Война у нас в крови
В обществе, которое соглашается с жизнью в бесконечной войне, нет никаких ограничений культа силы
Израильское общество слепо и невинно. И когда социолог Барух Киммерлинг осмелился сказать в 1988 году, что милитаризм – часть израильской культуры, это было революционным новшеством. Его считали мятежником. В конце прошлого века Ягиль Леви начал писать о «материалистическом милитаризме», а Ури Бен-Элиэзер – о «неомилитаризме».
За последние два года были опубликованы более шести книг исследователей литературы, культуры и искусства, а также политиков и социологов, которых объединяет одно: все они считают войну основным фактором, определяющим характер израильского общества. Но война воспринимается не как реальность, навязанная извне, а ее продолжение — не только как результат поведения врагов. Трудно избежать сравнения с травматическим опытом Второй мировой войны, заставившим японское и немецкое общества нарушить укоренившуюся в них традицию милитаризма. Израильтяне же сделали обратное: они отвернулись от еврейской традиции, считающей понятие героизма исключительно духовным, придав ему военный характер. Даже бывший психолог дивизии Иудеи и Самарии описывает израильскую идентичность, как «боевую». Милитаризм – уже не грубое слово.
Этот процесс перемен был особенно заметен в национально-религиозном движении, и Дрор Гринблюм описал его в своей книге «От героизма духа к освящению силы: сила и героизм в религиозном сионизме между 1948-1967 годами». Он доказал верность пророчества хазарского короля, сказавшего своему еврейскому другу: «Когда вы сможете, вы тоже будете убивать своих врагов». И этот эпос силы стал доминирующей составляющей современной религиозно-сионистской идентичности.
Религиозный сионизм возник на убеждении, что именно Тора дала народам мира и западной культуре универсальную систему моральных ценностей, в том числе, запрет убивать человека, который не подвергает чью-то жизнь опасности. Но позже основы гуманизма были отброшены. Одним из многих примеров, цитируемых автором, является призыв одного из самых уважаемых раввинов Шломо Элияху отдавать под суд солдат, которые не убивали врага, даже после того, как битва закончилась, и для них вообще не было никакой опасности.
Если Гринблюм, преподаватель истории и иудаизма, выбрал одно движение в израильском обществе, литературовед Ури Ш. Коэн рассматривает общество в целом. В своей книге «Версия безопасности и культура еврейской войны» он деконструирует концепцию «милитаризма» и предпочитает собственный термин «версия безопасности». Его выводы об израильском обществе являются вескими, угнетающими и заставляют задуматься.
В книге «Война: армия, месть, утрата и сознание войны в израильской прозе» подробно анализируются книги, написанные десятью израильскими писателями после десятка войн. Анализ начинается с книги Шая Агнона «До сих пор», написанной о Первой мировой войне, и заканчивается книгой А.Б.Йехошуа «Дружественный огонь», действие которой происходит во время второй интифады.
Другой автор, Хая Мило, в книге «Стихи в бочке: песни израильских солдат» изучает стихи и песни, написанные самими солдатами. Они в основном неизвестны гражданскому населению в тылу. К таким произведениям относится песня, написанная во время первой ливанской войны, которую услышал телеоператор, снимавший группу солдат. Ее слова звучат так: «Рэд элейну, авирон,/ках отану л’Леванон,/ нилахем бишвиль Шарон/ в’нахзор б’тох арон» – «Спустись, самолет,/ возьми нас в Ливан,/ мы будем сражаться за Шарона/ и вернемся в гробу».
Мило разобрала 683 таких стихов и песен, написанных между 1949 и 2008 годами. Эти песни рассказывают про честь и дружбу, прославляют и возвышают подразделение, описывают трудности повседневной жизни, и отношение к войне, смерти, героизму, тяжелым утратам и к матерям. Есть и песни, выражающие протест.
Эти песни раскрывают агрессию, как организующий принцип, чувство мести и ненависти, жестокость и вульгаризацию применения силы. Даже те, кто знаком с военным опытом и тем, как солдаты относятся к своим командирам или женщинам, не говоря уже про отношение к врагу, будут удивлены, как системой ценностей, так и лингвистическими новшествами во многих из этих песен. Отсюда важность книги для тех, кто хочет знать и понимать израильское общество сегодня.
Подобно Грюнблюму, Мило упоминает еврейскую традицию в цитате из Книги Захарии – «не силой, а духом», а также принцип сионистского движения, видевшего преимущество в моральных ценностях для воздержания от применения силы.
Но что случилось с солдатскими песнями? Выводы обобщены на последних страницах: они указывают на постепенное изменение восприятия силы израильским солдатом. «Это переход от мощной, но сдержанной концепции силы… к ее восприятию, как вызова ценностям гуманизма». Если официальные солдатские песни, написанные поэтами, выражают превосходство израильского общества, песни анонимных солдат выражают постепенное изменение взгляда на силу и далеки от того самовлюбленного образа, к которому привыкло израильское общество.
Что привело многих исследователей к таким мрачным выводам об израильском обществе? В последнее десятилетие 20-го века, когда Израиль вступил в эпоху мира, казалось, что он отказался от культа силы. Но за последние два десятилетия, начиная со второй интифады, стало ясно, что в самоидентификации израильского общества доминирует «я».
С другой стороны, когда Министерство обороны опубликовало книгу стихов Натана Альтермана, подаренную семьям погибших, Моше Даян написал к ней предисловие с такими пугающими словами: «Смерть – это не конец боевых действий, а кульминация, и поскольку борьба – это часть, а иногда и полная жизнь, сама смерть, став кульминацией войны, является не уничтожением жизни, а выражением ее полной силы».
Возможно, в обществе, которое соглашается с жизнью в бесконечной войне, нет никаких ограничений культа силы, и вполне естественно, что израильская государственная премия вручена матери за то, что она потеряла на войне своих детей.
Источник: Детали
Как африканские нелегалы могут свалить правительство Израиля
Безуспешные попытки договориться с ООН и третьими странами завели политику правительства в тупик
Отменив соглашение с Управлением верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) и не сумев предъявить БАГАЦу новое соглашение с "третьей страной", которая согласится принять находящихся в Израиле африканских мигрантов, Биньямин Нетаниягу завел в тупик свою многолетнюю политику по удалению инфильтрантов, незаконно проникших в Израиль в период отсутствия надежных заграждений на линии синайской границы.
Держать этих людей в заключении в течение длительного времени БАГАЦ не позволяет, и когда оказалось, что альтернативного соглашения с
"третьей страной" вместо сорванного при активном участии израильских левых соглашения с Угандой правительство представить не может, ему пришлось выпустить всех мигрантов, находившихся в "Саароним", последнем из пунктов временного содержания нарушителей границы. Таким образом, в настоящий момент у правительства нет никаких средств поощрения инфильтрантов к выезду из нашей страны и нет соглашения с какой-либо стороной, готовой принять часть проникших в Израиль суданцев и эритрейцев.
Выходцы из этих стран занимают особое место в общем контингенте африканских мигрантов, поскольку царящие там условия считаются настолько тяжелыми, что большинство западных стран и вместе с ними Израиль не возвращают туда их граждан в принудительном порядке. По официальным данным, к концу 2017 года в Израиле оставалось 37.288 инфильтрантов, т. е. лиц, незаконно проникших в нашу страну (в отличие, например, от туристов с просроченной визой, каковых насчитывалось около 74 тысяч человек, или незаконно оставшихся в Израиле иностранных рабочих, число которых составляло порядка 18 тысяч человек).
Инфильтрация в Израиль достигла пиковых показателей в 2010-2011 гг., когда через синайскую границу в нашу страну проникли 14.630 и 17.281 человек соответственно; после этого инфильтрация пошла на убыль благодаря возведению линии заграждений на границе с Египтом, и в 2017 году, впервые за долгий период, израильскую границу на юге не смог пересечь незаконно ни один человек.
Общее число инфильтрантов составило в 2006-2016 гг. 64.850 человек; многие из них были с тех пор возвращены в страны своего исхода, высланы в третьи страны или уехали из Израиля по собственной инициативе, но в числе остающихся на долю выходцев из Эритреи и Судана в конце 2017 года приходилось 92 процента: 26.563 и 7624 человека соответственно, а в общей сложности 34.187 человек.
По соглашению с УВКБ в Канаду и другие западные страны предполагалось отправить в течение ближайших пяти лет 16.250 человек, почти половину от общего числа остающихся в Израиле выходцев из Эритреи и Судана; в обмен на это израильское правительство обязалось натурализовать такое же число инфильтрантов, находящихся на его территории.
Выступив 2 апреля на пресс-конференции, премьер-министр назвал достигнутое соглашение наилучшим из возможных решений и, в частности, подчеркнул, что изначально УВКБ настаивало на пропорции 4:1 (четыре натурализуемых в Израиле инфильтранта на одного получающего возможность уехать на Запад и быть натурализованным там). Но, обнаружив, что данное решение встретило резкую критику в правых кругах, у жителей Южного Тель-Авива и в социальных сетях, Биньямин Нетаниягу уже через шесть часов объявил об отмене достигнутого соглашения с УВКБ и о возвращении к прежней политике высылки в "третью страну", с подразумеваемой заменой Руанды на Уганду. Оказалось, однако, что договориться с Угандой приемлемым для Израиля образом невозможно - по крайней мере, договориться в тот срок, который имелся в распоряжении правительства Нетаниягу в связи с рассмотрением очередного иска в БАГАЦе.
Данное обстоятельство побудило премьер-министра выступить в поддержку конституционной реформы, которая давно уже предлагается партией Еврейский дом, а именно введения нормы, позволяющей кнессету повторно принимать и оставлять в силе законы, отмененные Высшим судом справедливости; данная норма именуется на иврите "пискáт ха-хитгабрýт", или пункт о преодолении.
В связи с этим в настоящее время обсуждаются три варианта; первый связан с принятием частной законодательной нормы, которая будет касаться процедуры высылки инфильтрантов, т. е. позволит правительству решить данный вопрос в незатрудненных БАГАЦем условиях; второй обсуждаемый вариант основан на британской модели и носит самый широкий характер; в третьем варианте за образец берется канадское законодательство.
Первый вариант готовы поддержать Моше Кахлон и возглавляемая им партия Кулану, выступающие против любого дополнительного расширения "пункта о преодолении". Средством к этому может явиться принятие Основного закона о принципах иммиграционной политики или внесение соответствующей поправки в какой-то из уже действующих Основных законов. Данный вариант, во-первых, не решает общей проблемы, связанной с ситуацией, при которой БАГАЦ присвоил себе право отменять решения кнессета, и, во-вторых, он потенциально уязвим для контрвердикта БАГАЦа, которым будет объявлено, что он неправомерно вносит в корпус конституционного законодательства сугубо частный вопрос.
Британский вариант, к которому в настоящее время склоняется Нетаниягу, как и канадский вариант, предлагавшийся партией Еврейский дом, могут быть реализованы с принятием Основного закона о принципах законодательства, посредством внесения поправки в Основной закон о судопроизводстве или иным образом, но разница между ними велика. В Великобритании решение Верховного суда, которым оспаривается нормативная правомерность определенного закона, является сугубо рекомендательным. С вынесением такого вердикта парламент обязан провести обсуждение соответствующего акта, но он имеет полное право оставить его в силе, проигнорировав точку зрения судей.
Что же до Канады, то там с вынесением подобного вердикта Верховным судом парламент может повторно утвердить отмененный закон, четко указав в его тексте, что он принимается, несмотря на соответствующую конституционную норму - ту норму, которую Верховный суд счел нарушенной. Такое решение требует поддержки большинства депутатов парламента и имеет ограниченный срок действия: при желании оставить его в силе парламент должен через несколько лет снова принять такое решение.
Острые разногласия с Кахлоном могут привести к коалиционному кризису, и в поведении премьер-министра многие улавливают признаки того, что он хочет использовать этот кризис для объявления досрочных выборов. Если это случится, Нетаниягу охотно пойдет на выборы, требуя принятия нововведения в британском варианте и обходя таким образом справа министров Еврейского дома, предлагавших менее жесткий вариант конституционной реформы, когда сам он еще заявлял о необходимости "уберечь Высший суд справедливости от любых посягательств" и надежно блокировал все законодательные инициативы, призванные вернуть кнессету украденные у него полномочия.
Беда, однако, в том, что многие из лозунгов, под которыми Нетаниягу устраивал в прошлом досрочные выборы, оставались затем отыгранной политической фразой. Заново утвердившись в кресле премьер-министра, Нетаниягу спокойно давал забыться вопросам, ранее изображавшимся им как дело первостепенной национальной важности.
Источник: Вести