Уход Айзенкота — отражение устаревших реалий израильской политики, нуждающейся в переменах
Итог? Уход Айзенкота из одной центристской партии в другую, скорее всего, не принесет реальных изменений
Многие надеялись, что катастрофа 7 октября положит начало новой эре в израильской политике, поскольку страна, пострадавшая, разгневанная и деморализованная системными провалами своих политических и военных лидеров, будет требовать перемен.
В конце концов, именно старая система — старый образ мышления, управления, коммуникации — способствовала концептуальной слепоте, которая оставила страну неподготовленной, и глубоким расколам, которые сделали ее столь уязвимой для атаки.
Обнародованное в понедельник решение Гади Айзенкота покинуть партиию Бени Ганца «Ха-махане ха-малахти» является отражением старой израильской политики, а не того нового начала, на которое многие надеялись.
Почему старая политика? Потому что это та же самая знакомая история: конкуренция на вершине заставляет тех, кто не дотягивает до нее, искать другие структуры, где они могут стать номером один.
Список подобных шагов обширен: Давид Леви покинул «Ликуд» в 1996 году, чтобы создать свою собственную партию после поражения от Биньямина Нетаньяху на праймериз в том году. Эхуд Барак покинул «Аводу» в 2011 году, чтобы создать новую партию и остаться министром обороны в правительстве Нетаньяху. Ципи Ливни покинула «Кадиму» в 2012 году, чтобы создать партию «Ха-Тнуа» после поражения в борьбе за лидерство от Шауля Мофаза.
И этот список можно продолжать и продолжать, что делает это явление не чем иным, как феноменом, отражающим персонализацию израильской политики и амбиции политиков, которые предпочитают лидировать, а не следовать за другими.
Несмотря на то, как может быть интерпретирован шаг Айзенкота (он говорит, что его мотивом было недовольство тем, как партия планировала провести свои первые праймериз, Ганц объясняет его «идеологическими различиями»), результат неизменен: высокопоставленный политик, который не смог подняться на вершину в одной партии, решает перейти в другую.
Было бы хорошо поверить Ганцу на слово и считать, что это вопрос идеологии. Но для среднего избирателя различия между этими двумя политиками едва ли заметны.
Этот шаг также подчеркивает одну из основных проблем, которые преследуют израильскую политическую систему: ослабление «основных» партий, предлагающих четкие идеологические программы, таких как когда-то были «Авода» и «Ликуд», и рост небольших партий, построенных вокруг доминирующих личностей.
Эти партии, как правило, не являются демократическими. Авигдор Либерман руководит партией «Исраэль Бейтену» железной рукой, и в ней никогда не было реальной внутренней конкуренции. Партия Яира Лапида «Еш Атид» провела только одни праймериз с момента своего основания в 2012 году, и то только в марте 2024 года. Партия Ганца никогда не проводила праймериз.
И трудно представить, что новая партия, которую создает Нафтали Беннет, будет чем-то отличаться. Скорее всего, он будет председателем с широкими полномочиями по подбору кандидатов в список.
Хотя такая структура может быть выгодна лидеру партии, она не выгодна системе. Она ослабляет и размывает демократию, снижая прозрачность, участие, конкуренцию и подотчетность.
Без настоящих праймериз партия рискуют стать инструментом для реализации амбиций одного человека.
Тенденция в Израиле к созданию небольших партий, основанных на личностях, а не крупных идеологических партий, не привела к созданию более здоровой или эффективной системы. Скорее наоборот. Это привело к еще большему расколу, что затрудняет создание коалиций и эффективное управление, о чем наглядно свидетельствует опыт Израиля, где за три с половиной года, с 2019 по 2022 год, прошло пять выборов.
Итог? Уход Айзенкота из одной центристской партии в другую, скорее всего, не принесет реальных изменений. Он может отнять у Ганца пару мест и перевести их в ту партию, к которой присоединится, но это будет просто перестановкой мебели в пределах одного политического лагеря, а не переходом избирателей из одного лагеря в другой.
Если и есть один небольшой положительный момент в этом малозначительном шаге, то это то, что раскол между Ганцем и Айзенкотом не сопровождался обычной резкостью, которая часто сопутствует подобным политическим разрывам. Эти два человека — оба бывшие начальники Генерального штаба Армии обороны Израиля — знают друг друга много лет и испытывают друг к другу уважение. Вежливость, с которой они обращались друг с другом и говорили друг о друге, даже когда их политический союз распадался, — это, пожалуй, единственный положительный момент в этой истории, который служит хорошим примером для общества.
Но помимо этого, это всего лишь продолжение старой политики в то время, когда Израиль жаждет чего-то свежего и нового.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Мамдани против евреев и Израиля: потенциальная катастрофа
Я уверен, что многие спросят: «Но я же не живу в Нью-Йорке, так почему меня должно это волновать?»
Берл Фалбаумв прошлом политический репортер газеты Detroit News, 45 лет преподавал журналистику в Университете Уэйна в Детройте, автор 12 книг
Результаты праймериз перед выборами мэра Нью-Йорка, состоявшихся 24 июня, должны вызвать беспокойство у всех евреев США, независимо от того, живут ли они в Сиэтле на северо-западе, или на другом конце страны, во Флориде.
Я уверен, что многие спросят: «Но я же не живу в Нью-Йорке, так почему меня должно это волновать?»
Прежде чем ответить, давайте рассмотрим некоторые факты и результаты выборов.
Нью-Йорк — город с самым большим еврейским населением за пределами Израиля (около 1,4 миллиона). Здесь живет больше евреев, чем в Иерусалиме (около миллиона).
Именно при такой демографии и в такой политической обстановке Зохран Мамдани, член Ассамблеи штата Нью-Йорк, выиграл праймериз Демократической партии на пост мэра и сейчас является фаворитом на ноябрьских всеобщих выборах.
Он легко победил (с перевесом в семь пунктов) бывшего губернатора штата Нью-Йорк Эндрю Куомо, запятнанного скандалами. Он будет соперничать с мэром Эриком Адамсом, который баллотируется как независимый кандидат, и, возможно, также с Куомо, который еще не решил, будет ли он, как Адамс, баллотироваться как независимый.
Мамдани победил, несмотря на язвительную антиизраильскую, антиеврейскую (я стараюсь не использовать слово «антисемитскую») программу, которая включает в себя следующее:
— Он постоянно уклонялся от вопроса о праве Израиля на существование как еврейского государства. Когда его неоднократно спрашивали об этом, он использовал шаблонный ответ, заявляя, что Израиль «имеет право на существование как государство с равными правами».
(Кстати, ни одна другая страна на планете не подвергается и никогда не подвергалась сомнению в своем праве на существование).
— 8 октября 2023 года, на следующий день после самого жестокого массового убийства евреев со времен Холокоста, он осудил Израиль за «оккупацию и апартеид», не упомянув ХАМАС, террористическую организацию, совершившую эту резню.
— 13 октября — всего через шесть дней после нападения — Мамдани и его сторонники провели митинг у дома тогдашнего лидера большинства в Сенате Чака Шумера, «чтобы выступить против неизбирательного убийства палестинцев, поскольку мы находимся на грани геноцида». (Шумер — еврей).
— Он отказался критиковать фразу «глобализировать интифаду», которая, по сути, призывает к насилию против евреев во всем мире, и он отказался сделать это после жестоких нападений на евреев в Колорадо и Вашингтоне, округ Колумбия.
Когда его спросили в программе «Meet the Press» (28 июня), почему он не осуждает этот лозунг, он ответил, что не хочет «контролировать речь». Никто не просил его контролировать высказывания. Он может защищать язык ненависти как конституционное право (что вряд ли можно назвать благожелательной политикой), одновременно осуждая его.
— Он поддерживает движение BDS, которое призывает компании, правительства, государственные и частные учреждения прекратить деловые связи с Израилем.
В защиту BDS Мамдани сказал: «Я считаю, что это законное движение, когда вы стремитесь к соблюдению международного права, и я думаю, что мы видели, как правительство Израиля не соблюдает международное право».
— Во время учебы в Боудойнском колледже в штате Мэн в 2010-х годах он организовал бойкот израильских академических и культурных учреждений. Таким образом, он был против Израиля задолго до войны в Газе.
— Он был одним из пяти законодателей штата, которые отказались подписать две резолюции: одну, осуждающую Холокост, а другую, чествующую Израиль.
— Он неоднократно обвинял Израиль в «геноциде» и обещал, что в случае избрания мэром арестует премьер-министра Биньямина Нетаньяху, если тот посетит Нью-Йорк.
едактор журнала Commentary Джон Подгорец пишет: «Он... неявно одобряет антиеврейское насилие и антисемитское зло. Он не смягчил свои взгляды или позицию, когда баллотировался на эту должность».
(Ничто из этого не означает, что Израиль должен быть застрахован от критики, и не направлено на оправдание расистских нападок на Мамдани, который является мусульманином).
Теперь к вопросу, заданному выше: почему евреи, не проживающие в Нью-Йорке, должны быть обеспокоены? Ответ: по двум причинам.
Во-первых, политики по всей стране изучат его кампанию и придут к выводу, что антиизраильская и антиеврейская политика эффективна. В конце концов, Мамдани был аутсайдером, вступившим в кампанию, и победил некогда влиятельного политика, который дорожил своей популярностью.
Демократические чиновники в Нью-Йорке уже объединились вокруг него. Даже евреи, такие как Шумер и конгрессмен от Нью-Йорка Джеррод Надлер. Вместо того, чтобы осуждать результат праймериз, Шумер поздравил Мамдани (воздержавшись от прямой поддержки), а Надлер выразил ему свою решительную поддержку. Если когда-либо и было что-то shanda (еврейское слово, означающее «скандально постыдное»), то это именно это.
Кроме того, три влиятельных профсоюза переключили свою поддержку с Куомо на Мамдани, а губернатор Нью-Йорка Кэти Хочул (демократ) и лидер меньшинства в Палате представителей США Хаким Джеффрис, хотя и не поддержали Мамдани, как Шумер, но поздравили его.
Во-вторых, если Мамдани сможет победить с такой платформой в городе, где евреи составляют значительную часть населения и электората, политики будут предполагать, что они могут добиться еще большего успеха, поскольку еврейское население в их городах, округах или штатах гораздо малочисленнее или вовсе отсутствует.
Даже если кандидаты столкнутся с еврейским электоратом, они могут не считать его таким влиятельным, как они полагали.
Главное: победа Мамдани на праймериз — это гораздо больше, чем вопрос городской политики, гораздо больше, чем сбор мусора или обеспечение работы общественного транспорта.
Израильтянам тоже есть о чем беспокоиться, потому что Мамдани будет иметь крупную и влиятельную платформу, с помощью которой он сможет распространять и продвигать свою антиизраильскую и антиеврейскую программу.
Все это не сулит ничего хорошего евреям, которые стали свидетелями продолжающегося роста антисемитизма в США после массовой резни 7 октября.
Актриса и писательница Джилл Каргман охарактеризовала избрание Мамдани как «духовную Хрустальную ночь». Некоторые историки считают Хрустальную ночь началом Холокоста.
Те, кто обвиняют обеспокоенных евреев в том, что они зря «поднимают панику», могут успокоиться, поскольку Мамдани после победы на праймериз пообещал, что не «откажется от своих убеждений» относительно «того, что происходит за границей».
Times of Israel, перевод Якова Скворцова