Культура
Виктор Шапиро

Самая знаменитая в СССР песня о евреях и ее автор

Итак, исполнилось десять лет, как умер автор бессмертной русской народной песни про евреев. Нет, не то что бы его забыли. Те, кто его знали, хорошо его помнят. Но имя автора песни «Евреи, евреи, кругом одни евреи» известно не так широко, как сама песня. А звали его Костя Беляев.

Впрочем, как это положено в настоящем фольклоре, автором был народ. Трудно сказать, кто, кроме Беляева, ещё писал те или иные куплеты — их добавляли все, кто мог и кому было не лень оригинально зарифмовать слово «еврей». Бессмертная песня оказалась безразмерной и бесконечной. Пел Костя Беляев и другие песни про евреев, не менее популярные. Например, про день рожденья Лёвы, на который «собрались аристократы, были все они богаты, беден был лишь Иванов Иван», слова которой написал Игорь Эренбург. Или про то, как «чудный лес под солнцем зреет в среднерусской полосе, все медведи там евреи, барсуки евреи все», и там ещё «два еврея тянут сети, как один антисемит» — эти строки вышли из под пера раннего Игоря Губермана. В свою очередь произведения Кости Беляева пели другие исполнители, обладавшие, возможно, даже более яркими вокальными данными, например, Аркадий Северный, которого иногда считали автором этих песен, гулявших по самодельным магнитофонным «альбомам». Правда, сам Беляев, услышав исполнение Северного возроптал: «Выключите, ради Б-га, потому что Аркаша слизал один в один мои куплеты и даже те "нюансики", которые характерны только для меня».

Кто же он, Костя Беляев, чьё устное народное творчество не всегда можно процитировать в письменном виде? На фото мы видим седого интеллигентного человека в очках, который говорил о себе: «Я не еврей, но что-то одесское-еврейское во мне таки осталось. Одесские песни, одесский юмор — всё это во мне преображалось в какие-то песни, которые я сочинял и исполнял».

Костя Беляев родился в поселке Большая Долина (немецкое поселение под Одессой в 1920-х годах). Мать, Надежда Александровна, работала в совхозе, отец, Николай Захарович, погиб на фронте. В 1946 году Константина отдали в одесскую спецшколу-интернат «с преподаванием ряда предметов на английском языке». Затем Беляев переехал в Москву и поступил в Институт военных переводчиков, там проучился три года, но в период хрущевской демобилизации почти весь курс был расформирован. В связи с тем, что продолжить учебу не представлялось возможным (учебный год уже начался), Беляев поехал работать учителем на станцию Отар под Алма-Атой, где преподавал в течение года английский язык в старших классах. Потом вернулся в Москву, поступил на переводческий факультет Института иностранных языков имени Мориса Тореза, который окончил в августе 1960 года и по распределению попал в международный отдел аэропорта Шереметьево на должность диспетчера-переводчика. Живя в общежитии аэропорта, начал осваивать гитару. Затем Константин Беляев преподавал в МГИМО, английской спецшколе, Институте иностранных языков, Академии внешней торговли, Институте стали и сплавов. И параллельно с научно-педагогической работой преподаватель престижных столичных вузов сочинял и исполнял неприличные хулиганские песни. В 1983 году Беляев был арестован. В отличие от таких «классиков блатной песни», как Александр Галич, Владимир Высоцкий или Михаил Круг, Константин Беляев отбыл реальный срок, сменив за время следствия четыре тюрьмы ("Матросская тишина", Бутырка, Краснопресненская пересыльная и Вологодская), а потом отбывал наказание в колонии усиленного режима. За что? А за то, что промышлял звукозаписью — продавал магнитофонные бобины с музыкой, недоступной на грампластинках всесоюзной фирмы «Мелодия». Трудно сейчас представить, что распространение музыки было когда-то тяжким уголовным деянием, но интернет хранит текст опубликованной в «Известиях» статьи «Почем модные диски?», разъяснявшей советским людям, каким нехорошими вещами занимался Константин Беляев. Из заключения он вышел, когда уже началась горбачевская перестройка и оказалось, что можно и частным бизнесом заниматься и петь любые песни. С 1993 года Котя Беляев снова начинает петь, выступает в ночных клуба, выпускает наконец два легальных диска «Озорной привет из застойных лет» и «Отбегались, отпрыгались!». Кстати, несмотря на реальный опыт неволи, воровская и уголовная тематика практически отсутствует в творчестве Беляева, он сам признавался, что она его не привлекает. На вопрос о том, обогатила ли тюрьма его репертуар, Беляев отвечал: «Вообще-то мне мое хобби очень здорово там помогло. Такой блатняк уважительно относился! А насчёт репертуара? Да нет. Я и до этого достаточно много песен знал. Вообще блатные, или, как в Одессе говорят, "жиганские" песни не очень люблю. Тогда я много пел Высоцкого и Галича».

Он оказался очень востребован в последние годы жизни, в те самые «сытые нулевые». Как же так оказалось, что автор песен, казалось бы, невысокого литературного, музыкального да и морального качества — живой классик? О, не всё так просто с этими хулиганскими песнями! В те далекие уже «застойные» годы в Советской стране, параллельно с официальной культурой, создаваемой талантливыми народными писателями, артистами и музыкантами, издаваемой в печати и передаваемой по Центральному телевидению и Всесоюзному радио, существовала ещё и «антисоветская», распространявшаяся сама собой, несмотря на почти полное отсутствие неподконтрольных государству носителей информации. И это совсем не обязательно была оппозиционная по отношению к советской власти культура. Порой неподцензурная культура была просто нецензурной, не соответствовавшей моральному кодексу не только строителя коммунизма, а всего рабочего класса, колхозного крестьянства и интеллигенции. Но интеллигенция стремилась быть народной, не зря поэт, который был «в России больше чем поэт», отчаянно сетовал: «интеллигенция поёт блатные песни, она поет не песни Красной Пресни, дает под водку и сухие вина про ту же Мурку и про Енту и раввина…» И это было не что иное, как наше советское раблезианство, наша социалистическая народная смеховая культура! В мировом масштабе о ней размышлял Михаил Бахтин, а в отдельно взятой стране ее творил Костя Беляев. Согласно Фрейду, шутка (остроумие) рождается, когда сознание пытается выразить те мысли, которые общество подавляет или запрещает. Обычно это мысли о сексе и о политике, выражение подсознательных (по Фрейду) инстинктов размножения либо разрушения. Но помимо Эроса и Тантоса смеховая культура держится ещё на одном ките, и имя ему — Еврей. Стоит сказать «еврей» — уже смешно. Среди песен, которые пели тогда и до сих пор «поют под шашлыки и под сосиски, поют врачи, артисты и артистки, поют в Пахре писатели на даче, поют геологи и атомщики даже», была и та самая с бессмертным рефреном «Евреи, евреи кругом одни евреи!», вызывающим, как писали в протоколах партсобраний того времени, «оживление в зале», а куплет «Если в кране нет воды, воду выпили жиды», вызывал освобождающий от оков общественного сознания безудержный хохот.

 

Комментарии