«Все время плакала и ждала, когда брат принесет лепешку…»
Книга написана в жанре документальной прозы, основанной на воспоминаниях очевидцев
Воспоминания детей войны / Сост. М. Гальперин. — Gelsenkirchen: Gesamtherstellung Edita Gelsen e.V., 2024.
В 1990-е больше тысячи эмигрантов достигли Саарбрюкена, столицы самой маленькой земли Германии — Саара. Шло время, люди старели, забывая прошлое, военное детство, перенесенные лишения и страдания: «В итоге у кого-то возникла мысль — создать книгу воспоминаний о Великой Отечественной войне. Тем более, большинство эмигрантов Саарбрюкена, родившихся в СССР до войны, испытали на себе все тяжести эвакуации в восточные регионы СССР, некоторые и вовсе случайно выжили на оккупированных территориях и даже в гетто. Сегодня, после долгой и кропотливой работы, вы наконец держите эту книгу в руках!» — объясняет составитель издания Марк Гальперин.
Изучение проблемы эвакуации и бегства евреев в годы Второй мировой имеет большое значение для истории. В странах Европы, территории которых захватили нацисты, эвакуации не было. В СССР германские войска оккупировали лишь часть территории, и многим жившим там евреям удалось бежать. Вдали от родных мест их тоже ждали испытания. Знаю об этом по рассказам моей бабушки Розы Хуторянской (Хмиль): совсем маленькой она с родными бежала из Винницы в Чкаловскую (ныне Оренбургскую) область, где ей с сестрами пришлось голодать, есть сырые картофельные очистки, ходить в лютые морозы в одних галошах, едва не отморозив ноги.
Заведующий архивом НПЦ «Холокост» Леонид Терушкин говорит, что тема эвакуации еще не изучена до конца, а сведения о ней начали широко публиковаться лишь через десятки лет после войны. Перемещение огромных масс населения — из самых драматичных страниц Второй мировой. Евреи многих районов СССР спаслись от уничтожения благодаря тому, что, во-первых, бежали или эвакуировались из родных мест уже под огнем, используя последнюю возможность, во-вторых — благодаря стойкости красноармейцев, задержавших на ряде направлений продвижение германских войск: «Судьба свела нас с Марком Гальпериным несколько лет назад. Прочитав наши статьи в берлинской газете “Еврейская панорама” о письмах военных лет, которые собирает и издает Центр “Холокост”, Марк откликнулся и прислал нам фото и многочисленные послания своего отца — сержанта Израиля Гальперина, участника трех войн — Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной, адресованные любимой супруге и своим близким, в эвакуацию. Израиль Гальперин погиб в июле 1944 года, при освобождении Псковщины. Его фронтовые письма (в том числе и на идиш, а не только на русском) были опубликованы нами в шестом сборнике серии “Сохрани мои письма…”», — добавляет историк.
Книга написана в жанре документальной прозы, основанной на воспоминаниях очевидцев. Точка зрения автора-составителя проявляется в отборе и структурировании материала и в описании драматических событий собственного детства. Вот пронзительные голоса людей, заставших войну совсем маленькими.
Даниил Бриль (родился в Витебске в 1937-м): «В годы войны мы жили в эвакуации в Уфе. После войны отец совершил поездку в Витебск, который оказался разрушен фашистами. Сгорел и наш дом. Почти все наши минские родственники погибли в гетто. Бабушку фашисты расстреляли прямо в доме, она не в силах была идти на принудительные работы. Папин брат с женой и ее сестрой, их маленькие дети тоже были убиты. Из всей нашей большой семьи выжили только племянник и племянница, попав в партизанский отряд».
Фаина Глинник (родилась в Чернигове в 1934-м) вспоминает: «Едем по железной дороге, длинный состав из платформ, загруженных крупными обломками танков и самолетов, которые везли с фронта на восток. Там же, среди этих обломков, сидели беженцы — женщины, дети и старики. Подъехали к какой-то станции. Мамы с котелками и чайниками посыпались с платформ и устремились к вокзалу за кипятком. Внезапно поезд двинулся. Какая-то женщина бежала за ним с чайником в руках и дико кричала. А на одной из платформ этого поезда истошно вопили ее дети. Внезапно поезд дернулся и притормозил, крики послышались с другой стороны — старик не удержался и упал между платформами. Поезд, набирая скорость, поехал дальше. Следующий эпизод, прочно врезавшийся в мою память, связан с нашим пребыванием в Мордовии. Крохотный домишко, прямо с улицы входим в маленькую комнатку, глиняный пол, окошко, кровать и столик с двумя табуретками. Получили письмо от папы, он — уже на фронте. Мы с мамой всю ночь сидели на кровати и плакали».
Кира Дунаевская из Днепропетровска оказалась с мамой и братом в узбекском Андижане: «Мать трудилась в эвакуации на швейной фабрике имени Володарского швеей-мотористкой второго разряда. По приезду в Узбекистан всем дали квартиры, а нашей семье с документами отца, члена партии, фронтовика, ее не досталось. И мы поселились в овчарне, вместе с овцами, через грязный и вонючий занавес. Нам обещали: “через 6 месяцев дадим жилье”. Было очень тяжело, я постоянно недоедала», — пишет она. А вскоре у ее мамы, работавшей на местной швейной фабрике, где готовилось обмундирование для солдат, случилась беда. Сотрудницы предприятия «тащили, как могли», и одна из коллег подговорила маму Киры тоже прихватить с собой немного ткани — купить ее в магазинах тогда было невозможно: мол, продашь ткань и купишь детям лепешки. Беженка, каждый день видевшая голодные страдания своих детей, поддалась лживым уговорам коллеги, сдавшей ее уже на проходной. Несчастную арестовали, судили, дали год лишения свободы. «Мы с братом остались одни <…> Гриша отправился работать учеником — молотобойцем, а меня определили в детский дом. Я не понимала, где мама, и очень страдала. Но Гриша по мере сил старался мне ее заменить. Я все время плакала и ждала, когда брат принесет мне лепешку. От недоедания у меня развился рахит — большой живот и ноги колесом, а на голове поселились вши».
Леонид Горелов (родился в Киеве в 1937-м) вспоминает: «Вернувшись из эвакуации, отец увидел в бывшей нашей квартире, на первом этаже, нашу мебель. Перед отъездом он сделал метку, подпись на задней стенке всех предметов, и хозяин квартиры все нам отдал, хотя и пытался доказать, что эти элементы интерьера приобрел «законно», показав квитанцию из магазина, с надписью “Конфiсковано у жидiв”. В нашей семье на фронте никто не погиб, но в Николаеве были расстреляны мой дедушка и обе бабушки».
Биографии героев похожи. Почти все они пережили тяжелое детство, трудный путь в эвакуацию, голод, телесные и душевные страдания на новом месте. Многие спаслись благодаря самоотверженности своих мам. Пока их отцы сражались на фронте, их матери достойно отстояли трудовую вахту в глубоком тылу и смогли сохранить своих дочерей и сыновей. Вечная память всем погибшим тогда, всем выжившим и покинувшим нас после Великой Отечественной войны.
Служба харедим в армии — это уже было (в Торе и в 1948 г.)
Проблема заключается не только в самом факте, что харедим не служат. Представьте, что вы не принадлежащий к харедим молодой человек: какая у вас будет мотивация
Какой самый важный вопрос стоит перед Израилем в долгосрочной перспективе? Нет, это не иранская ядерная программа, не полное уничтожение ХАМАСа и «Хезболлы». Речь идет о призыве ультраортодоксов на военную службу. Демографическая причина очевидна, как и удивительные оправдания.
Во-первых, демография. Уже сегодня в Израиле 40 % всех первоклассников — представители ультраортодоксального сектора. Это означает, что в 2036 году (всего через 12 лет) двое из каждых пяти молодых людей призывного возраста не пойдут на службу в ЦАХАЛ, если нынешнему правительству удастся принять (анти)закон о призыве, на котором настаивают партии харедим, — или они покинут правительство, которое тогда распадется. А когда в начале полувекового рубежа сменится еще одно поколение, ЦАХАЛ превратится в пустую оболочку.
Проблема заключается не только в самом факте, что харедим не служат. Представьте, что вы не принадлежащий к харедим молодой человек: какая у вас будет мотивация, когда вы видите, что половина вашего окружения избегает службы в армии? Это общая проблема морали, не менее серьезная, чем нехватка бойцов.
Добавьте к этому экономический дефицит. ЦАХАЛ — это главный «учебный центр» Израиля. Многим новобранцам она дает профессию, работу после армии, например, в сфере высоких технологий, управления и т.д. Всех, кто служит, она учит дисциплине и ответственности. Кроме того, она служит отличным фактором «социализации» для будущих «связей», столь важных для поиска пути в трудовой жизни. Если половина страны окажется вне этой социально-экономической парадигмы, экономический динамизм Израиля будет серьезно ослаблен.
Несмотря на все это, ультраортодоксальные партии Израиля только что вновь представили свой (анти)законопроект, но на этот раз с сопутствующим законопроектом о роспуске Кнессета — последний будет вынесен на голосование, если первый не будет принят.
Учитывая ущерб, нанесенный военной мощи и экономической жизнеспособности Израиля в прошлом и будущем, как харедим реагируют на эти аргументы против такой политики отсрочки? Если обобщить, то никак. Скорее, они опираются на религиозные оправдания — в первую очередь на то, что изучение Торы не менее важно для «защиты» еврейского государства. Пришло время положить конец этому аргументу, поскольку он основан на игнорировании того, что на самом деле говорит Тора, не говоря уже об исторических прецедентах.
Соответствующие стихи находятся в Дварим 20:5-7, где есть только три «оправдания» (т. е. отсрочки от призыва) для временного отказа от службы в армии: человек, который построил дом, но еще не посвятил его; или посадил виноградник, но еще не ел от его плодов; был помолвлен, но еще не заключил брак. Обратите внимание: здесь совсем не говорится об изучении Торы.
Более того, Талмуд специально оговаривает (Сота 44б), что даже эти три исключения действительны только для мильхемет решут (избирательной войны), а не для войны, навязанной евреям их врагом, т.е. мильхемет хова (большинство, а возможно, и все войны Израиля с 1948 года были второго рода). Еще позже Маймонид (Мелахим, 7:4) пошел еще дальше: «В мильхемет хова все уходят служить, даже жених из своей комнаты и невеста из своей хупы (свадебного балдахина)»!
Национально-религиозный сектор (дати леуми), также не отстающий в соблюдении религиозных обрядов, является доказательством того, что служба в армии — это библейская заповедь, а не просто приятное занятие. Действительно, сегодня к этому сектору принадлежат 40% всех младших офицеров ЦАХАЛа (при том, что доля сектора во всем населении не превышает 10%).
Как будто всего этого недостаточно, оказывается, что еще в 1948 году харедим, жившие в Израиле, действительно придерживались этих библейских и талмудических предписаний. Мало того, что большинство ультраортодоксов зарождающегося государства сражались в Войне за независимость Израиля, их политическая партия, «Агудат Исраэль», распространяла печатные плакаты, призывающие свою паству идти в армию — при поддержке их ведущих раввинов! Короче говоря, то, что сегодня считается нецелесообразным по якобы религиозным причинам, их предшественники-харедим с самого начала воспринимали положительно и принимали соответствующие меры!
При этом следует учитывать, что в те времена ультраортодоксы составляли относительно небольшую часть населения Израиля, и, учитывая их уничтожение в Холокосте, можно было бы, пожалуй, «понять» колебания по поводу потери еще большего числа своих сыновей — и все же они воевали. Сегодня, когда сектор хареди растет в геометрической прогрессии и нет причин опасаться за его будущее существование, они отказываются участвовать в экзистенциальной обороне Израиля.
Что же делать? Во-первых, тем, кто справедливо настаивает на призыве харедим в армию, следовало бы сделать то, что Шекспир называл «поднять на дыбы»: использовать язык, который харедим понимают: Тору, Талмуд и богословские комментарии (о которых говорилось выше), чтобы подорвать их умозрительные аргументы о первостепенной ценности изучения Торы. Это не убедит всех, но заставит многих харедим усомниться в мудрости отвергающих их лидеров.
Во-вторых, предложите «пряники». ЦАХАЛ должен продолжать искать способы сделать службу в армии «приемлемой» для ультрарелигиозных людей. Армия уже пошла по этому пути (например, создание подразделений без женщин; кошерная кухня; время для ежедневных молитв и т. д.) и может расширить такие нестрогие военные «уступки».
В-третьих, продолжайте использовать и «кнуты». Никаких субсидий ешивам, не позволяющим своим ученикам служить в ЦАХАЛе, и никакого финансирования детским садам для отцов, отказывающихся от призыва.
В общем, Израиль находится на важном историческом перепутье. В то время как он успешно уничтожил двух своих непримиримых врагов-соседей (ХАМАС и «Хезболлу»), нынешнее правительство во главе с премьер-министром по прозвищу «мистер Безопасность» серьезно пытается подорвать его оборону, освободив от призыва в армию самую быстрорастущую группу населения. Это стратегический когнитивный диссонанс наихудшего порядка, который должен быть остановлен любой ценой — потому что конечная цена будет слишком велика для Израиля.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова