Самая первая маца
Празднование Песаха означает вовлечение в него и других
Йоси Гольдманпочетный раввин конгрегации Sydenham Shul в Йоханнесбурге и президент Раввинской ассоциации ЮАР
В каком месте в Торе впервые упоминается маца? Нет, не в истории Исхода. В книге Исход это слово вообще не встречается. Самое первое упоминание о маце содержится в книге Бытие (19:3), когда два ангела приходят в Содом, чтобы уничтожить город и спасти Лота и его семью.
Лот вырос в доме своего дяди Авраама и научился у него гостеприимству. Поэтому он пригласил этих странников к себе домой: «Он устроил им пир и испек для них мацу…». Раши говорит, что тогда был Песах. Предположительно, Лот узнал об этом празднике от Авраама, который, благодаря своему пророческому прозрению, предвидел образ жизни, установленный Торой, задолго до того, как он был дан.
Только спустя поколения, накануне Исхода из Египта, израильтянам было велено испечь мацу в преддверии их поспешного бегства и взять её с собой в путешествие по пустыне.
Раввин Яаков Душински, покойный председатель раввинского суда Кейптауна, делает следующее важное наблюдение. Неслучайно маца гостеприимства предшествует маце свободы. Причина в том, чтобы научить нас тому, что мы не можем по-настоящему наслаждаться собственной свободой, если сначала не поделимся ею с другими.
Задолго до того, как маца стала символом свободы и независимости от чужеземного господства, Тора упоминает её как символ гостеприимства, так что даже в нечестивом городе Содоме Лот оставался верен традиции доброты Авраама.
Истинное освобождение — это не просто отсутствие рабства. Быть свободным означает быть человеком, обладающим подлинными человеческими чувствами любви, заботы, сострадания, доброты и щедрости. Маца Лота символизирует, что гостеприимство — это первый шаг к превращению эгоистичного рабства в искреннюю и подлинную дружбу.
Итальянский писатель и ученый-химик Примо Леви, переживший Освенцим, рассказывает историю о том, как в январе 1945 года нацисты покинули концлагерь в ожидании его освобождения русскими. Остались только больные и те, кто не мог двигаться. Леви описывает, как он и двое других выживших разожгли огонь, чтобы согреть своих сокамерников.
«Когда печь начала распространять тепло, казалось, что-то успокоилось в каждом из них», — писал он. Один из выживших предложил каждому из нас дать по ломтику хлеба тем, кто помог разжечь огонь и принес им спасительное тепло в ту суровую европейскую зиму.
Леви пишет, что еще днем ранее такой жест был бы немыслим. В лагерях действовал неписаный закон: «Ешь свой хлеб, а если можешь, то и хлеб соседа». Готовность поделиться своими скудными пайками хлеба с другими была мощным доказательством того, что похожие на зомби заключенные снова становятся людьми.
Вот почему в самом начале пасхального седера мы провозглашаем: «Пусть все голодные придут и поедят».
Конечно, это не самое подходящее время. Это следовало сделать несколько недель назад; в конце концов, вы уже сидите за пасхальным столом. И теперь вы приглашаете гостей?
Ответ в том, что мы напоминаем себе, что седер без гостей — это не седер. Гостеприимство должно предшествовать свободе. Только если мы проявим доброту и гостеприимство, как Лот в книге Бытия, мы сможем перейти к празднованию Мацы Свободы. Когда мы делаем это приглашение, внезапно «хлеб скорби» превращается в «хлеб гостеприимства и свободы».
Позже, во время седера, мы встаём и открываем дверь пророку Элияху. Некоторые раввины предполагают, что, приглашая всех голодных присоединиться к нам, мы также должны открывать дверь, как мы это делаем для Элияху. Если мы действительно хотим помочь нуждающимся, то наши двери и сердца должны быть открыты, и все, кто желает отпраздновать, должны быть приглашены.
Если какой-либо из наших праздников действительно посвящен единению и чувству общности, то это Песах. В то время как благотворительность является основополагающей в еврейской жизни, перед праздником существует особая мицва: обеспечить «маот хиттим», буквально «деньги на пшеницу» (которые используются на еду или благотворительность перед праздником), но в переносном смысле — средства для того, чтобы бедные тоже могли отпраздновать Песах. В конце концов, это самый дорогой из еврейских праздников.
Прежде чем мы сможем отметить свой собственный праздник свободы, мы должны знать, что выполнили свой долг: помогли другим тоже почувствовать себя свободными.
Приглашаем ли мы менее обеспеченных присоединиться к нам на седере или нет, от нас ожидается, что мы внесем свой вклад в местный благотворительный фонд в наших общинах, чтобы помочь менее обеспеченным приобрести необходимые для Песаха продукты.
Да удостоимся мы праздновать Песах и наслаждаться мацой свободы со своими семьями. И пусть мы позаботимся о том, чтобы у каждого еврея было все необходимое для празднования Песаха в свободе. Пусть наша Маца Сострадания принесет Мацу Свободы каждому.
JNS, перевод Якова Скворцова
ДНК-тест от Такера Карлсона и старые «теории»
У хазарской теории оказалась необычайно стойкая «загробная жизнь»
Дэвид Чарльз Поллакв прошлом редактор и автор Forward, в настоящее время работает юристом в Нью-Йорке
Должны ли израильтяне доказывать свое происхождение с помощью ДНК-теста? Такер Карлсон, похоже, так считает.
В своем интервью с послом США в Израиле Майком Хакаби, широко освещавшемся в связи с геополитическими конфликтами вокруг Ирана, Газы и израильских границ, Карлсон резко отклонился от темы, более древней, чем любой нынешний политический спор: имеют ли вообще ашкеназские евреи, включая премьер-министра Биньямина Нетаньяху, «истинную связь» с Израилем.
Карлсон долго и упорно задавал Хакаби этот вопрос. В какой-то момент он спросил: «Почему бы нам не провести генетическое тестирование всех жителей страны и не выяснить, кто является потомками Авраама?» Затем последовало резкое замечание в адрес Нетаньяху: «Мы знаем, что семья Биби жила в Восточной Европе. Нет никаких доказательств того, что они когда-либо обитали там».
Хакаби возразил, отметив очевидную сложность: обращенные в иудаизм представители разных этносов. Позже он пошёл ещё дальше, осудив вопросы Карлсона как отголосок теории заговора о хазарах — утверждения о том, что ашкеназские евреи происходят не от древних иудеев Эрец Исраэль, а от населения средневекового тюркского государства, верхи которого якобы приняли иудаизм.
Карлсон ни разу не употребил слово «хазары». Ему это и не было нужно.
Этот приём знаком. Это проверка родословной: перенести аргумент с политики на происхождение, рассматривать нерешительность как доказательство. Теория меняется — расовая наука, колониальная риторика, средневековый заговор — но функция остаётся неизменной. Любой доступный инструмент направлен на одну и ту же цель: принадлежность к евреям, где бы они ни проживали.
Именно так и поступил Карлсон. И это заслуживает не просто опровержения, а разоблачения.
У хазарской теории оказалась необычайно стойкая «загробная жизнь». В своей книге «Тринадцатое колено» (1976) Артур Кестлер предположил, что обращенные в иудаизм хазары стали основой ашкеназского еврейства, якобы преодолев многие сотни миль до немецкоязычных городов Рейнланда после падения собственного царства в раннем Средневековье. Гипотеза Кестлера так и не получила широкого признания в научном мейнстриме. Однако в некоторых «темных кругах» она стала устойчивым аргументом — и удивительно гибким.
В левых кругах его использовали, чтобы представить ашкеназских евреев пришельцами, не имеющими корней в древнем Леванте и, следовательно, колониальных захватчиков. В крайне правых же их изображали как самозванцев, народ, не имеющий подлинных корней нигде. Разные мотивы, один и тот же вывод: принадлежность к еврейству всегда вызывает сомнения.
Однако современная наука придерживается совершенно противоположной точки зрения.
В 2001 году я писал об исследованиях по еврейской популяционной генетике, осуществленных доктором Гарри Острером и Нилом Ришем, тогда работавшими в Нью-Йоркском университете и Стэнфорде. Их работа показала, что ашкеназские евреи генетически ближе к другим еврейским популяциям (и по ряду анализов ближе к некоторым ближневосточным группам), чем к европейцам нееврейского происхождения или к тюркам. Ашкеназское происхождение отражает как ближневосточные корни, так и более позднее смешение, происходившее в Европе.
В этом нет ничего скандального. Это именно то, что предсказывает долгая история диаспоры.
Наиболее заметная из недавних попытка возродить хазарскую теорию была осуществлена в 2013 году, когда генетик Эран Эльхаик заявил, что ашкеназские евреи произошли в основном от хазар. Статья вызвала широкий резонанс, а затем подверглась шквалу методологической критики. Последующие исследования отвергли её выводы и подтвердили в значительной степени левантийское происхождение ашкеназской популяции.
Историк Шауль Штампфер из Еврейского университета опроверг аргумент Эльхаика. Разоблачая множество исторических ошибок в его основополагающих предположениях и обобщая критику со стороны различных генетиков, оспаривающих его методологию, Штампфер показал, что утверждение о хазарском происхождении рушится как с точки зрения исторических данных, так и на основе генетики. Действительно, Штампфер вполне обоснованно сомневается, обращались ли правители Хазарии вообще в иудаизм.
Но даже учёные, принимающие версию об обращении в иудаизм, обычно описывают это как явление, характерное для элиты. Они отвергают какик-либо предположения о глубокой и широко распространённой иудаизации населения Хазарии, не говоря уже о массовой миграции этих хазарских евреев из Каспийской степи в Центральную Европу.
Короче говоря, ни историография, ни генетика не подтверждают предположение Карлсона о том, что ашкеназы — это «фальшивые» евреи, чья связь с Землёй Израиля — современное изобретение.
Конечно, намёк Карлсона опирается не столько на данные генетики, сколько на внешние признаки: у многих ашкенази более светлая кожа, чем у большинства населения современного Ближнего Востока. Они обычно могут сойти за белых. Из этого следует, что они выглядят как европейцы, потому что они европейцы.
Но «белизна» — это социальная категория, а не генетический паспорт, и она особенно нестабильна в еврейской истории. Предположение о том, что ближневосточные предки должны были иметь темную пигментацию, совершенно неверно истолковывает историю этого региона. Среди населения Восточного Средиземноморья — ливанцев, сирийцев, палестинцев, друзов — всегда были люди со светлой кожей, светлыми глазами и светлыми волосами. География, миграция и обычные генетические вариации обусловливают широкий спектр вариабельности антропологических признаков.
Ашкеназские евреи в средневековой Европе тоже пережили серьёзные демографические «бутылочные горлышки». Когда небольшая исходная популяция вносит непропорционально большой вклад в последующие поколения, определённые черты усиливаются — в том числе и видимые. Это та же самая демографическая история, которая объясняет повышенный уровень некоторых генетических заболеваний в ашкеназских общинах. Она также помогает объяснить, почему некоторые внешние черты стали чрезмерно распространены.
На вопрос «Почему некоторые евреи выглядят как европейцы?» существует множество нормальных научных ответов. Ни один из них не подтверждает подразумеваемый вывод Карлсона.
Также стоит отметить, что визуальная логика Карлсона скрывает: значительная часть израильских евреев — мизрахи и сефарды, корни которых уходят в Марокко, Ирак, Йемен и Иран. Многие из них беженцы из стран с мусульманским большинством населения, произошедших из-за преследований в недавнем прошлом. Израиль — это не монохромный «белый» проект. Это собрание диаспор. Любой анализ, который рассматривает его иначе, не учитывает реальность, а является карикатурой.
Даже если бы Карлсон был прав в узком вопросе происхождения (а он не прав) его моральная логика всё равно весьма сомнительна.
Требование подтверждения происхождения по крови — это не нейтральный подход. Это политический инструмент: он превращает идентичность в судебное доказательство, рассматривает принадлежность как нечто, дарованное экспертом, и изображает еврейский народ виновным, пока не доказана невиновность. История уже видела это раньше. Холокост должен был окончательно решить один вопрос: расисты никогда не считали евреев белыми. Евреев клеймили как чужаков независимо от того, насколько светлой была их кожа.
Урок не в том, что наука не имеет значения. Урок в том, что недобросовестные деятели будут использовать любую доступную науку (или псевдонауку) для достижения заранее сделанного вывода. Расовая биология выполняла эту функцию в начале ХХ века. Хазарская теория выполняет её и сейчас.
Поэтому ответом не могут быть молчание или усталость. Необходима ясность. Доказательства имеют значение. История имеет значение. Генетика имеет значение — не потому, что принадлежность требует лабораторной сертификации, а потому, что ложь, оставленная без опровержения, превращается в консенсус.
Наука рассказывает сложную историю. Еврейская история — историю стойкости. Ни то, ни другое не требует анализа крови для выживания.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда