16 ноября 2026, понедельник6 Кислева 5787 — конвертер дат
Логотип STMEGISTMEGI TVSTMEGI Junior
Мнения 8 мин чтения 1 просмотр

За пределами семьи: почему Израилю нужны граждане

Я ультраортодоксальная еврейка. У меня нет проблем с еврейской солидарностью, еврейскими традициями и принадлежностью к «ам исраэль»

Офра КапланОфра Капланультраортодоксальная женщина, живущая на севере Израиля, активистка политической партии «Все ее граждане» (Kol Ezracheha)
За пределами семьи: почему Израилю нужны граждане

Недавно я прочитала рецензию на книгу раввина Дорона Переца «Малая нация, большая семья: семья как основа еврейской идентичности» (Smallest Nation, Largest Family; Family as the Foundation of Jewish Identity). Ее посыл и большая часть нынешних дискуссий в израильских СМИ, вызывают у меня дискомфорт: я считаю, что еврейский народ, к сожалению, не соответствует идеалам «национальности». В частности, на политической арене, я считаю, мы часто ведем себя как надоедливое, узколобое и порой жалкое племя.

Я ультраортодоксальная еврейка. У меня нет проблем с еврейской солидарностью, еврейскими традициями и принадлежностью к «ам исраэль». Но мне трудно найти достоинство, значимость или государственную мудрость в некоторых все более распространенных проявлениях племенного самовосхваления.

Вспомним цитируемое в рецензии заявление о том, что сотни тысяч израильтян покинули спокойные пляжи Гоа, чтобы вернуться в Израиль, и что мы единственная страна в мире, где людям нужны спасательные рейсы, чтобы доставить их в зону боевых действий. Но израильтяне не уникальны в своем стремлении вернуться, чтобы защитить свою страну. Возвращение домой для защиты своей страны понятно. Его нельзя назвать свидетельством исключительной национальной добродетели.

Меня также смущает привычка считать евреев среди лауреатов Нобелевской премии, будто их достижения устанавливают коллективное превосходство еврейского народа. И племенной боевой клич «Яхад ненацеах» («Вместе мы победим») всё больше отталкивает меня. Вместе с кем? С чем? И за чей счёт?

Даже дискуссия о том, следует ли включать в следующее правительство демократически избранных израильских граждан, которые не являются евреями, — это чрезвычайное обвинение в адрес нашей политической культуры.

Исключение арабских граждан из правительства не вернёт тех, кто был убит 7 октября 2023 года или после этой даты, или евреев, погибших, защищая Израиль с 1948 года. Оно также не отменит столетия преследований и антисемитизма, от которых страдали еврейские общины по всему миру. Еврейские расисты не чтут память о еврейских жертвах.

Я не знакома с раввином Перецом, президентом Всемирной сионистской организации и исполнительным председателем Всемирного Мизрахи. Он кажется замечательным человеком, и я чту память его погибшего сына Даниэля (да будет благословенна его память). Но слова, приписываемые ему в обзоре, описывающие борьбу за возвращение заложников как выражение инстинктивного братства еврейской национальной семьи, вызывают у меня глубокое беспокойство.

Он сравнивает этот инстинкт с решимостью Авраама спасти своего племянника Лота. Это трогательная библейская аналогия. Но я сомневаюсь в её точности.

Да, были необычайные проявления солидарности и сострадания. Были также глубокие разногласия по поводу ведения войны, приоритетов правительства и способов возвращения заложников. Если бы инстинкт национальной семьи так сильно возобладал, почему демонстранты требовали от своего правительства вернуть заложников домой? Почему не было призыва к объединению против ХАМАСа – «Отпусти народ мой!»

Я ставлю под сомнение политическую целесообразность (да и честность) представления глубоко расколотого общества как единого целого братства. Заявления о нашем единстве, когда наши разногласия настолько глубоки, не залечивают эти разногласия. Это рискует вызвать у тех, кто их признает, чувство нелояльности. Это заменяет трудную работу по примирению утешительной историей о самих себе.

Семья — это то, в чем человек рождается. Гражданство — это то, что человек реализует на практике.

Похоже, мы стали отождествлять еврейский народ с Государством Израиль. Это не одно и то же. Еврей, живущий в Америке, может быть полноценной частью «ам исраэль» (еврейского народа) и одновременно — политически — принадлежать к американской нации. Гражданство Израиля — это иные отношения: связь между индивидом и суверенным государством, предполагающая права и обязанности, которые не могут и не должны зависеть от происхождения или религиозной принадлежности.

Иудаизм не нуждается в современном национальном государстве для своего подтверждения. Наша религиозная традиция предлагает собственное понимание еврейской принадлежности, укорененное в Торе, Завете, понятии народа и связи с Эрец-Исраэль (Землей Израиля). Более того, эта земля не принадлежит нам лишь потому, что мы сами так заявили. Напротив, с богословской точки зрения вернее будет сказать, что это мы принадлежим земле и несем перед ней определенные обязательства. Как предупреждает Тора, земля может «извергнуть» тех, кто не соблюдает эти обязательства.

Закон о национальном государстве не делает меня «более еврейской». Он также не делает Израиль более дееспособным или уважаемым государством. Духовное выживание еврейского народа невозможно обеспечить законодательными актами. Тем, кто беспокоится о сохранении еврейского большинства, я бы предложила искать ответ в самой жизненной силе еврейства: в изучении Торы, соблюдении шабата и кашрута, создании семей и передаче еврейской традиции. Прочная еврейская идентичность не должна нуждаться в подпитке за счет тревоги по поводу прав и присутствия граждан, не являющихся евреями.

Если Израиль хочет, чтобы к нему относились как к серьезному государству на международной арене, он должен начать вести себя соответствующим образом. Исторические страдания заслуживают признания, но они не дают права на бессрочный политический иммунитет. Суверенитет налагает обязательства. Зрелое государство должно уметь обосновывать свои действия, опираясь на принципы, выходящие за рамки его собственного исторического опыта.

Израилю также не следует определять свои международные отношения исключительно через призму экзистенциальной угрозы. Мы живем на Ближнем Востоке. Наши соседи — это не просто проблемы безопасности, требующие «управления», а наши арабоязычные граждане — вовсе не досадная помеха в рамках еврейского национального проекта. Они — потенциальные партнеры в создании иного будущего для всего региона.

Сферы торговли, транспорта, энергетики, водоснабжения, сельского хозяйства, технологий и инфраструктуры открывают возможности для сотрудничества, которое может принести пользу как израильтянам, так и их соседям. «Соглашения Авраама» и предложенный проект экономического коридора «Индия — Ближний Восток — Европа» сами по себе не гарантируют ни мира, ни процветания. Тем не менее, они создают перспективы, заслуживающие самого серьезного внимания. Стране, стремящейся стать региональным экономическим и дипломатическим центром, необходима политическая культура, способная выйти за рамки внутренних «племенных» договоренностей.

Именно поэтому, на мой взгляд, нам следует переосмыслить понятие «разделенной ответственности».

В своей статье для издания The Times of Israel под названием «Стала ли модель безопасности Израиля его слабым местом?» я предложила заменить существующую систему обязательной государственной службы полноценным институтом «гражданской службы», приравненным по своему статусу к службе военной. Это предложение исходит из того, что вклад в развитие общества не обязательно должен сводиться к участию в вооруженных силах: граждане могут приносить пользу по-разному, не отказываясь при этом от своей религиозной или культурной идентичности.

Мое следующее предложение, «Проект Корона» (Project Crown), представленное в статье «Новые харедим: одного лишь "интегрирования" недостаточно», развивает эту идею. В нем военная и гражданская служба увязываются с вопросами обеспечения жильем, создания рабочих мест и инвестициями в развитие периферийных районов страны. Это попытка отойти от системы, в которой отдельные сектора общества добиваются для себя исключений и привилегий, в пользу модели, где каждый гражданин получает реальные возможности для участия в жизни общества и внесения в нее своего вклада.

Эти предложения — не просто способ разрешить спор о призыве ультраортодоксов (харедим). Они отражают иной подход к общественному договору: гражданство здесь понимается как активное взаимодействие между личностью и государством, а не как иерархия конкурирующих общинных интересов. Они ставят под сомнение представление о том, что государство вынуждено выбирать между сохранением религиозного уклада и обеспечением равного гражданства для всех.

Равенство не означает единообразие. Женщина из ультраортодоксальной среды, арабский гражданин, друз или светский еврей вовсе не обязаны вести одинаковый образ жизни или делать идентичный выбор, чтобы быть частью единого гражданского пространства. Их религиозная, культурная и личная идентичность могут оставаться самобытными. Но всех их должно объединять равное гражданство: наличие прав, чувство собственного достоинства, равный доступ к возможностям и значимый вклад в жизнь общества, к которому они принадлежат.

Страна не может бесконечно существовать как совокупность соперничающих общин, каждая из которых требует для себя особых условий, уклоняясь при этом от общих обязательств. Невозможно также сформировать позитивный международный имидж, если внутри страны к собственным гражданам относятся как к людям «разных сортов».

Я вовсе не призываю отказаться от еврейской идентичности. Напротив, я хочу, чтобы она была настолько прочной, что ей не требовалась бы постоянная политическая подпитка.

Нам нужен более надежный «клей». Не очередные декларации о том, что мы — одна семья, не апелляции к «исключительности» еврейского народа и не попытки убедить себя в том, что разногласия исчезнут, если достаточно громко повторять какой-нибудь лозунг.

Нам необходимо сформировать чувство сопричастности, научиться признавать свои ошибки, не воспринимая это как предательство собственной истории, и выстраивать отношения с окружающими, не рассматривая каждый политический вопрос исключительно через призму выживания своего «племени».

Мы должны уметь не соглашаться друг с другом, не ставя при этом под сомнение легитимность оппонента.

Зрелому государству нет нужды притворяться, будто все его граждане обладают единой идентичностью или имеют общую историю. Ему нужны институты, которые относятся к людям справедливо, политические лидеры, способные предложить видение, выходящее за рамки интересов их собственного электората, и граждане, осознающие, что будущее страны — это общая ответственность каждого.

Выносить «еврейский сор из избы» — вовсе не акт нелояльности. Возможно, это единственный путь к исцелению.

Я никогда не встречалась с раввином Перецем, но была бы рада возможности побеседовать с ним публично — обсудить все эти вопросы. Я хотела бы услышать его доводы в полном объеме, а также объяснить, почему, на мой взгляд, метафора «семьи» — при всей ее утешительности — недостаточна.

Израилю нужно нечто большее, чем семья. Ему нужны граждане, которые чувствуют, что они здесь «свои», что они — часть целого.

Times of Israel, перевод Ильи Амигуда

Следующая статья· Мнения
Мнения 13 мин чтения 27 просмотров

Однажды Либерман помешал Нетаньяху сформировать правительство, настала очередь Айзенкота

Форер идет еще дальше, утверждая, что Либерман предложил Айзенкоту решение, а не создал препятствие

Юваль КарниЮваль Карниобозреватель Йедиот Ахронот
Однажды Либерман помешал Нетаньяху сформировать правительство, настала очередь Айзенкота
Авигдор Либерман · Shalev Shalom

Один из видных израильских политических деятелей, слушая на этой неделе последние заявления Авигдора Либермана в парламенте, вспомнил очень конкретную дату: 29 мая 2019 года. В тот день Либерман не дал Нетаньяху сформировать правительство: на выборов Биби не хватило одного места для получения парламентского большинства. Нетаньяху нужны были пять депутатов от партии Либермана «Исраэль Бейтену», но Либерман отказался идти на компромисс в вопросе закона о воинской повинности для харедим. Ультраортодоксальные партии потребовали внести изменения в предложенный закон, Либерман отказался, и Нетаньяху обвинил его в сговоре с левыми. В сентябре того же года в Израиле прошли новые выборы.

Семь лет спустя тот же политик снова может решить, будет ли в Израиле сформировано правительство или снова пройдут выборы. Но правила изменились. Либерман, который когда-то был непреклонен в своём нежелании идти на уступки ультраортодоксальным партиям, теперь готов вести с ними переговоры. Теперь его бескомпромиссная позиция касается арабских партий: он не поддержит правительство, которое зависит от них, независимо от того, войдут ли они в коалицию или будут оказывать парламентскую поддержку вне её. В 2019 году Нетаньяху оказался между молотом и наковальней: с одной стороны на него давил Либерман, с другой — потенциальные партнеры.  Сегодня эта дилемма стоит перед Гади Айзенкотом.

После выборов 27 октября Либерман стал одной из самых влиятельных фигур в политической системе страны. По итогам выборов не удалось сформировать правительство большинства, и президент страны Ицхак Герцог поручил Айзенкоту, лидеру партии «Яшар», собрать коалицию. Однако успех этой попытки может зависеть от Либермана, чья светская националистическая партия входит в альянс, стремящийся сместить Нетаньяху, который в Израиле известен как «блок перемен». Пока продолжаются политические переговоры, в Иерусалиме активно обсуждают два вопроса: чего на самом деле хочет Либерман и на что он готов пойти ради достижения своей цели?

Есть и более личный вопрос. Либерман давно вынашивает планы стать премьер-министром и даже не пытался скрывать их перед выборами. «Мои приоритеты таковы: во-первых, максимальное количество мест для блока, а затем пост премьер-министра», — сказал он. Возможно, его опыт работы на высоких государственных должностях дает ему основания полагать, что он лучше подходит на эту должность, чем Айзенкот. Однако его действия нельзя объяснить одними лишь личными амбициями. Либерман пытается сделать «Исраэль Бейтену» светской, националистической и институционально ориентированной правой партией, альтернативной «Ликуду» Нетаньяху, и в то же время бросить вызов жёстким политическим разногласиям, которые на протяжении многих лет определяли политическую ситуацию в Израиле. 

После выборов Либерман не давал официальных интервью СМИ, но по-прежнему активно участвует в публичных дискуссиях.  Примерно через неделю после голосования он пригласил журналистов в штаб-квартиру своей партии в Модиине и рассказал о своих планах, в том числе о решении отказаться от своего давнего принципа не сотрудничать с ультраортодоксальными партиями. Он ответил на десятки вопросов, а затем опубликовал несколько постов в социальных сетях, в которых объяснил свою изменившуюся позицию. Однако вместо того, чтобы положить конец спекуляциям, этот брифинг лишь подлил масла в огонь слухов о том, что переговоры с ультраортодоксами уже ведутся. 

Представитель «Исраэль Бейтену» признал, что это нанесло партии политический ущерб. По его словам, начали распространяться сообщения о том, что Либерман уже достиг соглашения с ультраортодоксальными политиками через посредников, возможно, ещё до выборов. Эти предположения подкрепили теорию, циркулирующую в политических кругах: Либерман может допустить провал коалиционных усилий Айзенкота, дождаться, пока Нетаньяху тоже потерпит неудачу, а затем, когда мандат на формирование правительства вернется в парламент, попытаться собрать большинство в 61 место при поддержке ультраортодоксальных партий. По сообщениям, возможными посредниками были мэр Иерусалима Моше Лион и Ави Абухацира, бывший советник Либермана по вопросам ультраортодоксальных партий. Лион отрицает, что выступал в этом качестве, а Либерман назвал эти сообщения выдумкой и ложью. 

Неопределенность в отношении Либермана возникла не вчера.  На протяжении многих лет он создавал себе имидж крайне независимого политика, который не поддается давлению, избегает политических обязательств и готов скорее свергнуть правительство, чем поступиться своими принципами. Такая репутация заставляет осторожничать даже его потенциальных партнеров по коалиции. Сам Либерман утверждал, что некоторые характеристики, которые ему приписывают, отражают предвзятое отношение к его происхождению и иностранному акценту. По его мнению, политиков, у которых нет подобных особенностей, оценивали бы иначе. Как бы то ни было, его политическая непредсказуемость вновь оказалась в центре процесса формирования правительства.

«Красные линии» Либермана: никакого Нетаньяху, никаких арабских партий, никаких выборов

Во вторник, во время церемонии приведения к присяге депутатов 26-го Кнессета, Либерман созвал заседание своей парламентской фракции и снова пригласил журналистов задать ему вопросы. Его объяснения были на удивление прямолинейными. По его словам, чтобы избежать новых выборов, необходима политическая гибкость, в том числе готовность идти на компромиссы, которые раньше казались невозможными.  Однако он выдвинул три условия: не допустить возвращения Нетаньяху к власти, не допустить новых выборов и не допустить формирования правительства меньшинства, зависимого от РААМ и «Объединённого списка». «Компромисс не означает отказ от обещаний или принципов», — подчеркнул он.

Либерман также опроверг предположения о том, что он тайно готовится занять пост премьер-министра. Он напомнил, что «Исраэль Бейтену» поддержала Айзенкота, когда лидеры партии встретились с президентом Герцогом, чтобы рекомендовать кандидата на пост главы правительства. По его словам, Айзенкот сейчас ведёт переговоры о формировании коалиции при его полной поддержке. Он не стремится к соглашению о разделе власти, которое позволило бы ему занять пост премьер-министра в середине срока полномочий правительства.

В «Исраэль Бейтену» искренне надеются, что соглашение с ультраортодоксальными партиями возможно. Предлагаемая стратегия заключается в том, чтобы сначала привлечь в коалицию «Яадут а-Тора», а затем убедить другую крупную ультраортодоксальную партию, ШАС, последовать ее примеру. По словам высокопоставленного партийного функционера, это позволит партиям, стремящимся сместить Нетаньяху, сформировать правительство, которое будет опираться на поддержку 61 депутата от партий, возглавляемых евреями, без опоры на поддержку арабских депутатов. По словам функционера, Нетаньяху осознаёт опасность и его внезапные призывы к созданию правительства национального единства отражают обеспокоенность тем, что ультраортодоксальные партии могут отказаться от своего традиционного союза с «Ликудом». По словам функционера, сообщения и комментарии в ультраортодоксальных СМИ свидетельствуют о том, что по крайней мере некоторые влиятельные представители общины готовы рассмотреть возможность перегруппировки политических сил.

У Либермана также есть важное институциональное преимущество. Он назначен председателем комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне, ответственного за разработку законопроектов о воинской повинности. Это даёт ему возможность влиять на переговоры по одному из самых спорных вопросов в израильской политике: должны ли студенты ультраортодоксальных ешив по-прежнему получать освобождение от военной службы, в то время как большинство других израильских евреев подлежат призыву. Та же проблема, из-за которой он не смог войти в правительство Нетаньяху в 2019 году, теперь может стать основой для соглашения с его бывшими политическими оппонентами.

«Наименее плохой вариант»

Одед Форер, председатель парламентской фракции «Исраэль Бейтену» и один из ближайших политических союзников Либермана, отвергает идею о том, что лидер партии участвует в тщательно продуманном политическом заговоре. Он настаивает, что цель состоит в том, чтобы как можно скорее сформировать правительство и сохранить его у власти на полный четырёхлетний срок. По его словам, Либерман — единственный лидер в блоке противников Нетаньяху, который предложил конкретный компромисс, способный вывести коалицию из тупика. Форер признаёт, что ни один из имеющихся вариантов не является особо привлекательным. Коалиция может быть сформирована с участием Нетаньяху и ультраортодоксальных партий, с участием арабских партий или с участием ультраортодоксальных партий, но без Нетаньяху. Из этих вариантов предпочтительным он считает последний.

Hkiqsvl0fg 0 0 2560 1441 0 X Large

Одед Форер (Shalev Shalom)

Форер идет еще дальше, утверждая, что Либерман предложил Айзенкоту решение, а не создал препятствие. По его мнению, включение ультраортодоксальных партий в коалицию — единственный реальный способ сформировать стабильное правительство без участия Нетаньяху.  Он считает, что правительство меньшинства, поддерживаемое арабскими депутатами, политически нежизнеспособно, и предупреждает, что оно может развалиться при первом же серьезном кризисе в сфере безопасности. В частности, он возражает против создания коалиции, зависящей от голосов арабского депутата Ахмада Тиби и Офера Кассифа, и в качестве доказательства фундаментальных политических разногласий приводит отказ некоторых арабских членов парламента встать во время исполнения государственного гимна «Атиквы» на церемонии приведения к присяге в Кнессете. Более сложный вопрос заключается в том, как партия «Исраэль Бейтену», выступавшая против освобождения от военной службы по религиозным соображениям, могла бы прийти к соглашению с партиями, главным требованием которых является сохранение такого освобождения. Форер признает, что предпочел бы всеобщую воинскую повинность без исключений. Но, по его словам, результаты выборов не обеспечивают парламентского большинства для проведения такой политики. Кроме того, по его мнению, избиратели не дали ультраортодоксальным партиям неограниченный мандат на сохранение существующего положения вещей. По его словам, решение должно быть компромиссным и выдержать проверку со стороны Верховного суда Израиля.

Такое соглашение, по мнению Форера, позволило бы объединить существенные преимущества для солдат и сотрудников силовых структур с юридически обоснованным решением для студентов ультраортодоксальных ешив. Переговоры были бы непростыми, и ни одна из сторон не могла бы рассчитывать на то, что получит всё, чего хочет. Но, по его мнению, альтернатива даёт ультраортодоксальным партиям повод пойти на компромисс. Новые выборы продлили бы неопределённость в вопросе о воинской повинности и могли бы усугубить финансовые проблемы, с которыми сталкивается независимая система образования, сильно зависящая от государственного финансирования. Форер также напоминает, что ультраортодоксальные партии отвергли предложение о введении воинской повинности, когда Либерман занимал пост министра обороны, хотя в то время оппозиция его поддерживала. Он предполагает, что теперь, когда политическая ситуация изменилась, они могут пожалеть о том, что отвергли предыдущее предложение. Форер также не верит в то, что Либерман стремится занять пост премьер-министра. Он утверждает, что партия уже продемонстрировала свою готовность к компромиссу, отказавшись от требований о предоставлении руководящих постов в парламенте, включая пост председателя финансового комитета и спикера Кнессета. По его словам, «Исраэль Бейтену» не получил эти должности, но решил не препятствовать их распределению, чтобы сменить Нетаньяху. С чем она не согласится, настаивает он, так это с недолговечным правительством, зависящим от арабских законодателей, которое может рухнуть и позволить Нетаньяху вернуться к власти с еще более сильными позициями. Форер также обвиняет политическое окружение Нетаньяху в поддержании проблемных связей с Катаром, что является одним из его аргументов против возвращения премьер-министра на свой пост.

У избирателей Либермана могут быть другие идеи

Однако в стратегии Либермана есть существенный изъян: его собственные избиратели могут не разделять его приоритетов. Новый опрос, проведенный Центром согласия при Еврейском университете в Иерусалиме, показывает, что сторонники «Исраэль Бейтену» в большей степени, чем их партийный лидер, готовы принять правительство, поддерживаемое арабскими законодателями. Полученные данные также свидетельствуют о том, что многие из этих избирателей придают большее значение религиозным и государственным вопросам и равенству на военной службе, чем исключению арабских партий из коалиции. В опросе, проведенном в течение недели профессором Эраном Гальпериным и доктором Элианой Авицур, приняли участие 4554 респондента.

Когда избирателям «Исраэль Бейтену» предложили два варианта, 59% предпочли правительство, поддерживаемое РААМом, при этом «Объединенный список» воздерживался от вотума доверия, в то время как 41% предпочли коалицию, в которую входила бы «Яадут а-Тора». Разрыв становится более заметным, когда респондентам предлагается четыре варианта ответа. Наибольшую поддержку — 33% — получило правительство, поддерживаемое партией РААМ. За ним следует соглашение о разделе власти с Нетаньяху — 29%. Коалиция с ультраортодоксальными партиями и новые выборы получили по 19% голосов. Поддержка варианта с коалицией, поддерживаемой партией РААМ, выросла до 38%, когда респондентам предложили рассмотреть сценарий, при котором Мансур Аббас публично призвал ХАМАС к разоружению. Эти цифры ставят под сомнение один из главных политических расчётов Либермана. Хотя он считает неприемлемой коалицию, зависящую от арабских законодателей, опрос показывает, что значительная часть его электората предпочла бы именно такой вариант, а не уступки в вопросе призыва на военную службу. Для партии, которая позиционирует себя как светская и выступает против политического влияния ультраортодоксов, коалиционное соглашение с религиозными партиями может быть сопряжено с определёнными рисками на выборах. Либерман может удерживать баланс сил в парламенте, но его свобода манёвра не безгранична. Сообщалось о возможном вето Трампа и сужении возможностей Нетаньяху

Ещё одним фактором, осложняющим переговоры о создании коалиции, является возможное вмешательство президента США. Согласно высокопоставленным источникам в израильских политических кругах, Трамп выступает против включения ультраправого политика Итамара Бен-Гвира в состав любого будущего правого правительства во главе с Нетаньяху. По словам источников, президент США считает, что Бен-Гвир и в некоторой степени Бецалель Смотрич препятствуют работе «Совета мира» — инициативы, направленной на урегулирование ситуации в секторе Газа. По имеющимся данным, Трамп считает, что окно возможностей для разрешения кризиса ограничено, и не хочет, чтобы политика израильской коалиции помешала этим усилиям.  Позиция США, о которой стало известно из этих источников, не была подтверждена независимыми источниками. Если эти сообщения соответствуют действительности, то политические последствия могут быть весьма серьёзными. Нетаньяху рассчитывал, что его союзники из правого и религиозного лагерей составят основу любой будущей коалиции, но исключение Бен-Гвира ещё больше сократит число депутатов, которые могли бы его поддержать. Даже если Айзенкоту не удастся сформировать правительство, Нетаньяху столкнётся с серьёзными препятствиями на пути к получению 61 места. Надежды «Ликуда» на то, что отдельные депутаты могут перейти из конкурирующего блока к нему, также становятся всё менее реалистичными, особенно в том смысле, что их не будет достаточно для изменения баланса сил.

S J7 Juqye Wg 0 0 1280 801 0 X Large

Нетаньяху и Бен-Гвир (Alex Kolomoisky)

Это может служить объяснением того, что Нетаньяху возобновил кампанию за создание правительства национального единства. Во время предвыборной кампании он неоднократно заявлял, что в состав любого правительства, которое он сформирует, войдут Бен-Гвир и Смотрич, и называл такой альянс широким национальным правительством. Однако в последние дни он всё чаще призывает к единству, невзирая на политические разногласия, обращаясь к соперникам, которых раньше считал политическими оппонентами. Его выступление в парламенте в среду поразило своим примирительным тоном, особенно с учётом ожесточённой предвыборной кампании. Вопрос о том, отражает ли этот сдвиг в его риторике искреннее стремление к компромиссу или осознание ограниченности возможностей для создания коалиции, остаётся открытым.

Бен-Гвир, в свою очередь, заявил, что ему ничего не известно о том, что США наложили вето на его участие в будущем правительстве. Нетаньяху также не делал публичных заявлений о том, что отказывается от поддержки крайне правого политика. Из-за этой неопределённости обе потенциальные правящие коалиции вынуждены делать сложный выбор: Айзенкот должен найти способ примирить нежелание Либермана опираться на арабские партии с требованиями ультраортодоксов о всеобщей воинской повинности, а Нетаньяху должен решить, могут ли его давние политические союзы по-прежнему обеспечить ему путь к власти.

В центре всего этого снова оказался Либерман, который держит политическую систему в напряжении. В 2019 году он был готов пойти на новые выборы, лишь бы не идти на компромисс с ультраортодоксальными партиями. В 2026 году он готов вести переговоры с теми же партиями, но отказывается опираться на поддержку арабских законодателей. Неизвестно, является ли этот разворот тщательно продуманной политической стратегией, принципиальной идеологической позицией или попыткой подготовиться к будущей борьбе за лидерство. Ясно одно: политик, который семь лет назад не дал Нетаньяху сформировать правительство, теперь может решить, удастся ли Айзенкоту его заменить или же Израилю снова придется идти на выборы.

Ynet, перевод Ларисы Узвалк