«Политики построят мост даже там, где нет реки», — говорил Хрущёв. Термин «политик» в словаре советского лидера имел иное значение, чем на Западе, но его мысль, тем не менее, актуальна и сейчас. В еврейском государстве такие мосты строились неоднократно, создавая политические альянсы, которые ничего не связывали, никуда не вели и ничего не давали.

Самым свежим примером стал совместный список, сформированный в 2022 году Бени Ганцем и Гидеоном Сааром, занимавшими тогда посты министров обороны и юстиции соответственно. Не имея ни органичного электората, ни общего видения, ни каких-либо руководящих идей, союз этой пары просуществовал едва ли два года, когда Саар вернулся в объятия своей прежней любви.

Таковы были и последствия помолвки 1999 года между тогдашним лидером «Аводы» Эхудом Бараком и Давидом Леви из «Ликуда». Личная вражда культового ликудника с Биньямином Нетаньяху была достаточной для кратковременной интрижки с «Аводой», но это никогда не было настоящим браком. К следующим выборам Леви вернулся туда, откуда пришел.

То же самое произошло с широко разрекламированным объединением Авигдора Либермана с «Ликудом» в 2013 году — альянс, который распался менее чем через два года после его объявления.

Подобные ранние разводы случались у нас неоднократно, но это не означает, что израильские политики не способны заключать успешные союзы. Они способны, и у них это получалось — трижды, если быть точным. Теперь, после объявления о «помолвке» Нафтали Беннета и Яира Лапида, возможно, грядет четвертый.

Третьим и последним из долговечных союзов Израиля был союз между ультраортодоксами и «Ликудом». Вторым был союз между партией «Херут» Менахема Бегина и Либеральной партией, а первым — между современными ортодоксами и «Аводой».

Из этих трех союзов союз Бегина с Либеральной партией — самый забытый, но его влияние было огромным.

Созданный в 1965 году, он объединил националистов и тель-авивских магнатов промышленности и финансов. Да, этот союз во многом носил конъюнктурный характер, который дал элитарной партии доступ к массам, а популистской партии — доступ к элитам. Однако Бегин и его союзники также имели общие убеждения, с одинаковым рвением веря в капитализм, слабое государство, независимость судебной власти и гражданские права.

Так было заложено семя «Ликуда» и зародилась политическая гегемония, длившаяся почти полвека. Тем не менее, гегемония, которую она сменила, была основана на гораздо более глубоком союзе, который достиг гораздо большего.

Легко выиграв первые выборы в Израиле, партия «Мапай» Давида Бен-Гуриона могла бы создать прочную коалицию из 65 депутатов с более левой социалистической партией «Мапам», которая получила 19 мест. Еще четыре места можно было бы добавить, если бы в коалицию вошла Коммунистическая партия.

Но Бен-Гурион пошел не по этому пути. Вместо того чтобы сблизиться с естественными союзниками лейбористов, он выбрал более сложный путь — союз с религиозным сионизмом. Этот альянс, сформированный еще в предыдущем десятилетии, теперь должен был построить еврейское государство.

Да, у атеиста Бен-Гуриона были серьезные разногласия с его религиозными союзниками, но их объединяло убеждение, что сионизм — это дело созидания, и что это созидание должно стать совместным предприятием. И действительно, это был иерархический альянс, поскольку число сторонников лейбористов примерно в три раза превышало число сторонников религиозного сионизма.

Кроме того, то, что впоследствии стало известно как «исторический альянс», успешно уравновешивало хрупкие отношения между религией и государством в Израиле. И, что самое главное, авторы этого пакта заставили религиозных и светских израильтян сражаться бок о бок в защиту своего государства. Это был альянс верующих патриотов, которые вместе творили, жертвовали, скорбели и праздновали.

Таков был альянс, управлявший Израилем в течение первых трех десятилетий, до поражения «Ликуда» от «Аводы» в 1977 году. И тогда возник третий альянс.

Альянс между «Ликудом» и ультраортодоксами был полной противоположностью тому, что Бен-Гурион создал с помощью религиозного сионизма. Теперь альянс верующих и созидателей сменился альянсом конокрадов.

Сначала легализовав, а затем индустриализировав уклонение от призыва, этот альянс решил развалить то, что создал предыдущий альянс, двумя способами: во-первых, направляя бюджеты на развитие гетто ультраортодоксов, а затем наводняя государственную службу антинациональными приспешниками.

Это был антипатриотический альянс политических злоупотреблений. Вы даете мне бюджеты, налоговые льготы и освобождение от призыва, а я дам вам власть.

Запах коррупции, связанной с этой сделкой, был густым и отвратительным на протяжении десятилетий, но затем наступило 7 октября, которое сделало эту вонь невыносимой.

Альянс, который Беннет и Лапид представили на этой неделе, молод и вполне может потерпеть неудачу, как и многие другие до него. Но уже сейчас можно сказать две вещи в его пользу.

Во-первых, этот дуэт знаком очень давно. То, что началось 13 лет назад, когда они заставили Нетаньяху не включать ультраортодоксальные партии в свою коалицию, созрело десять лет спустя, когда они совместно создали и возглавили правительство. Оба пришли в политику сделав карьеру в других сферах, один в финансах, другой в СМИ, и с тех пор стали опытными политиками, чей маневр на этой неделе застал врасплох политически неопытного Гади Айзенкота.

Во-вторых, и что гораздо важнее, Лапид и Беннетт вместе представляют три патриотически настроенные группы населения, которые являются естественными союзниками: секуляристов, традиционалистов и либерально настроенных религиозных.

Если этот альянс будет сформирован разумно и возглавлен мудро, он сможет продолжить дело, которое остановилось после распада альянса «Аводы» с религиозным сионизмом, усилив позиции тех, кто пришел сюда, чтобы отдавать, и отстранив тех, кто пришел сюда, чтобы брать.

Этот четвертый израильский альянс свергнет с трона тех, кто штурмовал судебную систему, заразил государственную службу и подорвал нашу оборонительную войну, и заменит их теми, кто строит, служит, платит и жертвует ради всего хорошего, что происходит в этой стране.

Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк