Война разжигает в Израиле «инфляцию жадности»
Компании пользуются войной, чтобы поднять цены и увеличить свою прибыль
Жак Бенделакэкономист и социолог, репатриант из Франции, с 1983 живущий в Иерусалиме
В условиях войны всегда активизируются спекулянты, и Израиль не является исключением из этого правила; иначе невозможно было бы объяснить, почему потребители страдают от роста цен, который экономически не оправдан.
Падение индекса цен в сентябре (-0,2%) — достаточно редкое явление, чтобы заслуживать упоминания, и на то есть веские причины: цены в Израиле почти никогда не падают. Последние 12 месяцев уровень инфляции остается высоким (3,5%).
С начала войны рост цен то активизировался, то ослаблялся, в то время как прибыли компаний стремительно росли. У этого явления появилось название на французском языке: cupideflation, перевод английского термина greedflation, который обозначает стратегию, с помощью которой производители, дистрибьюторы и изготовители разжигают инфляцию, завышая свою маржу.
Другими словами, компании пользуются войной, чтобы поднять цены и увеличить свою прибыль.
Наживающиеся на войне
Хотя логично, что розничные цены растут при увеличении производственных затрат (таких как транспорт, энергия и сырье), обратное тоже должно быть верно. Однако в Израиле цены почти никогда не падают, даже когда снижаются производственные затраты.
Рост цен в Израиле в 2024 году вполне можно назвать гридфляцией. Многие компании воспользовались войной, чтобы искусственно поднять цены и получить дополнительную прибыль.
Другими словами, именно нормы прибыли компаний ответственны за большую часть роста цен в Израиле. Во всех отраслях, где доминирует монополия или небольшое число производителей, прибыли резко возросли, а вслед за ними и цены.
Виновен потребитель
В повседневной жизни израильтяне все чаще сталкиваются с завышенным ростом цен. Доказательство: в авиации (El Al), розничной торговле (Shufersal), пищевой промышленности (Strauss, Tnuva) и производстве одежды (Castro) крупные израильские компании получили исключительную прибыль в первой половине 2024 года, и эта тенденция сохраняется.
Кто-то скажет, что в необоснованном росте цен виноват сам потребитель: ничто не заставляет его покупать товар, который кажется дорогим. Это верно в теории, но трудно реализуемо на практике.
Производители прекрасно понимают, что израильтянам трудно обойтись без помидоров, заграничных поездок или праздничных подарков; особенно в военное время потребители не склонны бойкотировать дорогой товар, чтобы снизить цену. Многие производители и дистрибьюторы быстро поняли это и, воспользовавшись ситуацией, взвинтили цены, намного превышающие рост себестоимости.
Нынешняя война — это действительно предлог для повышения цен; в напряженной обстановке потребители не реагируют на высокую стоимость жизни, а у правительства Биньямина Нетаньяху есть и другие заботы...
Таким образом, израильские компании стали адептами гридфляции: было бы странно, если бы они этим не воспользовались...
Times of Israel français, перевод Ильи Амигуда
Что такое израильская культура?
Потребность быть лучшими, к сожалению, является необходимостью в стране, окруженной врагами
Даниэль Саффарпреподаватель английского и французского языков, в 2018 г. репатриировалась в Израиль из Франции
Что вы понимаете под израильской культурой? И существует ли таковая вообще?
Недавно кто-то спросил меня, какие я знаю традиционные израильские блюда, и хотя на ум пришло множество кушаний, ни одно из них не было изначально придумано в Израиле. Шакшука, фалафель, сабих, табуле, гефилте фиш (да, смею вас заверить) и т. д. — все они родом из близлежащих стран или из Восточной Европы. Очень популярны «миц тапу-гезер» (апельсиново-морковный сок) и «айс кафе», но, вероятно, все они не израильского происхождения... Значит ли это, что у нас нет кулинарной культуры? Или вообще никакой культуры нет?
Во-первых, давайте посмотрим на определение культуры.
- Larousse: «Все материальные и идеологические явления, которые характеризуют этническую группу или нацию, цивилизацию, в отличие от другой группы или нации. Пример: западная культура».
- ЮНЕСКО: «Культура, в самом широком смысле, рассматривается как совокупность отличительных духовных, материальных, интеллектуальных и эмоциональных особенностей общества или социальной группы. Помимо искусства и литературы, она включает в себя образ жизни, основные права человека, системы ценностей, традиции и верования».
Какие общие «отличительные черты» существуют у тель-авивского драг-квина и студента ешивы, у Пардес-Ханы и Меа Шарим, у трущоб таханы мерказит и фешенебельных Yoo Towers, у силиконовых секс-бомб с бесконечными ногтями и молодых девушек из «Бней-Акивы»? Даже не говоря о многочисленных этнических группах разного происхождения, разных языках и обрядах, неоднородном социально-экономическом положении, израильское население характеризуется разнообразием, смешением и крайностями.
Однако, несмотря на эту кажущуюся несхожесть, нас объединяют многие «отличительные черты, духовные и материальные, интеллектуальные и эмоциональные», общие для всех слоев общества.
В прошлом кибуцы и мошавы, а также их жители были универсальными символами израильского социума. Они все еще существуют, но сдают свои позиции, а чрезмерный индивидуализм, пропагандируемый капитализмом, добрался и до нашей маленькой страны и, увы, остановил их развитие.
Если мы что-то и унаследовали в своей ДНК, так это страдания и травмы от преследований, которые делают нас более агрессивными, но и более творческими. Жажда жить интенсивно и преуспевать присутствует у всех евреев, но в Израиле она выражена гораздо более ярко.
Потребность быть лучшими, к сожалению, является необходимостью в стране, окруженной врагами. Это постоянное давление изматывает нас до нервного срыва и вызывает знаменитое отсутствие терпения, которое все узнают в нас, а также нашу легендарную хуцпу. Бесчисленные испытания сплачивают нас (хотя бы на время), и мы как один оплакиваем наших погибших и заложников.
Мы хором трепещем за наших солдат, отправленных на фронт, и молимся (как атеисты, так и харедим) за их благополучное возвращение. Религиозные мы или нет, но мы любим собираться вместе в шабат.
Мы платим за покупки в супермаркетах в кредит, мы водим машину как дикари, мы стремимся к прохладе кондиционеров летом, мы больше не воспринимаем ООН всерьез...
Мы вмешиваемся в дела соседей, не привыкли, чтобы к нам обращались вежливо, и обращаемся ко всем как к друзьям или братьям.
Мы вспыльчивы.
Мы плохо воспитаны, наши туристы из-за своей бесцеремонности приобрели известность во всем мире, нас боятся и даже презирают за наше неуважительное поведение (да, вот где нас действительно нужно воспитывать). Народ, полный недостатков, не всегда трогательных, но вполне объяснимых.
Удивительно видеть, как люди из таких разных обществ за столь короткий промежуток времени переняли одинаковые модели поведения и ценности в своей повседневной жизни, чтобы адаптироваться к новой среде. Удивительно, но не очень, ведь мы разделяли эти ценности еще в диаспоре. Мы уже привыкли уезжать и начинать жизнь с чистого листа, но при этом захватывать с собой наши ценности, нашу историю и наши надежды.
Именно эта культура делает нас народом, и народом жизнестойким. Пусть те, кто оспаривает наш статус как народа, скажут себе следующее: еврейский народ существует и пережил века, а народ Израиля восстал из пепла, объединенный культурой, сочетающей традиции и инновации, культурой, которая бросает вызов многим.
Конечно, эта культура далека от совершенства, но это культура жизни, культура «лови момент», которая дает огромную энергию молодым людям этой страны и которая, я надеюсь, позволит нам надолго войти в историю.
NB: мои тексты не претендуют на роль социально-политического анализа, скорее это крик души, который я исторгаю время от времени, когда мне слишком больно.
Times of Israel français, перевод Якова Скворцова