• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 75.55
    90.46
    23.03
    Культура

    Дина Рубина: Все писатели – безумцы

    Хотите видеть больше еврейских новостей и видео? Подписывайтесь на наш канал в Телеграмм: Первый еврейский
    Дина Рубина: Все писатели – безумцы

    Презентация новой книги известного писателя Дины Рубиной «Одинокий пишущий человек» состоялась на фестивале «КНИГАМАРТ» в онлайн-формате. Автор ответила на вопросы читателей и рассказала об идее посвятить произведения байкальской Сибири.

    – Ваша новая книга получилась автобиографичная, местами очень откровенная.

    – Я много поведала о семье, и поэтому кажется, что она откровенная. На самом деле, в каждой семье есть и чудак, про которого хочется рассказывать анекдоты, и праведник, которого грех не поставить в пример. Это очень веселая книга, хотя и кошмарная.

    – Как восстанавливаете свои ресурсы после писательского труда?

    – Я все время себе говорю: старая кляча, поезжай куда-нибудь, хотя бы на берег моря. Благо я живу в Израиле – стране, где четыре моря. Но для меня это не отдых, это какая-то другая работа. А восстанавливаюсь я, когда начинаю писать новую вещь, для меня это новый вызов, новые вопросы, новая бездна. Меня это очень успокаивает. На самом деле любой писатель – сплошной парадокс. Все писатели – безумцы, а мой вид безумия – бесконечная работа.

    – То есть вы уже работаете над новой книгой?

    – Я начала работу над новой книгой на следующий день после того, как отослала рукопись книги «Одинокий пишущий человек» в издательство. Есть такой жилет туриста, на котором множество карманов, у писателя тоже есть такая одежда, в метафорическом смысле. В одном кармане – воспоминания про соседку тетю Машу, в другом – про деда. Потом приходит письмо, в котором читательница пишет, что ее бабушка казанская татарка – голубоглазая блондинка – была выдана в 12 лет за ташкентского муллу. Конечно, читательница потом не узнает свою бабушку. Но из всего этого обычно и складывается новая книга.

    – Случалось ли вам печалиться, когда ваш герой умирал?

    – Любая человеческая жизнь имеет грустный финал. Хотя иногда хочется оставить героя в живых, чтобы он существовал без меня. Например, сейчас я пишу повесть под названием «Маньяк Гуревич» и как раз оставлю главного героя в полном расцвете сил, сидящим на террасе кафе-мороженого.

    – Кто первый читатель ваших произведений?

    – Это мой многострадальный муж – художник Борис Карафелов, чьи картины часто украшают обложки моих книг. Он первый слушает куски будущего произведения, еще не сшитые в сюжет. Второй раз он это слушает, когда я сама уже начитала текст на диск. Обычно он включает его в мастерской, когда работает над картинами. Иногда он мне делает замечания. Я, конечно, кричу и напоминаю, кто в этом доме писатель. Но потом, как правило, вымарываю этот эпизод, потому что я доверяю чувству композиции художника.

    – Что вы сами любите читать?

    – Это разброс совершенно разных книг. Он зависит от того, над чем я в данный момент работаю. Сейчас я много читаю о Ленинграде советского времени, потому что мой герой родился именно там. Но если я хочу отдохнуть душой, то перечитываю классиков. Сейчас это Уильям Сомерсет Моэм, книги которого в последний раз брала в руки в девятом классе. Еще я часто читаю книги своих коллег, некоторые просят меня написать несколько слов на обложку. Кроме того, я люблю современную британскую и американскую литературу. Там есть немало хороших писательниц от 40 до 60 лет, которые при этом считаются молодыми авторами. Еще люблю британские детективы, потому что они, как хорошая шахматная партия.

    – Какие этапы работы над книгой для вас самые сложные?

    – Они все сложные. Первый самый страшный этап – выдавить из себя мысли о том, что ты ничего не сможешь написать, и что талант твой закончился. Потом, когда втягиваешься в работу, отойти от компьютера тоже очень сложно. Два-три часа ночи, а ты сидишь и меняешь одно слово на другое. Еще сложнее – этап сборки, когда нужно сконструировать все части, как пазл, чтобы все сюжетные линии сошлись. Дальше начинается следующий сложный этап – наполнение вещи художественной тканью. Самый сладостный момент, это когда ты поставил точку и думаешь: а если «он сказал» заменить на «он заметил». Ты меняешь, а потом возвращаешься к первоначальному варианту.

    – Есть экранизации ваши книг, которые вам кажутся удачными?

    – Это фильмы «Любка» Станислава Митина и «На Верхней Масловке» Константина Худякова, к которым я сама писала сценарии.

    – Ваши родственники – из Сибири, а вы бывали в Иркутске, и нет ли у вас желания написать об этом крае?

    – Конечно, я бывала в Иркутске, там живет моя троюродная сестра с семьей, и я сама некоторое время жила у дяди в Ангарске. Бывала на Байкале, и я влюблена в эту природу. Это невероятный край, который не может сравниться ни с чем. Может быть, поэтому я, которая с 14 лет видела Байкал и Ангару, совсем не впечатлилась красотой швейцарских озер. Если говорить о произведениях, посвященных сибирским местам, то у меня есть рассказ «Баргузин». Конечно, хотелось бы написать о Сибири и ее людях, но я понимаю, что тут должна быть большая и серьезная работа.

    Источник: Иркутская областная общественно-политическая газета

    Хотите видеть больше еврейских новостей и видео? Подписывайтесь на наш канал в Телеграмм: Первый еврейский