Обычно российские журналисты презентуют Земмура как «новую звезду французской политики» и «французского Трампа», который выскочил, как черт из табакерки, и спутал элитам все карты, как когда-то Трамп. В этом видны и грех поверхностных ассоциаций, и желание оправдаться за то, что раньше о Земмуре в России почти ничего не писали и не знали – проглядели, так сказать, приятного человека и потенциального союзника, считая, что во французской политике эту роль исполняет Марин Ле Пен.

В реальности 63-летний Земмур уже давно суперзвезда, и именно что французской политики, хотя политиком вплоть до последнего времени не считался. Он журналист, писатель и политический комментатор правоконсервативных или даже, по мнению некоторых, ультраправых взглядов – правее Ле Пен. С учетом того, что почти все журналисты Франции – леваки и либералы, Земмур был широко известен и хорошо заметен, поскольку в когорте своих немногочисленных единомышленников в СМИ казался лучшим. Как минимум – лучшим полемистом.

Как и Трамп, он не полезет за словом в карман. Но больше на него ничем не похож – Земмур прямой, но в то же время интеллигентный, эрудированный, хорошо образованный человек с глубоким знанием национальной и мировой истории. Там, где Трамп оперирует анекдотами и слухами из «Твиттера», Земмур цитирует классиков и разбивает оппонента «по фактам».

Уже после выхода в 2014 году его книги «Самоубийство Франции» (историко-публицистическое перечисление просчетов и предательств французской элиты, в результате которых страна утратила позиции сверхдержавы, а скоро утратит и национальную идентичность) о Земмуре говорили как о возможном кандидате в президенты.

Тогда его рейтинг поддержки составлял 12%. Сейчас – доходит до 17%, удвоившись буквально за месяц, и имеет тенденцию к дальнейшему росту.

В теории это означает, что во второй тур президентских выборов во Франции, который состоится весной следующего года, выйдут Земмур и нынешний президент Эммануэль Макрон, пока что сохраняющий поддержку 25% французов. При этом принято считать, что у Земмура больше шансов победить Макрона, чем у Марин Ле Пен, растерявшей почти половину электората – до рейтинга в 14–16%.

Просто так рейтинги не падают – есть две причины. Первая в том, что после выборов 2017 года Ле Пен провела партийный ребрендинг и сместилась ближе к центру, другими словами, стала значительно более умеренным политиком. В теории это должно было расширить ее электоральную базу, на практике лишило революционного шарма – мадемуазель стала слишком скучной и похожей на традиционных политических функционеров, которым всегда оппонировала.

Кроме того, у нее очень большой антирейтинг (более 50%), старательно накачанный леволиберальной прессой за долгие годы. Поэтому о ней принято говорить как о неизбираемом кандидате, что, в сочетании с первой причиной, делает Ле Пен электорально непривлекательной. «Национальное объединение» с треском проиграло последние местные выборы, поскольку его избиратель просто не пришел на участки – он не верит в успех, ему скучно.

А с Земмуром – не скучно. И уже очень скоро он вытеснит Ле Пен из колонок на политические темы, став самым любимым французом российских консерваторов. Они будут болеть даже не против Эммануэля Макрона как «человека Ротшильдов» и ставленника глобальной финансовой элиты, а прицельно за Земмура. Потому что не может российский консерватор не сопереживать французу, который обличает мультикультурализм, феминизм, НАТО, глобализм, либерализм и миграцию.

«Союз Франции, Германии и России для американцев станет концом их господства в Западной Европе. Поэтому американцы потратят все усилия на то, чтобы найти разногласия между Францией и Германией с одной стороны и Россией с другой», – предупреждает он.

Подробнее о взглядах Земмура можно прочитать здесь. И при всей их радикальности в ряде случаев мнение, что журналист-острослов имеет больше шансов попасть в Елисейский дворец, чем такой закаленный боец, как Ле Пен, имеет под собой основания – и нам о них еще не раз расскажут.

Во-первых, Земмур со своей фирменной принципиальностью и красноречием, направленными против элит и тех проблем, которые элиты замалчивают (например, преступность в среде мигрантов из исламских стран), может вернуть на избирательные участки демотивированный бесконечными поражениями Ле Пен «глубинный народ».

Во-вторых, будучи правым в социальных и политических вопросах, Земмур ненавидит открытый рынок и глобальный либеральный капитализм, справедливо считая их основой той антинациональной модели развития, против которой борется. То есть, в теории, оправдывает запрос большей части французов на социально ориентированное государство, но не имеет традиционной теперь для левых партий нагрузки в виде открытых границ с «третьим миром», радикального феминизма и школьных уроков типа «тысяча и один гендер».

В-третьих, он, кажется, единственный политик (да, теперь уже политик) во Франции, кто мог бы разрушить стену между ультраправыми и просто правыми: интеллектуалу не стыдно голосовать за Земмура, потому что он не фанатик, не популист типа Трампа и не псевдопопулист типа Жириновского, а точно такой же интеллектуал. И видно, как расчетливо и последовательно Земмур работает на разрушение именно этой стены.

Самое смешное, Земмур еще официально не подтвердил, что выдвинется кандидатом на выборы – держит интригу. Но представляется, что это дело недалекого будущего – президентская кампания с участием Земмура уже идет, просто замаскирована под продвижение новой книги – «Франция не сказала своего последнего слова», обложка которой сильно напоминает предвыборный плакат, а содержание – предвыборную программу.

Власти, надо сказать, раскусили игру Земмура и начали чинить препятствия. Теперь его, телеведущего, присутствие на ТВ требуют ограничить по закону о выборах, а правоцентристская газета Le Figaro, многолетним колумнистом которой является Земмур, приостановила с ним сотрудничество до конца кампании.

Статья в Atlantico – лишь один из выстрелов общей канонады. По Земмуру уже бьют из всех орудий, выставляя фашистом и радикалом, а отдельного упоминания достоин материал Associated Press. Там вновь расписали ужасы Холокоста и опросили французских евреев, как бы шокированных тем, что Земмур сказал о режиме Виши (а он сказал, что режим Виши предпринимал попытки защитить французских евреев от нацистов), и тем, что Земмура редко обвиняют в антисемитизме – в силу того, что он сам еврей.

Его родители бежали из Алжира вместе со всей Францией. Евреи там жили с библейских времен, к моменту предоставления этой французской колонии независимости (1962-й) их было порядка 150 тысяч, а к концу XX века – всего 80 (не тысяч, а человек) – остальные переехали или в Израиль, или во Францию (которая алжирских евреев, в отличие от алжирских мусульман, приняла в гражданство еще в 1870-м), или в другие страны, спасаясь от «новых порядков» и общих последствий арабо-израильской войны.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что кандидат французских ультраправых, резко критикующий исламскую миграцию, именно еврей. Тем более что мантра «Израиль фашистское государство» давно является частью «шахады» европейских левых так же, как неприятие расизма, сексизма, гомофобии, трансфобии, исламофобии, etc.

Интересно скорее то, что многолетним кандидатом французских «ультра» традиционно считался Жан-Мари Ле Пен – отец Марин, буквально выкинутый дочкой из родной партии. Ле Пен – старший действительно был (и, скорее всего, остается) антисемитом, но поддерживает Земмура теперь и отзывался о нем с уважением прежде, в силу того, что сам Земмур – один из очень немногих журналистов Франции, кто вел себя с Ле Пеном корректно.

Об этом и других «предательствах еврейского народа» (Земмур, к примеру, характеризовал Холокост как «новую религию» и называл ношение кип в общественных местах вульгарностью) мы услышим еще не раз. То ожесточение со стороны традиционных СМИ и элит, с которым кандидату предстоит столкнуться, можно представить по кейсам Трампа и Ле Пен, но, скорее всего, будет еще хуже: как президент Франции Земмур категорически неприемлем для элит в Вашингтоне, Брюсселе и Берлине – из-за позиций по России, НАТО, миграции, но не только поэтому.

Шутка ли, Франция может получить президента, который имеет территориальные претензии к соседям (Земмур выступает за присоединение бельгийской Валлонии) – немыслимое дело для послевоенной Западной Европы, тем более в период ЕС, который Земмур искренне ненавидит.

Раз так, его шансы на избрание остаются чисто теоретическими – у Земмура очень много влиятельных врагов и слишком мало друзей. Что самое важное, у него нет ни денег, как у Трампа, ни политической структуры – партийной машины, как у все того же Трампа или Ле Пен. У Макрона все это есть, а с учетом того, что потеря Франции для глобалистских элит неприемлема, его ресурсы почти безграничны.

Шанс у Земмура появится только в том случае, если Ле Пен предоставит ему свою партийную машину (что вряд ли; без боя она сдаваться не будет, а между двумя турами пройдет слишком мало времени для того, чтобы «перенастроить» партию под Земмура), а проворовавшиеся республиканцы-голлисты, для которых Земмур «не свой» как противник свободного рынка, хотя бы возьмут нейтралитет.

Собственно, все, что есть у Земмура сейчас, это мозги, принципы и сторонники. Этого слишком мало для того, чтобы выиграть выборы в такой большой стране, как Франция, и это может привести к тому, что Земмур во втором туре для Макрона будет даже более удобным противником, чем Ле Пен.

Их борьба станет борьбой между народом и элитами практически в чистом виде. Французские элиты такие бои, бывало, проигрывали, но короли, хотя и обладали абсолютной властью, не обладали теми возможностями (финансовыми, техническими, информационными, силовыми), которые есть у современных властей.

Впрочем, главный недостаток Земмура, по его же собственному признанию, в таких условиях может стать источником силы – он «неспособен смириться».

Пусть так. Славной охоты, товарищ Маугли!

Взгляд