Существует ли антисемитизм в современной России?
У нас по многим причинам нет антиизраильских настроений, свойственных западным интеллектуалам
Многие евреи, живущие в России, считают, что антисемитских настроений в последние два десятилетия в нашей стране стало намного меньше, особенно в сравнении с Европой.
Очень интересный, злободневный вопрос подняла журналист Анна Наринская, одна из кураторов выставки «Найди еврея», которая проходит в московской галерее «ГРАУНД Солянка»:
«Чуть ли не самый частый вопрос, который мне задают в связи с выставкой «Найди еврея» -- а есть ли в России антисемитизм сейчас?
Я, разумеется, не социолог, чтоб ответить фактурно, да и выставка моя не про антисемитизм как таковой, а скорее про то, как можно было жить «мимо» него несмотря на все. Но, наверное, сказать, что я думаю надо, раз все интересуются.
Сейчас в России нет государственного антисемитизма, а он невероятно подпитывал самые разные формы антисемитизма бытового. Антисемитизм бытовой сейчас, разумеется, есть, но не все его проявления распознаются как таковые. Я уже рассказывала, про девочку, которую повысили (!) на работе «потому что ваша нация с деньгами умеет». Совсем не все распознают в этом антисемитизм и как мне сказали даже мои молодые и радикальные во многом другом, касающемся оскорбления чувств друзья: «не все национальные стереотипы – расистские». (Я то считаю, что все, попробуйте «ты чеченец и поэтому хорошо с оружием умеешь обращаться», да и лично про себя скажу – я от таких стереотипов очень страдаю, так мне на ухо слон наступил и с деньгами я как раз не умею). Но спорить нечего – бытовой, да даже и теоретический (про сионистский заговор, вот это все) антисемитизм у нас имеется, но вот что интересно – я думаю, его у нас меньше, чем во многих европейских странах сегодня.
Причина простая – у нас по многим причинам (не всегда прекрасным) нет тотальных антиизраильских настроений, свойственных западным интеллектуалам и более или менее левым (то есть главным качественным) медиа. А именно эти настроения и именно это риторика камуфлирует и подпитывает антисемитизм в мире. Приличный человек на Западе не может говорить «евреи изначально плохие люди», но он может легко сказать «Израиль – творец нового холокоста, а евреи во всем мире к нему лояльны, поэтому я их не люблю». Австрийская история с женщиной с магиндовидом на шее, которой врач отказал в приеме «до тех пор пока вы не оборудуете больницы в Газе» (она не была израильтянкой) в России невозможна.
Я сама совсем не поддерживаю множество действий Израиля по отношению к «территориям», но Израиль, безусловно, не единственный и уж точно не главный агрессор в мире, а заявления типа «они устраивают Холокост по отношению к палестинцам» манипулятивны и лживы (что не значит, опять же, что я считаю, что на этом месте все норм). И они очень часто прикрывает нелюбовь к евреям как к нации.
Я думаю в теперешней Франции и даже в Англии антисемитизма сейчас больше, чем в сегодняшней России. Очень мне странно такое писать. Но вот...»
***
Этот вопрос не мог не вызвать множества самых разнообразных комментариев читателей, живущих в самых разных странах. Они бурно обсудили положение евреев и в России, и в Европе. Вот только малая часть из них.
- Вы, евреи, хороши в том-то и том-то... В общем-то, это антисемитизм, т.к. подпитывает комплекс неполноценности: «вы, евреи, лучше нас, следовательно нам обидно (пусть говорящий не всегда осознает это сам), следовательно вы другие (чужие).
- В России мало почвы для антисемитизма, потому что евреев совсем мало за пределами Москвы-Питера. Очень узкая прослойка в крупнейших культурно-финансовых центрах типа Новосибирска или Екатеринбурга, вот и всё. В советское время в любом областном центре любой двор был набит еврейскими выходцами с Украины. Сам в таком дворе вырос. А какой смысл думать про кого-то гадости, если их сказать некому? Возможно, в Европе более склонны к абстрактному мышлению...
- Я была на экскурсии по Москве (еврейской) с израильским гидом, репатриантом из России. И гид дважды повторил фразу, смысл которой в том, что никогда ещё евреи так хорошо не жили в России, как при Путине. Наверное, в этом есть правда. Только вопрос возник - заслуга ли Путина или же это просто само время поработало? Как-то склоняюсь к тому, что это просто эволюция человеческого сознания, рост толерантных настроений и даже осознание трагедии народа за счёт доступности информации из открытых источников. В любом случае - тема интересна, тема не раскрыта!
Василий Гроссман. Война и мир, Судьба и жизнь…
В сентябре 1964 года ушел из жизни один из самых ярких российских писателей XX века
В сентябре 1964 года ушел из жизни один из самых ярких российских писателей XX века.
Он родился в год Первой русской революции в просвещенной, а значит «передовой» еврейской семье, и все полагающиеся революционные мытарства, возможно, принял как неизбежность. После окончания Московского университета сделал неплохую карьеру как инженер-химик, и в его первой революционной эпопее «Степан Кольчугин», написанной в манере горьковской «Матери», видно хорошее знание донбасского быта.
Как корреспондент «Красной звезды» Гроссман всего повидал на многих фронтах, а во время битвы за Сталинград оставался в городе все страшные дни и ночи. И лишь после освобождения Бердичева узнал, что его мать еще в сентябре 1941-го была расстреляна нацистами, — тема Холокоста навсегда осталась его личной болью.
Однако именно общенародной трагедии Гроссман посвятил грандиозную дилогию «За правое дело» и «Жизнь и судьба». Даже и первая книга, нашпигованная славословиями Сталину и партии, проходила в печать с трудом и подвергалась наездам, а уж во второй, «оттепельной», Гроссман дал себе волю. Там были и лагеря, и доносчики-комиссары, и Холокост — но и богатырский образ народа. Роман мог выйти в журнале «Знамя» раньше солженицынского «Ивана Денисовича» и сделался бы еще большей мировой сенсацией, но — рукопись романа оказалась в КГБ. Была ли это инициатива главреда или к этому привел общий порядок, но роман был арестован вместе со всеми разысканными экземплярами.
Гроссман требовал «вернуть свободу» главному труду его жизни, но верховный идеолог Суслов разъяснил, что роман может быть напечатан в СССР через 200-300 лет.
Гроссман не надолго пережил эту катастрофу, а вот роман, сохраненный и вывезенный за границу, многими признается «Войной и миром» 20-го века. Роман действительно могучий, но все же он довольно ученически воспроизводит схему «Войны и мира» вплоть до того, что, наткнувшись на неодолимое сопротивление русских при Бородине, Наполеон утрачивает свой сверхчеловеческий апломб и понимает, что беззащитен перед случайным ядром или отрядом противника, — и впервые со страхом смотрит на тела убитых, — а Гитлер, ощутив свое бессилие в Сталинграде, начинает понимать, что ему может выстрелить в спину каждый часовой, — и со страхом вспоминает технические устройства для уничтожения людей, которые еще недавно обсуждал с олимпийским спокойствием. Подобно Толстому, Гроссман тоже усматривает источник воинской доблести в «роевом» начале — в чувстве «мы»...
Но лучше, конечно, мыслить по «Войне и миру», чем по «Матери».