В преддверии выборов Израиль готовится к аннексии Западного берега
Вот почему моя рекомендация израильским избирателям в преддверии очередного электорального цикла проста: игнорируйте коалиционные обещания
Яаков Кацстарший научный сотрудник Института политики еврейского народа (JPPI) и бывший главный редактор газеты The Jerusalem Post
Налицо пример стратегических перемен, инициируемых амбициозными лидерами, стремящимися оставить после себя наследие, которое переживёт их срок пребывания у власти. В нынешнем израильском правительстве министр финансов Бецалель Смотрич, возможно, единственный, кто действительно может претендовать на это. Пока общественность отвлекалась на перспективу региональной войны, Смотрич руководил тем, что можно назвать только методичной (де-факто) аннексией Иудеи и Самарии.
Всё было ясно уже три года назад. Во время коалиционных переговоров с Биньямином Нетаньяху Смотрич обеспечил себе портфель министра финансов и создал должность, которой раньше никогда не существовало – министра в Министерстве обороны, фактически выполняющего функции губернатора Западного берега. Он взял под контроль гражданскую администрацию Иудеи и Самарии, создал новую администрацию поселений и начал реформы на этих территориях в масштабах, невиданных с тех пор, как Израиль взял эти земли под свой контроль в 1967 году.
Цифры показывают масштабы этой трансформации. С января 2023 года в Иудее и Самарии было построено более 50 тыс. единиц жилья. Было создано 69 новых поселений, в том числе 20, построенных с нуля там, где раньше не было ни домов, ни передвижных поселков. Два из них, Кадим и Ганим, были эвакуированы более 20 лет назад в рамках плана размежевания 2005 года. Восстанавливая их, правительство активно отменяет стратегические решения предыдущего поколения.
15 февраля кабинет министров впервые со времен Шестидневной войны санкционировал открытие процесса регистрации земли, что позволило правительству регистрировать обширные участки земли как государственную собственность и предоставлять их для израильского развития — шаг, который коренным образом меняет правовую ситуацию на этих территориях.
Одновременно кабинет безопасности расширил сферу действия мер на зоны А и В – территории, ранее находившиеся под военным и гражданским контролем Палестинской автономии. На практике это означает, что впервые граждане Израиля теперь могут покупать там землю.
Смотрич не скрывает своих целей. Обращаясь к сторонникам своей партии 17 февраля, он призвал следующее правительство «поощрять эмиграцию» палестинцев с Западного берега и установить там полный суверенитет Израиля: «Я заявляю здесь и сейчас перед вами об одной из наших целей на следующий срок – искоренение идеи арабского террористического государства, отмена проклятых Ословских соглашений и вступление на путь к суверенитету, одновременно поощряя эмиграцию из Газы, а также из Иудеи и Самарии. В долгосрочной перспективе другого решения нет».
Эта идеологическая кампания разворачивается на фоне беспрецедентного роста насилия со стороны крайне правых сил на Западном берегу, зафиксированного оборонным ведомством. Только за последний месяц было задокументировано 55 нападений еврейских экстремистов. В 2025 году Центральное командование ЦАХАЛ зафиксировало 870 случаев насилия – на 30% больше, чем в предыдущем году.
Даже у тех, кто поддерживает аннексию Иудеи и Самарии, это должно вызывать глубокую озабоченность.
Однако более глубокая проблема заключается в том, что эта радикальная трансформация осуществляется без четкого правительственного мандата или всенародного голосования. Не было принято никакого формального решения кабинета министров об отмене соглашений Осло — соглашений, которые сам Нетаньяху неоднократно подтверждал и ратифицировал, — ни какого-либо официального заявления о переходе к единому государству. Вместо этого мы наблюдаем постепенное создание на местах положения, призванного обеспечить невозможность решения о двух государствах не только сегодня, но и через десятилетия.
Такой судьбоносный сдвиг не должен происходить тайно. Он требует контроля, обсуждения и подотчетности, характерных для функционирующей демократии. Но это приводит нас к основной проблеме, стоящей перед израильскими избирателями: как мы можем требовать подотчетности за политику, если мы перестали требовать честности в политике?
Причина, по которой мы оказались в состоянии ползучей аннексии, заключается в том, что мы приняли политическую культуру, в которой политика редко обсуждается. Вместо того чтобы спрашивать политиков об их намерениях, общественность — и СМИ вместе с ней — зацикливаются на коалиционных обещаниях о том, с кем кандидаты будут или не будут садиться за стол переговоров.
Пора признать, что эти обещания — пустая трата времени. Когда правительство может коренным образом изменить статус-кво на территориях без формального голосования, это происходит потому, что лидеры понимают, что общественность больше не ожидает прозрачности.
Вот почему моя рекомендация израильским избирателям в преддверии очередного электорального цикла проста: игнорируйте коалиционные обещания. Когда политики заявляют, с кем они будут или не будут садиться за стол переговоров, относитесь к этому как к политическому театру.
Рассмотрим два примера. В 2021 году Нафтали Беннет в телестудии подписал документ, в котором обязался никогда не садиться за стол переговоров с Мансуром Аббасом и не формировать ротационное правительство с Яиром Лапидом. Спустя несколько месяцев он сделал именно это. Сегодня Беннет говорит, что возвращается в политику, чтобы заменить Нетаньяху, а не садиться за стол переговоров с ним. Это может быть правдой, но может быть и нет.
То же самое относится и к Нетаньяху. После формирования правительства Беннета-Аббаса Нетаньяху и «Ликуд» развернули агрессивную кампанию по дискредитации еврейских партий, опирающихся на поддержку арабов, представляя их как угрозу государству.
Однако, если на следующих выборах Нетаньяху не получит 61 места, кто всерьез считает, что он не рассмотрит возможность включения Аббаса в свое правительство? В 2021 году Нетаньяху активно добивался такого партнерства, неоднократно встречаясь с Аббасом и предлагая бюджеты и уступки. В конечном итоге именно Смотрич заблокировал этот шаг.
Все это взаимосвязано. Фактическая аннексия Западного берега — естественный побочный продукт политической системы, где слова ничего не стоят, а реальная власть действует без прозрачности.
Поддерживаете ли вы решение о двух государствах или об одном государстве, путь вперед должен быть выбран с учетом обстоятельств. Перестаньте спрашивать, с кем ваш предпочтительный кандидат будет работать за столом переговоров. Вместо этого спросите: у кого есть последовательное видение будущего Израиля? У кого есть заслуживающий доверия план обеспечения безопасности, который был бы прозрачным и объяснял, куда мы движемся и как мы намерены туда добраться?
В эпоху подписанных обещаний, которые мало что значат, единственное, чего избиратели действительно могут требовать, — это прозрачность. Если мы не будем настаивать на честности во время предвыборных кампаний, мы никогда не добьемся подотчетности в правительстве.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
Что хуже: антисемитизм или ассимиляция?
Еврейские ресурсы следует в первую очередь направлять на еврейское образование и практику
Сэм Леман-Вильцигизраильский политолог и медиавед, профессор Бар-Иланского университета
Вот вопрос, который вы, вероятно, никогда не задавали. Какое из этих двух явлений в современную эпоху сильнее заставило евреев отказаться от своих традиций: ассимиляция или антисемитизм? Ответ совершенно очевиден: ассимиляция.
Безусловно, есть евреи, которые пытаются избежать антисемитской среды, скрывая свое происхождение или погружаясь в нееврейскую среду. Это особенно актуально там, где и когда антисемитизм особенно агрессивен, представляя угрозу для самой жизни евреев. Однако, за исключением периода Холокоста середины XX века, когда миллионы евреев погибли от рук антисемитских государств, за последние два столетия большинство евреев смогли избежать подобного, эмигрировав в другие страны.
Самая масштабная эмиграция произошла в период с 1880 по 1920 год в Соединенные Штаты: около 2,5-3 миллионов евреев, в основном из Восточной Европы (включая Россию), переехали в США. Америка в то время, безусловно, не была страной, любящей евреев; «мягкий» антисемитизм был широко распространен. Евреи очень редко становились жертвами убийц (некоторые даже стали профессиональными киллерами!), но большинство страдало от сильной дискриминации во многих областях, например, именно поэтому некоторые переехали с Восточного побережья и основали «Голливуд» на другом конце континента.
Эти евреи-иммигранты в момент прибытия были в подавляющем большинстве «ортодоксальными» (опять же, большинство приехало из крайне традиционалистской Восточной Европы). В течение двух-трех поколений большинство сместилось «влево» в религиозном плане: консерваторы, реформисты, агностики, вообще не принадлежащие ни к какой конфессии. Следующие два поколения продолжили эту тенденцию, но теперь многие — возможно, большинство — сохранили иудаизм как нечто большее, чем кулинарный пережиток своего этнического (а не религиозного) прошлого.
Главное подтверждение этому — смешанные браки. В последние 15 лет в США примерно 72% неортодоксальных евреев вступали в браки с неевреями (с учетом ортодоксальных евреев эта цифра составляет 61%, что по-прежнему является явным большинством). Утверждение о том, что некоторые из этих евреев все еще придерживаются определенных традиций, не имеет значения. Во-первых, по еврейским историческим и теологическим стандартам брак с неевреем считается совершенно недопустимым (за исключением случаев, когда супруг принимает иудаизм, как в библейской истории Рут). Использование современного, светского критерия «оставаться евреем» — это не еврейский, а светский подход. Во-вторых, у следующих одного-двух поколений потомков, состоящих в смешанных браках, будет мало опыта в еврейской практике или знаний, которые могли бы помочь им оставаться евреями.
Как бы ни подсчитывали, «кто является евреем» в ассимиляционистской Америке (и Европе в целом), число тех, кто отказывается от личной еврейской приверженности, значительно превышает число евреев в западных странах (после Второй мировой войны), погибших в результате антисемитских атак. Таким образом, с чисто физической (жизненной) точки зрения, на поднятый мной в начале вопрос есть однозначный ответ: ассимиляция представляет гораздо большую угрозу для сохранения еврейской идентичности за пределами Израиля, чем антисемитизм.
Но, возможно, антисемитизм подталкивает к ассимиляции, то есть угроза заставляет евреев покидать лоно еврейской общины? Безусловно, есть евреи, которые поступают именно так. Но общие цифры показывают прямо противоположную тенденцию: по мере снижения уровня антисемитизма в Америке на протяжении XX века ассимиляция резко возрастала. Более того, вспышки антисемитизма, как правило, подталкивают многих ассимилированных евреев обратно к той или иной форме еврейского традиционализма. Вот несколько примеров:
• Опрос американских евреев, проведенный Центром исследований Pew в 2020 году, показал, что те, кто менее привержен традициям, считают антисемитизм значимым фактором, формирующим их чувство еврейской идентичности. 75% заявили, что память о Холокосте и борьба с антисемитизмом имеют важное значение для их еврейской идентичности.
• Агентство Европейского союза по основным правам в ходе опроса европейских евреев в 2018 году обнаружило, что, хотя они считали, что антисемитизм в их стране усилился, многие утверждали, что эта реальность заставила их больше осознавать свою еврейскую идентичность, что сопровождалось возобновлением интереса к еврейской истории, обычаям и участию в жизни общины в ответ на чувство угрозы.
• Британский Институт исследований еврейской политики в 2020 году обнаружил, что опасения по поводу антисемитизма привели к увеличению посещаемости еврейских общинных мероприятий и большей вовлеченности в деятельность синагог и культурных организаций, особенно в периоды повышенной напряженности.
Для этого явления даже существует научный термин: «реактивная этничность». Он гласит, что когда группа чувствует угрозу со стороны внешних сил, ее члены с большей вероятностью будут подчеркивать черты, которые отличают их от других. Это форма сопротивления, а также способ справиться со страхом и неопределенностью, испытывая чувство общей борьбы, которое укрепляет общинные связи.
Все это не означает, что антисемитизм «полезен для евреев». Это не так. Но это приводит к сопутствующему вопросу: если конечная цель — сохранение еврейской идентичности, то какой путь лучше выбрать? Проще говоря (возможно, несколько упрощенно): что лучще — направлять еврейские ресурсы на борьбу с антисемитизмом или на снижение ассимиляции? Приведенный выше анализ приводит к ясному ответу: последнее.
Это означает, что еврейские ресурсы следует в первую очередь направлять на еврейское образование и практику: субсидирование платы за обучение от детского сада до средней школы, укрепление университетских курсов и кафедр иудаики (история, религия, изучение Израиля), поиск способов сделать посещение синагоги более привлекательным, не разрушая при этом основные еврейские практики, расширение общинной деятельности с подлинно еврейским содержанием и тому подобное.
Общий вывод: антисемитизм не исчезнет; безусловно, необходимо использовать часть еврейских ресурсов для борьбы с его наиболее вопиющими проявлениями. Однако, парадоксально, это также может пробудить более сильное чувство еврейства среди многих, кто в противном случае будет продолжать отдаляться от своих корней. Таким образом, основная часть еврейских ресурсов должна быть направлена на укрепление связи евреев с иудаизмом, поскольку в иудаизме как религии и культуре есть много того, что заслуживает внимания. Это позволит ассимилирующимся евреям изучать свое наследие с чувством гордости, а не просто в ответ на ненависть. Короче говоря, нам необходимо перераспределить ресурсы туда, где они уже используются в еврейской сфере.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк