что солдаты на срочной службе не нуждаются в длительной подготовке перед развертыванием.
Кроме того, Даян выступает за активное перераспределение персонала, чьи функции устарели или неэффективны. Он указывает на личный состав ВМФ, в частности на тех, кто служит на ракетных катерах: «Интересно проверить, сколько ветеранов боевых ракетных катеров, служивших на них, не служат в резерве». И поскольку резервных ракетных катеров нет, эти подготовленные бойцы совершенно не используются.
Даян также подчеркнул потенциал некоторых демографических групп, таких как ветераны ультраортодоксального батальона «Нецах Иегуда», ранее известного как «Нахаль харедим»: «Когда началась война и внезапно возник дефицит личного состава, был создан резерв из ветеранов “Нецах Йехуда”», — отметил Даян, что привело к формированию нескольких новых батальонов.
Он также выступает за расширение программы «Шлав Бет», которая позволяет иммигрантам, вышедшим из призывного возраста, пройти ускоренную подготовку для службы в резерве — программа, которая в прошлом часто ограничивалась или закрывалась.
Наиболее спорным аспектом дискуссии о человеческих ресурсах остается призыв ультраортодоксальных (харедим) мужчин. Признавая глубокие политические и социальные сложности, Шай предлагает радикальное структурное решение для интеграции этой демографической группы. Признавая, что главная проблема харедим — это культурная интеграция, Шай предложил создать отдельную, параллельную военную организацию исключительно для харедимного населения.
«Создать ещё одну армию прямо рядом с ЦАХАЛом… Создать свою собственную армию со своим собственным командованием, — предложил он. — Эта сила будет действовать в соответствии с государственным законодательством, но сохранит абсолютную культурную изоляцию, позволяя новобранцам служить, не поступаясь своим образом жизни. Единственное, что от них требуется, — это способность участвовать в боевых действиях», — сказал Шай.
JNS, перевод Ларисы Узвалк