Внешнеполитическое положение Израиля — время возможностей и рисков
Это правительство должно представить серьезный, заслуживающий доверия политический план по урегулированию израильско-палестинского конфликта
Джереми Иссахароффбывший заместитель генерального директора и глава отдела стратегических вопросов МИДа Израиля, бывший посол в Германии
Стратегическое положение Израиля с точки зрения сдерживания и национальной безопасности, пожалуй, никогда не было столь уверенным. За последний год оперативное искусство израильских вооруженных сил и спецслужб помогли восстановить национальное доверие, которое было подорвано после массового убийства, совершенного ХАМАСом 7 октября 2023 года.
Удары по иранским прокси, успешные перехваты двух крупномасштабных ракетных обстрелов, падение режима Асада в Сирии и так называемая 12-дневная война с Ираном — все это потенциально изменило региональную обстановку в сфере безопасности в пользу Израиля. Однако эти достижения не должны заставлять нас закрывать глаза на серьезные вызовы, которые еще предстоит преодолеть.
В резком контрасте с этим дипломатический авторитет Израиля как в регионе, так и на международной арене достиг нового дна. Ужасающие гуманитарные условия в Газе, хроническая нехватка продовольствия, сообщения о стрельбе по гражданским лицам в пунктах распределения продовольствия и повсеместное разрушение домов и инфраструктуры — все это серьезно запятнало имидж Израиля.
Все это так, несмотря на то что ХАМАС несет ответственность за развязывание этой войны и продолжающееся бесчеловечное удержание 50 израильских заложников в течение более 630 дней. Инциденты на Западном берегу, включая насилие со стороны поселенцев в отношении жителей палестинских деревень и даже солдат ЦАХАЛа, еще сильнее подорвали моральный и политический авторитет Израиля за рубежом.
Эти события создают впечатление, что нынешнее правительство стремится вновь оккупировать Газу, вытеснить ее население и наращивать усилия, направленные на аннексию Западного берега.
Что касается внутриполитической ситуации, то можно констатировать, что страна по-прежнему глубоко разделена. Коалиция Нетаньяху не показывает никаких признаков прекращения своих усилий по подрыву независимости судебной власти и ослаблению Верховного суда — ключевых элементов израильской демократии. Этот внутренний кризис серьезно подорвал сдерживающий потенциал Израиля в глазах его врагов и стал ключевым фактором, приведшим к атаке 7 октября и продолжающейся трагедии, в результате которой более 250 человек были взяты в заложники, а более 1200 гражданских лиц и солдат — погибли.
Теперь, после того, что провозглашается крупной победой над Ираном, Нетаньяху — самопровозглашенный «герой войны» — может почувствовать себя достаточно смелым, чтобы продолжить судебную реформу, особенно в связи с приближением завершения его собственного судебного процесса.
Ситуация еще более осложняется оценками послеконфликтной ситуации в войне с Ираном. Администрация Трампа заявила, что ядерная программа Ирана уничтожена, однако точные оценки боевых повреждений еще не готовы.
Даже если согласиться, что такие важные объекты, как Фордо, Исфахан и Натанз, понесли серьезные повреждения, известно о состоянии 408 кг урана, обогащенного до 60%. Белый дом утверждает, что нет доказательств того, что этот материал был вывезен из Фордо до удара, в то время как генеральный директор МАГАТЭ предположил, что он был перемещен в нескольких контейнерах на другой объект.
Ключевой проблемой остается степень повреждения иранских центрифуг, необходимых для обогащения урана, сохраняется вопрос, сохранил ли Иран способность производить более совершенные модели. Если на 60% обогащенный уран и современные центрифуги были спрятаны в секретном месте, как Иран делал это раньше, ядерная угроза может по-прежнему оставаться весьма реальной.
Военная инфраструктура режима была серьезно подорвана, его уязвимость обнажена, а престиж значительно опустился — условия, которые могут только усилить мотивацию Ирана к приобретению ядерного оружия в качестве сдерживающего фактора. Одним словом, Израиль не может считать, что иранская угроза нейтрализована.
Все эти тенденции глубоко затрагивают израильское общество, раздираемое 21-месячной войной без четкой стратегической цели и без видимого конца. Несмотря на несомненные военные успехи, достигнутые после 7 октября, отсутствие последовательной стратегической концепции постепенно подрывает эти достижения, которые можно сохранить только с помощью дипломатии.
Чтобы не допустить возобновления Ираном своей ядерной программы, открыто или тайно, потребуется соглашение между США и Ираном, которое будет обеспечивать нулевое обогащение, запрещать деятельность по ядерному топливному циклу и производство центрифуг, а также налагать полное раскрытие информации с интрузивными инспекциями МАГАТЭ.
Если Иран откажется от таких условий, Франция и Великобритания при поддержке Германии и США должны немедленно инициировать возобновление санкций в соответствии с резолюцией 2231 Совета Безопасности ООН. Этот механизм, который не может быть заблокирован вето, остается в силе до 18 октября 2025 года.
Если Израиль действительно хочет воспользоваться любой региональной возможностью, он должен обеспечить освобождение всех заложников, как живых, так и мертвых, и положить конец войне в Газе. Никакого серьезного дипломатического прорыва не будет, пока заложники остаются в ужасных условиях плена, а Израиль рассматривается как страна, стремящаяся к повторной оккупации Газы и аннексии Западного берега.
Это правительство должно представить серьезный, заслуживающий доверия политический план по урегулированию израильско-палестинского конфликта или уступить место тому, кто способен это сделать. Расширение Авраамовых соглашений на Саудовскую Аравию, Сирию и другие страны невозможно, если Израиль сохранит контроль над Газой и Западным берегом.
Эта критическая реальность отвергается коалицией Нетаньяху, но может быть принята администрацией Трампа, которая, возможно, окажет свою поддержку. Это может стать уникальной возможностью для нашего поколения и для будущего наших детей.
В конечном счете, этот момент связан не только с возможностями, но и с необходимостью противостоять постоянным угрозам. Без политического урегулирования израильско-палестинского конфликта мы столкнемся с реальностью одного государства, характеризующейся постоянной враждой и кровопролитием. Такое будущее еще больше осложнит наши отношения с Египтом и Иорданией — ключевыми опорами нашей национальной безопасности — и исключит любой прогресс в отношениях с Саудовской Аравией и Сирией.
Новое дипломатическое соглашение с Сирией и, надеюсь, с Ливаном, может значительно укрепить национальную безопасность Израиля, окружив страну не иранским «кольцом огня», а кольцом стабильности и мира.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
Уход Айзенкота — отражение устаревших реалий израильской политики, нуждающейся в переменах
Итог? Уход Айзенкота из одной центристской партии в другую, скорее всего, не принесет реальных изменений
Многие надеялись, что катастрофа 7 октября положит начало новой эре в израильской политике, поскольку страна, пострадавшая, разгневанная и деморализованная системными провалами своих политических и военных лидеров, будет требовать перемен.
В конце концов, именно старая система — старый образ мышления, управления, коммуникации — способствовала концептуальной слепоте, которая оставила страну неподготовленной, и глубоким расколам, которые сделали ее столь уязвимой для атаки.
Обнародованное в понедельник решение Гади Айзенкота покинуть партиию Бени Ганца «Ха-махане ха-малахти» является отражением старой израильской политики, а не того нового начала, на которое многие надеялись.
Почему старая политика? Потому что это та же самая знакомая история: конкуренция на вершине заставляет тех, кто не дотягивает до нее, искать другие структуры, где они могут стать номером один.
Список подобных шагов обширен: Давид Леви покинул «Ликуд» в 1996 году, чтобы создать свою собственную партию после поражения от Биньямина Нетаньяху на праймериз в том году. Эхуд Барак покинул «Аводу» в 2011 году, чтобы создать новую партию и остаться министром обороны в правительстве Нетаньяху. Ципи Ливни покинула «Кадиму» в 2012 году, чтобы создать партию «Ха-Тнуа» после поражения в борьбе за лидерство от Шауля Мофаза.
И этот список можно продолжать и продолжать, что делает это явление не чем иным, как феноменом, отражающим персонализацию израильской политики и амбиции политиков, которые предпочитают лидировать, а не следовать за другими.
Несмотря на то, как может быть интерпретирован шаг Айзенкота (он говорит, что его мотивом было недовольство тем, как партия планировала провести свои первые праймериз, Ганц объясняет его «идеологическими различиями»), результат неизменен: высокопоставленный политик, который не смог подняться на вершину в одной партии, решает перейти в другую.
Было бы хорошо поверить Ганцу на слово и считать, что это вопрос идеологии. Но для среднего избирателя различия между этими двумя политиками едва ли заметны.
Этот шаг также подчеркивает одну из основных проблем, которые преследуют израильскую политическую систему: ослабление «основных» партий, предлагающих четкие идеологические программы, таких как когда-то были «Авода» и «Ликуд», и рост небольших партий, построенных вокруг доминирующих личностей.
Эти партии, как правило, не являются демократическими. Авигдор Либерман руководит партией «Исраэль Бейтену» железной рукой, и в ней никогда не было реальной внутренней конкуренции. Партия Яира Лапида «Еш Атид» провела только одни праймериз с момента своего основания в 2012 году, и то только в марте 2024 года. Партия Ганца никогда не проводила праймериз.
И трудно представить, что новая партия, которую создает Нафтали Беннет, будет чем-то отличаться. Скорее всего, он будет председателем с широкими полномочиями по подбору кандидатов в список.
Хотя такая структура может быть выгодна лидеру партии, она не выгодна системе. Она ослабляет и размывает демократию, снижая прозрачность, участие, конкуренцию и подотчетность.
Без настоящих праймериз партия рискуют стать инструментом для реализации амбиций одного человека.
Тенденция в Израиле к созданию небольших партий, основанных на личностях, а не крупных идеологических партий, не привела к созданию более здоровой или эффективной системы. Скорее наоборот. Это привело к еще большему расколу, что затрудняет создание коалиций и эффективное управление, о чем наглядно свидетельствует опыт Израиля, где за три с половиной года, с 2019 по 2022 год, прошло пять выборов.
Итог? Уход Айзенкота из одной центристской партии в другую, скорее всего, не принесет реальных изменений. Он может отнять у Ганца пару мест и перевести их в ту партию, к которой присоединится, но это будет просто перестановкой мебели в пределах одного политического лагеря, а не переходом избирателей из одного лагеря в другой.
Если и есть один небольшой положительный момент в этом малозначительном шаге, то это то, что раскол между Ганцем и Айзенкотом не сопровождался обычной резкостью, которая часто сопутствует подобным политическим разрывам. Эти два человека — оба бывшие начальники Генерального штаба Армии обороны Израиля — знают друг друга много лет и испытывают друг к другу уважение. Вежливость, с которой они обращались друг с другом и говорили друг о друге, даже когда их политический союз распадался, — это, пожалуй, единственный положительный момент в этой истории, который служит хорошим примером для общества.
Но помимо этого, это всего лишь продолжение старой политики в то время, когда Израиль жаждет чего-то свежего и нового.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда