Еврейские колхозы в Дагестане
В 1930-х гг. по всему СССР стали создаваться еврейские колхозы. Если в бывшей «черте оседлости» это была прежде всего попытка пристроить «лишних людей», местечковых ремесленников и торговцев, сопровождавшаяся насилием над вековым хозяйственным укладом, то в Дагестане, где горские евреи имели давний опыт крестьянского труда, часть таких попыток была успешна.
В 1930-х гг. по всему СССР стали создаваться еврейские колхозы. Если в бывшей «черте оседлости» это была прежде всего попытка пристроить «лишних людей», местечковых ремесленников и торговцев, сопровождавшаяся насилием над вековым хозяйственным укладом, то в Дагестане, где горские евреи имели давний опыт крестьянского труда, часть таких попыток была успешна. Кроме того, создавая еврейские колхозы, советская власть решала проблему национальной автономии и полноправия еврейского населения так, как она ее понимала. В конце 1930-х гг. еврейские колхозы были ликвидированы и слиты с не еврейскими. Если евреи-ашкеназы стремились при малейшей возможности перебраться в город, то в Дагестане и после ликвидации еврейских колхозов они продолжали иногда оставаться de facto еврейскими.
Например, в еврейской части Маджалиса был создан еврейский колхоз, который просуществовал до 1938 г. Именно то обстоятельство, что этот колхоз слили с соседним даргинским колхозом, послужило, по словам старожилов, одной из причин миграции евреев из Маджалиса, так как это слияние ущемляло интересы еврейского населения.
История еврейских колхозов в Дагестане связана, главным образом, с Дербентом. Там работа по организации еврейских колхозов проходила достаточно успешно, прежде всего потому, что дербентские евреи издавна имели опыт работы на земле, особенно в разведении виноградников. Весной 1928 г. правительство Дагестана выделило горским евреям пять дополнительных участков земли общей площадью 3090 гектаров в окрестностях Дербента. Эти участки были расположены рядом друг с другом и тянулись вдоль железнодорожной линии Дербент-Баку. Они находились на расстоянии от 7 до 20 км от города. Орошение их осуществлялось при помощи ирригационной системы. По плану, в течение пяти лет здесь должно было поселиться в общей сложности 550 семей. Им передавались дополнительно 60 гектаров земли, занятой виноградниками, часть которой давала очень хороший урожай.
Осенью 1928 г. начались работы по подготовке земель. В течение 1929 г. предполагалось переправить сюда первые 100 семей, объединенных в сельскохозяйственные кооперативы. Во второй половине 1929 г. здесь действительно уже существовало пять кооперативов: им. Смидовича (26 семей), им. Райкова (23 семьи), им. Исмаилова (15 семей), им. Карла Маркса (16 семей) и кооператив под названием «Горец» (20 семей). Поселенцы получили ссуды для первоначального устройства на общую сумму в 76720 рублей.
Однако новые крестьяне сразу же столкнулись с трудностями, связанными с постройкой домов для жилья. И вновь это был намеренный саботаж местных властей.
К счастью, выделенная евреям земля находилась в непосредственной близости от Дербента и рядом с железной дорогой. Люди могли жить в городе и каждый день ездить работать на свои поля и виноградники.
10 июня 1930 г. в Махачкале состоялось заседание комиссии дагестанского ОЗЕТа, которое должно было подвести итоги еврейской поселенческой деятельности в республике и составить планы на будущее. С основным сообщением выступил Яхиль Мататов, который резко раскритиковал провалы поселенческой деятельности, особенно историю с поселением возле Кизляра. Он заявил, что нужно поставить цель: к середине начинающегося десятилетия перевести «на землю» шестьсот семей горских евреев.
Эта цель никогда не была достигнута, но уже одно то, что она была поставлена, способствовало началу активной деятельности. Была проведена широкая пропагандистская кампания.
В 1930 г. в окрестностях Дербента появился еврейский колхоз им. Смидовича, в котором состояло 100 семей. Кроме этого, еще 158 семей были объединены в 13 сельскохозяйственных кооперативов. Расширение еврейской поселенческой деятельности как раз совпало с началом коллективизации. В августе 1931 г. в Дагестане было уже 22 еврейских колхоза, объединивших 529 семей горских евреев. Одновременно с колхозами продолжало существовать около 400 частных еврейских хозяйств. Сельским хозяйством в то время кормилось не менее 5000 горских евреев.
Большинство еврейских колхозов в окрестностях Дербента были совсем мелкими. Две трети из них специализировались на зерне, остальные — на виноградарстве. Но уже в тот период наибольшей активности еврейской поселенческой деятельности в Дагестане начали проявляться факторы, которые в скором времени нанесли ей тяжелый урон.
В 1931 г. в Махачкале прошла специальная выставка, посвященная сельскохозяйственным поселениям горских евреев. Однако, по выражению одной из местных газет, «большое число районных и городских комитетов партии, комсомола и профсоюзов не обращают ни малейшего внимания на деятельность ОЗЕТа». В газетах появилась статьи на тему о том, что религия мешает деятельности еврейских колхозов, поскольку «даже в период сбора урожая некоторые не выходят на работу в дни еврейских праздников». Одновременно началось давление на частников, которых заставляли вступать в колхозы.
К 1933 году на территории Дагестана существовало уже 27 колхозов горских евреев, объединявших 550 семей. Большинство из них располагалось в окрестностях Дербента. В их распоряжении находилось около тысячи гектаров пахотных земель и 324 гектара виноградников. Некоторые из этих колхозов впоследствии объединились.
Часть горских евреев прежде проживала на берегу Каспийского моря и промышляла рыболовством. Во время гражданской войны эта отрасль хозяйства, так же как и многие другие, была полностью разрушена. Во второй половине двадцатых годов власти республики попытались возродить рыболовство. Предполагалось, что евреи-рыбаки также вернутся к своему прежнему занятию. Большинство из них были объединены в артели. В 1931 г. существовало пять артелей горских евреев-рыбаков, в которых состояло около 400 семей. Впоследствии они были объединены в один колхоз имени Сталина. В 1935 г. в нем было 350 еврейских семей. В конце 1930-х гг. из этого колхоза, также как и из других, начался отток колхозников.
Вторая мировая война внесла большие изменения. Мужчины ушли на фронт, а женщины предпочли переселиться в город, ближе к родственникам. Лишь немногие семьи остались в деревнях, продолжая работать на земле и выращивать скот. Зима 1941—42 гг. выдалась необычайно суровой, и часть виноградников погибла. Все это привело к массовому исходу из колхозов.
В 1943 г. было принято постановление всячески поддерживать крестьян, которые пожелают вернуться в колхозы. Им предлагались льготы, выделение части колхозного урожая. Многие горские евреи в окрестностях Дербента в связи с этим выразили желание вернуться в колхозы. Несколько колхозов в эти годы были объединены. В четырех колхозах, носивших имена Ленина, Сталина, Молотова и Кагановича, большинство членов были евреями. Председателя одного из них, Авраама Карабудасова, даже «избрали» в Верховный Совет СССР от республики Дагестан. В июле 1943 г. семь евреев — членов колхозов имени Кагановича и Молотова получили звание Героев социалистического труда за высокие показатели при сборе урожая винограда.
Эти четыре колхоза процветали и пользовались хорошей славой, поскольку располагались рядом с Дербентом и давали своим членам хорошие заработки. В 1952 г. два из них, имени Сталина и имени Молотова, были присоединены к нееврейскому колхозу Джалаган. И в этом новом колхозе, который также стал называться именем Сталина, большинство продолжали составлять евреи. В конце 1950-х гг. его председателем был Шабтай Абрамов, а заместителем председателя — Бен-Сира Биньяминов. Два колхозных агронома также были евреями. Занимались в нем в основном виноградарством, но выращивали также и помидоры. Была здесь и молочная ферма. За высокие урожаи трое членов колхоза получили звание Героев социалистического труда.
Колхоз им. Кагановича был в соответствующий период переименован в «Путь коммунизма». Здесь и в соседнем колхозе им. Ленина также большинство членов составляли горские евреи, и основным их занятием было виноградарство. Старикам-колхозникам удавалось, пользуясь тем, что большинство соседей были евреями, соблюдать субботу даже в пятидесятые годы, когда проводилась всесоюзная кампания по борьбе с религией. Можно предположить, что именно это удерживало многих из них в колхозах, хотя основным фактором успеха этих колхозов была экономическая стабильность.
Вскоре колхозники начали продавать вино собственного изготовления. В колхозе имени Сталина в конце 1950-х гг. было налажено производство вина, и он владел тремя магазинами, торговавшими вином, расположенными в Дербенте, Махачкале и Грозном. Колхозы построили для своих членов квартиры в Дербенте, и к концу 1950-х годов в них состояло около 4500 евреев. Около 40% всех евреев Дербента зарабатывали сельским хозяйством, состоя в этих колхозах.
В конце 1960-х гг. по всей территории СССР колхозы начали преобразовываться в совхозы. Еврейские колхозы в окрестностях Дербента были присоединены к совхозам, принадлежащим винному тресту «Дагвино». Отныне члены колхозов превратились в наемных рабочих, и не могли получить даже частичных выгод от хороших урожаев, которых они добивались. Многие бывшие колхозники вскоре начали покидать совхоз. В 1970-х гг. количество горских евреев-земледельцев и виноградарей резко сократилось. Несмотря на это, в Дагестане до сих пор сохранились еврейские семьи, прямо или косвенно связанные с сельским хозяйством.
Источник: Книга: ГОРСКИЕ ЕВРЕИ / История, этнография, культура, 1999 г.
Читайте также
Все материалы рубрикиЭкономическое положение горских евреев в 1920-х гг.
Во время гражданской войны на Кавказе, как и всегда во время войн в этом регионе, вновь интенсивно пошел процесс насильственного обезземеливания горских евреев.
Во время гражданской войны на Кавказе, как и всегда во время войн в этом регионе, вновь интенсивно пошел процесс насильственного обезземеливания горских евреев. Из многих аулов была изгнана большая часть еврейского населения. Имеются данные о том, что в одном только Дагестане в период гражданской войны у горских евреев были отобраны тысячи гектаров земли. В таких городах, как Моздок, Кизляр, Нальчик и других у горских евреев также отобрали их земельные участки. По разным сведениям во время революции и гражданской войны горские евреи потеряли в общей сложности 4200 гектаров земли.
В 1922—1923 гг. в районах проживания горских евреев была сильная засуха, пропал даже тот небольшой урожай, на который рассчитывали крестьяне, в том числе евреи, которым удалось сохранить свои маленькие наделы. В 1923 г. град побил много плодовых деревьев, и многим евреям, существовавшим за счет выращивания и продажи фруктов, был нанесен большой ущерб.
Представители зажиточных слоев еврейского населения, привыкшие помогать беднякам, не могли теперь продолжить свою благотворительную деятельность, поскольку сами пополнили ряды этих бедняков. Часть из них потеряла свое имущество во время войны, остальных разорила новая власть.
Многие города и деревни на Восточном Кавказе были разрушены во время боев, и в связи с этим остро встала жилищная проблема. Санитарные условия, которые и раньше были не самыми лучшими, стали совсем невыносимыми. В Дагестане в военный период насчитывалось около 200 тысяч голодающих, среди населения свирепствовали эпидемии. Немало жертв голода и повальных болезней оказалось и среди евреев. Это положение далеко не сразу изменилось и после установления в 1920 г. советской власти.
В городах еврейское, также как и нееврейское, население страдало от безработицы и свертывания торговли. Потеряв традиционные источники дохода, многие евреи уходили в города, где согласны были браться за любую работу, но разоренная экономика не могла обеспечить рабочими местами многие тысячи безработных людей.
В этой отчаянной ситуации руководство еврейских общин Дагестана решило обратиться к московским евреям с просьбой, спасти их от смерти.
Сотни семей беженцев после войны пытались вернуться домой, однако, добравшись до своей деревни, обнаруживали, что дом их разрушен, имущество разворовано, а землю прибрали к рукам соседи. Не имея другого выхода, еврейские семьи все же пробовали каким-то образом прокормиться сельским хозяйством. В одной деревне двенадцать недавно вернувшихся семей вырыли землянки для жилья и арендовали у соседей землю и сельскохозяйственные орудия, обязавшись заплатить за каждую десятину около двухсот килограмм зерна и вспахать соседские поля за аренду инвентаря.
Относительно высокий доход приносило выращивание риса. Но в республике в это время шла борьба с малярией, и власти запретили заниматься этой культурой. Пришлось удовольствоваться менее прибыльными культурами. Несмотря на то, что крестьяне работали от зари и до зари, они часто не могли прокормиться из-за бремени долгов.
Неоднократно случалось так, что еврейские крестьяне были вынуждены, после всех затраченных усилий, возвращаться в города, чтобы продолжить существовать в качестве беженцев. Но и в городе прожить было очень трудно. Один из таких новых горожан, житель Кубы, с горечью описал свое положение такими словами: «Мы любим землю, но земли у нас нет. Мы работаем летом на не евреев и берем себе часть урожая, а зимой мы берем осла и едем в горы, в татские и лезгинские деревни, и продаем всякую мелочь, добывая себе еще рубль.»
Эта картина подтверждается результатами переписи, проведенной в городе Куба в 1926 г. Ее результаты показали, что евреи зарабатывают только летом, во время сбора урожая. За свою сезонную работу они получают 500— 800 килограмм пшеницы. Зимой же многие из них подрабатывают тем, что таскают на себе или перевозят на ослах вязанки дров, продавая каждую из них за 30—40 копеек.
Один из наших информантов рассказывал, как еще в начале 1930-х гг. он, работая в Красной Слободе учителем, батрачил вместе с остальными слободскими евреями на жатве в окрестных азербайджанских деревнях.
Немногим лучше было положение тех еврейских крестьян, которые арендовали у городских властей Кубы 2—3 гектара земли и обрабатывали их на своих лошадях. Эти наделы не могли прокормить семью, поэтому их владельцам все равно приходилось зимой наниматься на любую работу, какая подвернется. Тем не менее, эти семьи считались зажиточными.
Во всей республике Дагестан в середине 1920-х гг. насчитывалась всего 21 еврейская семья, владевшая пятью и более гектарами земли, отданной под виноградники. Подавляющее большинство виноградарей имели крошечные участки. Они не могли сами обрабатывать свой урожай, производя вино, поскольку у них не было необходимых орудий труда. Поэтому они были вынуждены продавать по крайне низким ценам снятый урожай. Таким образом, большая часть «удачливых» евреев, владеющих землей или же арендующих ее у властей, были почти такими же бедняками, как и все остальные.
Во времена нэпа часть еврейского населения вернулась к своему традиционному ремесленному труду. Некоторые евреи в Кубе были ювелирами, портными, сапожниками. У всех у них была проблема с сырьем, и поэтому они были вынуждены кочевать от деревни к деревне в поисках заказов. Их положение тоже было незавидным в связи с общим обнищанием населения.
В годы нэпа многие горские евреи пытались зарабатывать на жизнь торговлей. В их числе были также и те, кто до революции занимался исключительно сельским хозяйством. И действительно, во многих случаях торговля оказывалась для евреев единственным способом свести концы с концами. Вот как описывалась в одной из газет работа этих бродячих торговцев:
Весь товар такого торговца умещается в небольшой корзине и состоит из медных пуговиц, ниток, иголок и других подобных вещей. С этим товаром он ходит по деревням и выменивает его на картофель и другие плоды крестьянского урожая, а если повезет, продает его за деньги (*1).
Доходы торговцев были мизерными. Семья считала себя счастливой, если ее кормилец приносил в конце дня 10—15 копеек. Не многим лучше было положение городских торговцев, в частности, жителей Кубы. В середине 1926 г. около 25% евреев Еврейской Слободы зарабатывало на жизнь торговлей, но лишь совсем немногие были хозяевами магазинов, торговавших коврами, специями и кожей. Большинство владели крошечными галантерейными магазинчиками, причем один такой магазинчик принадлежал нескольким семьям. 60% тех, кого причисляли к торговцами, были попросту коробейниками, ходившими по деревням со своим товаром. Даже те из них, кто обладал официальным удостоверением торговца, были очень бедны, хотя и считались «зажиточными» на фоне общей нищеты. В 1927 г. в Дагестане всего 274 еврейские семьи имели разрешение заниматься торговлей, и доход этих «богачей» очень редко превышал 30 рублей в год. Во второй половине двадцатых годов политика советской власти разорила и их.
В конце нэпа власти проводили политику, которая заключалась в полном подавлении частных форм торговли и относительной поддержке торговых кооперативов. В сотнях кавказских деревень открывались кооперативные магазины, в которые поставлялся товар по субсидированным ценам. Одновременно на частных торговцев налагались тяжелые поборы, имевшие целью их разорить. Вследствие подобной политики была полностью разрушена инфраструктура частной торговли, что нанесло огромный ущерб горским евреям, добывавшим себе пропитание хождением по деревням в качестве коробейников. Торговля по-прежнему оставалась для многих из них единственным источником дохода.
В 1932 г. в Кубе, да и в других городах, каким-то чудом сохранялось еще несколько частных лавочек, в то время как еще в 1929 г. торговля кормила не менее 40% евреев в таком крупном центре, как Дербент. Однако на частную торговлю оказывалось все усиливающееся давление со стороны властей, и к середине 1930-х гг. легальная торговля уже перестала быть одним из существенных источников доходов горских евреев.
Количество наемных рабочих, являющихся членами профсоюзов среди горских евреев, было незначительно. Перепись 1926 г. в городе Куба не выявила ни одного еврея — члена профсоюза, а по всей республике Дагестан таковых оказалось всего 494 человека — 2% от всей численности местных профсоюзов, в то время как евреи составляли 13% населения. Но из этого числа на самом деле работали на момент переписи лишь 138 человек. Даже когда промышленность республики начала расширяться, лишь немногие горские евреи работали на промышленных предприятиях. В 1929 г. в дагестанских профсоюзах числилось 893 еврея (2,5% от всего количества членов профсоюзов в республике), в то же время около двух тысяч горских евреев работало в качестве сезонных рабочих.
Результаты обследований, проведенных в Кубе, а также среди евреев Моздока, Нальчика и в республике Дагестан, указывали на то, что в 1926—1927 гг. по всей республике Дагестан в сельском хозяйстве было занято 37,4% горских евреев, в Нальчике — 57,1%, в Кубе — 63,0% и всего 2,9% в Моздоке. Торговлей в республике Дагестан занималось 11% евреев, среди ремесленников доля евреев составила 8,6%. 26,7% евреев Дагестана не имело никаких источников существования. В еврейской общине Нальчика таких бедняков было 17,9%, Кубы - 20%, Моздока - 26,8%.
В конце концов, власти поняли, что необходимо предпринять какие-то шаги для улучшения положения беднейших слоев населения. Поскольку большинство горских евреев были горожанами, естественно было бы поддержать ремесленников. Однако ремесло в районах проживания горских евреев развивалось крайне медленно, а промышленность долго не могла оправиться от потрясении и разрушений, постигших ее в годы гражданской войны. На рубеже 1920-х — 1930-х гг. основное внимание уделялось восстановлению сельского хозяйства, которое было объявлено прямой дорогой к экономическому оздоровлению общин горских евреев.
______________
(*1). Альтшулер, 1990. С. 273.
Источник: Книга: ГОРСКИЕ ЕВРЕИ / История, этнография, культура, 1999 г.