«Студентка К.», убийца еврейских младенцев. После 80 лет поисков, возможно, мы нашли ее
Ее ужасающая жестокость, описанная в показаниях выживших, подчеркивает факты распространенного в Литве в годы Второй Мировой сотрудничества местного населения с нацистами. Возможно, мы нашли убийцу
Эфраим ЗуроффГлавный «охотник за нацистами» Центра Симона Визенталя, руководитель иерусалимского офиса центра, историк, автор нескольких книг.
История о расследовании военных преступлений гитлеровцев и их коллаборантов, которое началось в 1945 году и продолжалось с перерывами до 2021-го, касается жестокого убийства еврейских младенцев в литовском Расейняе (Расейн на идиш и иврите). Она говорит нам о том, что даже сегодня, через десятки лет, важно добиться справедливости и покарать убийц.
На этой неделе мы отмечаем Международный день памяти жертв Холокоста, учрежденный ООН в 2005 году, и поэтому сейчас особенно подходящее время, чтобы рассказать об этом эпизоде в наших усилиях по привлечению к ответственности виновных в преступлениях Холокоста.
В 1945 году литовский еврей Лейб Куничовский, переживший ужасы Ковенского гетто, стал записывать свидетельства немногих выживших в Холокосте представителей местных еврейских общин в связи с высоким уровнем убийств евреев в этих городах и деревнях в годы войны.
Это была особенно важная миссия. Из 220 тысяч евреев, живших в Литве во время нацистской оккупации, 96,4% (212 000) были убиты, большинство выживших же были из гетто Вильно (Вильнюс), Ковно (Каунас) и Шавли (Шяуляя). Примерно 100 тысяч евреев проживали в провинциальных общинах, которые были практически полностью истреблены еще в начале войны. В течение следующих четырех лет, сначала в Литве, а затем в лагерях для перемещенных лиц в оккупированной союзниками Германии, Куничовски разыскивал выживших и записывал их свидетельства на идиш от руки, лично подписывая каждую страницу и следя за тем, чтобы их подписывали рассказчики. Результатом этой миссии стал сборник из 1684 страниц свидетельств на идиш, содержащих много бесценной информации о судьбе литовских евреев, живших до войны в сельской местности и небольших городах.
Коллекция свидетельств Куничовского имела еще одну уникальную особенность, делавшую ее еще более ценной. В отличие от многих других попыток сбора свидетельских показаний, проводившихся в то время, Куничовский уделял повышенное внимание личности преступников, что в Литве имело особое значение из-за решающей роли, которую сыграли местные коллаборанты в убийствах евреев. И поскольку почти во всех небольших населенных пунктах участники убийств часто были знакомы местным евреям, выжившие во многих случаях могли опознать своих мучителей. В результате сборник свидетельских показаний Куничовского содержал имена 1284 литовских военных преступников - настоящий кладезь информации, имеющей огромную потенциальную ценность для прокуроров и следователей.
Впервые я узнал о существовании этих свидетельских показаний в 1980 году, когда работал в Израиле следователем в Управлении специальных расследований Министерства юстиции США, которое преследовало нацистских военных преступников, иммигрировавших в Соединенные Штаты после Второй мировой. Минюст США был очень заинтересован в получении доступа к этим свидетельствам. Проблема заключалась в том, что Куничовски настаивал, чтобы его сборник был опубликован целиком, и до тех пор, пока это не произошло, он не хотел ни с кем делиться какой-либо содержащейся в нем информацией. Таким образом, 40 лет она оставалась полностью недоступной исследователям. Десятью годами позже это препятствие было преодолено, когда ведущий специалист по Холокосту в странах Балтии профессор Дов Левин в конце 1989 года убедил Куничовского, с которым был знаком еще по Ковенскому гетто, передать свою коллекцию в архивы «Яд Вашем».
Сразу же после передачи документов в «Яд Вашем» я немедленно, с помощью своего отца, приступил к выписыванию имен всех преступников, о которых были упоминания в документах. В результате, из 1284 имен из архива Куничовского только 121 было известно ранее по другим источникам.
Следующим моим шагом была попытка выяснить, эмигрировал ли кто-нибудь из этих преступников в страны Запада. (К этому моменту уже было общеизвестно, что тысячи восточноевропейских нацистских коллаборационистов иммигрировали в послевоенные годы в США, Канаду, Великобританию, Австралию и Новую Зеландию, выдавая себя за невинных «беженцев»). Для этого я сравнивал имеющиеся в записях Международной службы розыска (ITS) иммиграционные данные (также имелись у «Яд Вашем») со свидетельскими показаниями. Именно таким образом я смог найти десятки подозреваемых, которые бежали на Запад и могли быть еще живы.
Невероятная жестокость
Свидетельства из архива Куничовского содержали яркие детали реализации «Окончательного решения» в Литве, подчеркивая важную роль, которую сыграли местные коллаборационисты в уничтожении евреев, и свидетельства невероятной жестокости некоторых преступников.
Одним из таких рассказов выживших, который особенно шокировал меня и навсегда оставил перед моими глазами четкую картинку тех событий, стало свидетельство Дины Зисы Флум из города Расейн (Расейняй), которая выжила, спрятавшись в стогу сена недалеко от расстрельной ямы в августе 1941 года. В своих показаниях от 4 апреля 1945 года она рассказывала, что «прячась в сене, я отчетливо видела двух женщин, стоявших возле ямы, в которую падали тела жертв после выстрелов. Они раскраивали черепа маленьким детям большими камнями или убивали младенцев, ударяя их друг о друга головами. Одной из этих убийц была студентка К.».
С тех пор образ «студентки К.» не покидал меня. Ее фамилия (которая по очевидным причинам останется в тайне) указывала на то, что она была не замужем, но свидетель не указал ее имени. Несмотря на то, что у меня не было ее полного имени, я искал ее в документах ITS, и в итоге нашел двух возможных кандидаток, родившихся с разницей в два года. Они обе соответствовали описанию Дины Флум, и бежали из Литвы вскоре после войны. Имена были переданы около тридцати лет назад в подразделение по борьбе с нацистскими военными преступлениями, в месте, откуда она эмигрировала, но мы так и не получили никакой информации о том, установили ли местные власти отношение подозреваемой к личности печально известной «студентки К.».
Перенесемся теперь на 30 лет в настоящее. Наш исследователь в другом проекте, доктор Эбби Корб, наткнулась на мой список потенциальных подозреваемых, в который входили две девушки, каждая из которых могла быть «студенткой К.», и обнаружила, что одна из них жива и здорова в возрасте 97 лет, и при этом живет недалеко от дома Корб. После этого встал вопрос, сможем ли мы проверить ее имя. Теоретически, лучшим решением было бы послать надежного литовца поговорить с пожилыми жителями Расейняй, которые могли знать «студентку К.» или ее семью. Но поскольку сегодня этот город -лидер в Литве по числу заразившихся COVID-19, никто не желает брать на себя эту миссию. Объявления в соцсетях о поиске людей, имеющих связи с жителями Расейняй, также не дали никакого результата.
Тем не менее, результаты архивных исследований говорят, что найденная Эбби пожилая женщина вполне может быть той преступницей, которую мы столько искали. Сможем ли мы выяснить это точно до того, как закончится пандемия или она умрет?
Не уверен на все сто, но надеюсь, что наши усилия увенчаются успехом. И думаю, что месседж тут предельно ясен: если вы зверски убьете еврейских младенцев, даже через 80 лет найдутся евреи, которые сделают все для того, чтобы привлечь вас к ответственности. И эта мысль останется важным посланием и в 2021 году.
Перевод с Times of Israel Маргариты Марьяновской
Разыскивается израильский Байден
Коронавирус, вместо того, чтобы объединить нас в совместной борьбе, еще больше усугубил чувство отчуждения
Исраэль Харельобозреватель Haaretz
Инаугурационная речь Джо Байдена была воодушевляющей — как по содержанию, так и по манере произнесения. Именно так, особенно в эпоху общенационального кризиса, должен говорить лидер, решивший залечить физические и эмоциональные раны своего народа и своей страны.
Израильтяне, которые наблюдали за церемонией, недоумевали: почему у нас нет и в помине тех навыков проведения церемоний, которые превращают такие мероприятия в волнующий опыт. Когда в Израиле приходит к власти новое правительство, каждый премьер-министр одинаково говорит о единстве и обещает: «Я также буду премьер-министром тех, кто не голосовал за меня».
Но нередко об этой речи отзываются с насмешкой, особенно в кнессете. Даже в столь торжественном случае находятся люди, которые не позволяют премьер-министру с подобающим достоинством произнести инаугурационную речь. До величавого достоинства церемонии на Капитолийском холме израильтянам — как до Луны.
Байден пообещал работать, чтобы залечить раны своей страны. Израилю это нужно не меньше, чем Соединенным Штатам. Все кандидаты, которые сейчас баллотируются в Кнессет, действительно обещают это сделать, но наказывают своих соперников за мнимые грехи. А СМИ, как всегда, усугубляют то, что нас разделяет.
Коронавирус, вместо того, чтобы объединить нас в совместной борьбе, еще больше усугубил чувство отчуждения и желание мести. Что касается коронавируса, то это выражается в беззаконии. И нет в Израиле социально-этнической группы, в которой бы не было своего собственного беззакония, хотя в некоторых из них оно проявляется сильнее. Теперь нас обременяют очередными-внеочередными выборами, которые лишь усиливают поляризацию. Эту проблему подстегивают всевозможные советники и «стратеги». Даже кандидаты, которые не склонны к раздорам по своим личным качествам, вынуждены использовать язык разобщения и мести. Лагерь «кто угодно, только не Биби», который получает поддержку со стороны влиятельных СМИ, обвиняет премьер-министра в исключительной ответственности за глубокие разногласия в обществе. Нетаньяху действительно приложил к этому руку, но, как говорится, «не он заварил кашу».
Никому не нравится возлагать вину на себя. Поэтому, когда общественные деятели из его собственных рядов разжигают ненависть, лидер склонен преуменьшать важность их нападок.
Именно это произошло при премьер-министре Ицхаке Рабине, когда он заявил, что является премьер-министром только половины народа, и использовал крайне оскорбительные выражения по отношению к конкурирующей партии «Ликуд» и, тем более, по отношению к поселенцам. Язык тогдашнего министра иностранных дел Шимона Переса тоже отличался крайней язвительностью. Но когда Нетаньяху начал расплачиваться с ними их же монетой (хотя в этом не было необходимости), его обвинили в подстрекательстве и назвали врагом демократии.
Среди активных политиков стиль министра обороны Бени Ганца кажется наиболее близким к тому, как должен вести себя национальный примиритель. Однако его лидерские качества вызывают очень сильные сомнения. Министр иностранных дел Габи Ашкенази, на которого некогда возлагались большие надежды, замолчал и исчез с политической сцены.
Лидер оппозиции Яир Лапид — скорее человек войны (особенно против ультраортодоксов), чем мира. Так же как и мэр Тель-Авива Рон Хульдаи, еще один кандидат на пост премьер-министра. Если бы в израильском правительстве был должность генерального директора — технократа, отвечающего за реализацию политики, Хульдаи был бы подходящим кандидатом на эту должность. Но как политический лидер он тоже экстремист.
Кто остался? Гидеон Саар и Нафтали Беннетт. У них обоих есть личная мораль, которую может идентифицировать большинство израильтян, даже те, кто не разделяет их политические взгляды. Поэтому им можно доверять, когда они обещают, что в течение первых лет в новом правительстве (которое оба стремятся возглавить) сосредоточатся в основном на лечении страны от коронавируса, а также от социальных и экономических недугов.
Если они будут достаточно мудры, чтобы объединить усилия, президент попросит одного из них сформировать следующее правительство. Так они обеспечат свое будущее и будут лидерами на долгие годы вперед.
Haaretz, перевод Ильи Амигуда