Величайшая еврейская шутка за всю историю
«Когда в 1980-е годы бывшая заключенная Селин вернулась в Терезиенштадт со своим мужем Максимилианом, их остановили у билетной кассы. «В прошлый раз, когда я была здесь, — сказала Селин кассиру, — меня пустили бесплатно»
Хаим Штейнмецраввин нью-йоркской конгрегации «Кегилат Йешурун»
В моей собственной семье бытовало множество наисмешнейших анекдотов на еврейскую тему. Больше я их нигде не слышал. Спустя много лет мне попалась в руки книжка Jewish Jokes, изданная в 90-е годы. Все наши родные анекдоты были там напечатаны.
«В 1893 году главный раввин Великобртании Герман Адлер написал эссе о еврейском юморе для «Эклектического журнала иностранной литературы, науки и искусства». Он отвечал на утверждение двух выдающихся интеллектуалов, Эрнеста Ренана и Томаса Карлейля, что у евреев полностью отсутствует чувство юмора (вероятно, они проецировали на своих еврейских современников средневековую карикатуру о суровых фарисеях). Раввин Адлер собрал примеры еврейского юмора — от Танаха до Мозеса Монтефиоре.
Сложно поверить, что кто-то может обвинить евреев в неумении смеяться. Стив Аллен в своей «Истории американского юмора» (1981) отмечает: «80% комиков в США — евреи, а производство комедий можно назвать еврейским надомным промыслом». Связь евреев с юмором настолько сильна, что в 2013 году вашингтонский исследовательский центр по изучению общественного мнения Пью (Pew Research Center) заявил, что 42% американских евреев считают, что чувство юмора — неотъемлемая часть их еврейства (конечно, хочется, чтобы современные евреи были так же преданы Шабату, как и комедийным сериалам). Еврейскому юмору посвящено множество исследований, анализирующих его, а также несметное число еврейских анекдотов. Есть анекдоты про антисемитов, глупых евреев и раввинов, неприличные шутки и остроумные анекдоты, анекдоты о бизнесе, семье и самом иудаизме.
Еврейский юмор возник не рамках религиозной традиции. На самом деле раввинская литература неоднозначно относится к комедии, и в этических руководствах часто встречаются осуждения «шутовства» (лейцанут на иврите). Существует легенда, что главный раввин Кракова Шимон Софер умер сразу после Пурима из-за горя, причиненного особо непочтительным пурим-равом, избираемым на Пурим комедийным персонажем, изображающим раввина, В то же время Талмуд рассказывает о раввине, который рассказывал анекдоты, прежде чем учить, чтобы студенты расслабились и сосредоточились. В другом отрывке пророк Элияху приходит с небес, чтобы сказать местному раввину, что два шута в его районе займут почетное место в раю, потому что их шутки спасают от уныния.
Так почему евреи так любят смеяться? Зигмунд Фрейд в своем эссе «Остроумие и его отношение к бессознательному» (1905) уделяет необычно много места еврейским шуткам; ясно, что он считает еврейский юмор замечательным. В то время, когда евреи были чрезвычайно осторожны в печатных высказываниях о своих соотечественниках, Фрейд приводит и несколько самокритичных еврейских шуток, например, анекдот о галицианских евреях, которые редко моются.
«Два галицианера встретились у бани.
– Ты принимал тут ванну?
– Конечно, когда я был маленький; хватит и одного раза».
Рут Виссе в книге «Без шуток: создание еврейского юмора» указывает, что современник Фрейда Артур Шницлер раскритиковал того за публикацию этих шуток, которые, по словам Шницлера, выставили Фрейда антисемитом. Однако Фрейда это не волновало: он видел в этих шутках лишь положительную сторону еврейской культуры.
Евреи, конечно, умеют смеяться над собой и вышучивать свои недостатки. Есть анекдот про трех евреев, которых вот-вот расстреляют. Сержант спрашивает каждого, хочет ли он повязку на глаза. «Да», – смиренно отвечает первый еврей. «Хорошо», – тихо говорит второй. «Нет, – говорит третий еврей, — мне не нужна твоя паршивая повязка на глаза!» Второй еврей шепчет ему: «Слушай, Мойше, возьми повязку. Не создавай нам проблем».
Эта шутка беспощадно самокритична и в то же время забавна; но смех помогал евреям бороться с враждебным окружением в самые трудные времена.
Есть жанр анекдотов, созданный евреями из Советского Союза; несколько книг написано о еврейском юморе во время Холокоста. Казалось бы, бывают времена и места, где юмор невозможен; но на самом деле именно здесь он необходим. Это убежище для убитых горем. Смех — облегчение для гонимых.
Один из прекрасных примеров:
«Когда в 1980-е годы бывшая заключенная Селин вернулась в Терезиенштадт со своим мужем Максимилианом, их остановили у билетной кассы. «В прошлый раз, когда я была здесь, — сказала Селин кассиру, — меня пустили бесплатно».
Другой выживший в Освенциме и вернувшийся у такой же кассы закатал рукав, показал номер и спросил: «Могу я получить скидку для выпускников?»
Мидраш рассказывает историю о юном Аврааме, который разбил идолов своего отца, а затем заявил, что самый большой идол рассердился и разбил остальных; это чистая сатира, шутка о глупости язычества. Талмуд ясно дает понять, что человек имеет право высмеивать язычество.
Юмор был оружием, способом для евреев принижать и унижать тех, кто плохо с ними обращался. Один из примеров приводит в книге «Еврейский юмор» раввин Иосиф Телушкин:
«Во время Второй мировой войны в южных штатах Америки домоправительница богатого поместья звонит на местную военную базу. «Для нас будет честью, – говорит она сержанту, – накормить пятерых солдат на нашем обеде в честь Дня Благодарения. Только убедитесь, что они не евреи». «Я понимаю, мэм». В День благодарения женщина с ужасом обнаруживает пятерых черных солдат, стоящих в дверях. «Мы здесь на обед в честь Дня Благодарения, мэм», – говорят они. «Ээээээ... но ваш сержант совершил ужасную ошибку!» – говорит женщина. «О нет, мэм, – отвечает солдат. – Сержант Гринберг никогда не ошибается».
Но нет более чистой формы еврейского юмора, чем абсурд. Классический пример – шутка, рассказанная Лео Ростеном в «Радостях идиша».
Отец загадал сыну загадку:
– Что такое — фиолетовое, висит на стене и свистит?
Cын сдался.
– Селедка! – торжествует отец.
– Но селедка не фиолетовая!
– А ее выкрасили.
– Но как селедка висит на стене?
– Она прибита гвоздиком.
– Но селедка не свистит!
– А это я сказал, чтоб ты не догадался.
Эта шутка на самом деле является шуткой о шутках, загадкой, которая не разгадывается и нелепо заканчивается. Наверное, именно так начинается любовь евреев к юмору. Позвольте мне объяснить, почему.
Имя второго еврейского патриарха – Ицхак; корень его имени – tzachak, что означает смех. В недельной главе корень tzachak используется несколько раз, почти все случаи связаны с рождением, именем и воспитанием Ицхака. Они указывают на радость и шок, которые испытывают Авраам и Сарра, узнав, что в старости у них будет ребенок. Корень слова также используется, когда Лот говорит своим зятьям, что их родной город Содом вот-вот будет разрушен. Они не верят ему, потому что его слова «похожи на шутку (kimitzacheik) в их глазах».
Это подчеркивает, что оба события невероятны до смешного. Возможность того, что такой крупный город, как Содом, исчезнет, или что бездетные пожилые супруги станут основателями великой цивилизации, кажется абсурдной.
Трудно написать короткую статью о еврейском юморе; есть так много анекдотов, которые вы можете рассказать, и так много других, которые нужно оставить в стороне.
Но величайшая еврейская шутка вокруг нас и всегда с нами: это am yisrael chai, «Народ Израиля жив!» небольшая нация снова и снова преодолевает непреодолимое. Ожидается, что евреи исчезнут, как и пожилая бездетная пара Авраам и Сарра; вместо этого они продолжают процветать год за годом. Разве это не абсурдно? Да, но оно происходит; и поэтому первого еврейского ребенка звали Ицхак».
Jewish Journal, перевод Марии Якубович
Антисионизм=антисемитизм
Многие люди утверждают, что их антисионистские взгляды не делают их антисемитами
Дов Фишерамериканский раввин, сотрудник Коалиции за еврейские ценности
Размножившиеся в последнее время сторонники левых взглядов оправдываются тем, что «мы выступаем только против сионизма, а не против евреев. Это не антисемитизм, это только антисионизм».
Дискуссия на эту тему часто уходит в теоретические дебри, которые совершенно не соответствуют сути дела. Конечно, можно выступать против политики государства Израиль, не будучи антисемитом. Действительно, даже убежденные сионисты часто выступают против отдельных решений израильского правительства, таких как эвакуация Гуш-Катифа в 2006 году или сопротивление распространению суверенитета на районы Иудеи и Самарии, где сейчас постоянно проживают 475 000 евреев (и еще 325 000 в Восточном Иерусалиме).
В течение десятилетий, пока Нетаньяху не сдвинул Израиль в сторону капитализма со свободным рынком, многие либеральные сионисты выступали против социалистической экономики страны. Их оппоненты-социалисты, которые так же глубоко любят Израиль, выступают против экономического сдвига в сторону поощрения внешнего венчурного капитала и отхода от кибуцев. Конечно, допустимо любить свою семью, свою страну, свой народ — и при этом критиковать их. В Америке мы также находим сторонников всех возможных взглядов, которые поддерживают свою страну, но критикуют борьбу с иммиграцией на южной границе или эвакуацию войск из Афганистана.
Отличие «антисионизма» заключается в том, что он направлен не на различия в политике и даже не на вражду с политическими деятелями, а на делегитимизацию основного компонента иудейской парадигмы: связи евреев с их землей.
Сионизм, проще говоря, в своей самой простой и основной сути, — это вера в то, что еврей имеет особую связь с Землей Израиля. Гора в Иерусалиме, на которой был построен Храм царя Шломо, восстановленный после возвращения вавилонских изгнанников, известна как «Хар ха-Баит» (Храмовая гора), «Хар ха-Мория» (гора Мория) и «Хар Цион» (гора Сион). В отличие от десятков миллионов любящих Библию христианских сионистов, решающее большинство евреев на протяжении всей истории сохраняли уникальную эмоциональную связь с землей Авраама, Ицхака и Яакова, Сары, Ривки, Рахели и Леи.
Американцы итальянского происхождения понимают этот нюанс. Именно поэтому рекламные ролики с призывами посетить Рим, Флоренцию или Милан предлагают туры от Perillo Tours of Italy, а не от Lipshitz-Goldstein Tours. Именно по этой причине многие американцы ирландского происхождения стараются посетить свою old sod, «старую землю». Для евреев всего мира Израиль — это как страна «седера» или «Дня благодарения»: вы можете не любить всех, кто сидит за обеденным столом, но по-другому и быть не может, потому что все они — семья.
Определять себя как «антисионист» — это то же самое, что определять себя как «антикошерную еду». Конечно, человек может есть сколько угодно ветчины и бекона. Никто не ожидает, что другие будут есть кошерное или даже предпочтут вымоченное и соленое мясо. Но позиционировать себя «антикошерным»? Что это значит? Если вы не кошерны, зачем быть «анти» кому-то другому, живущему более аутентичной еврейской жизнью?
В конечном счете, именно это и есть «антисионизм». Вместо того чтобы регулярно ездить в Израиль или жить там, можно предпочесть отдых в Саудовской Аравии — и, пожалуйста, не забудьте привезти домой немного песка для детей. Никто не обязан любить людей, которые пишут справа налево, у которых на машинах скорой помощи вместо красных полумесяцев или крестов нарисованы красные звезды Давида.
Но быть «антисионистом»? Это все равно, что быть антикошерной антимацой. Потому что, когда доходит до дела, сионизм на самом деле является главным компонентом самого определения еврея.
Поэтому «антисионизм» всегда является чистым антисемитизмом. Никто не отрицает любовь итальянцев к Венеции, французов к Парижу, британцев к Лондону или испанцев к Севилье. Даже в условиях пандемии КОВИДа сердца и умы потомков эмигрантов остаются привязанными к землям, откуда родом их предки.
Отказывать только евреям в этой простой человеческой тоске, разделяемой всеми остальными, — значит, проявлять нечто гораздо более глубокое, чем простое разногласие по поводу того, где продавать мороженое или переводить художественные произведения. Это значит быть антисемитом.
Автор, профессор права и старший раввинский научный сотрудник Коалиции за еврейские ценности, является конгрегационным раввином и старшим редактором журнала The American Spectator. В его книге "Война генерала Шарона против журнала Time" рассказывается о войне 1982 года в Ливане и последовавшем за ней судебном процессе по делу о клевете.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова