• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 64.20
    70.67
    18.32
    Люди и личности
    Хана Рафаэль

    Лидия Эммануилова: женщина у которой поет душа…

    В современном мире, когда с экранов ТВ идет сплошной негатив и когда люди все чаще смотрят не в лицо друг другу, а на экраны мобильников, редко уже можно встретить романтиков — людей, которые могут создавать стихи, прозу, картины и скульптуры. Мне не раз удавалось встречаться с творческими людьми, с ними необыкновенно легко общаться. В своем работах они будто хотят запечатлеть мгновение жизни: да, именно так творится искусство.

    С Лидией Эммануиловой я познакомилась сравнительно недавно: всего два месяца назад, но у меня возникло чувство, что мы знаем друг друга давно. Её можно слушать часами, так интересно общение с этой женщиной, у которой душа словно поет. Лидия недавно была принята в состав Союза писателей Израиля (отделение горских евреев), а один ее рассказ даже вошел во 2-й альманах литературного творчества горских евреев «Астарайму». Вскоре Лидия стала публиковать свои материалы и на нашем сайте.

    Она любезно согласилась ответить на вопросы, во время одной из наших встреч в Тель-Авиве.

    - Лидия, обычно люди занимающиеся литературным трудом, свою творческую «карьеру» начинают в детстве. У тебя это тоже так начиналось?

    - Да, пожалуй, так. Я родилась 18 ноября 1956 года в Хасавюрте. Мои родители: Яков Авдалимович Давыдов и Ольга Абрамовна Бенагуева. С детских лет я жила в столице Дагестана, городе Махачкале, где училась в средней школе №2 имени У. Буйнакского. С ранних лет любила читать и поэтому любимыми предметами для меня были литература и русский язык. В школьные годы увлекалась литературным творчеством: писала прозу и стихи, была членом редколлегии школьной стенгазеты. Как было принято в те времена, в 1970-е гг., будучи юной школьницей, я отправляла свои творения в центральные союзные издания: в газету «Комсомолец Дагестана» и в журнал «Пионер».

    - Значит, детское увлечение литературным творчеством определило твою будущую специальность?

    - В 1976 году я поступила учиться в Дагестанский государственный университет на филологический факультет, диплом получила в 1982 г. Правда, до поступления в вуз успела выскочить замуж. Моим избранником стал Соломон Шеботаевич Эммануилов, сын известного дагестанского врача. Вместе мы воспитали четверых детей: троих сыновей и дочь. Ныне все дети устроены, создали свои семьи и подарили нам 10 внуков и 1 внучку, ей пять лет, и она  названа в честь меня. Внуки — моя гордость и счастье.

    - Жизнь каждого эмигранта делится на «до» и «после», как ты можешь охарактеризовать эти этапы своей жизни?

    - До эмиграции у нас у всех была интересная и насыщенная жизнь. До поступления в вуз я успела поработать в должности лаборантки — поначалу в пединституте, на кафедре ФПК, директоров средних школ, затем в ДГУ, на кафедре экономики и торговли. После окончания университета поступила работать юрисконсультантом в арбитражный суд г. Махачкалы. А через несколько лет перешла работать в новую среднюю школу №11 на 1200 мест, преподавателем русского языка и литературы.

    Мы репатриировались в 1996 г. Как и все олим хадашим, я прошла все трудности абсорбции, работала на тяжелой физической работе. Но все равно продолжала заниматься творчеством, хотя писала, как говорится, «в стол». Только недавно я вышла на пенсию и стала серьезнее относиться к своему творчеству. И событием чрезвычайной важности стало для меня вступление в Союз писателей Израиля (отделение горских евреев).

    - Самое сокровенное в каждой семье — это историческое наследие, рассказы о предках. Расскажи, пожалуйста, что тебе об этом известно?

    - Во-первых, о том, что я была приемным ребенком в семье Давыдовых, я узнала только в 17-летнем возрасте. Моей приемной матерью была тётя («амовка») Ольга, сестра моего биологического отца Давида. Она была бездетной, а в нашей многодетной семье из-за инвалидности отца (он совсем не видел), матери нелегко было нас воспитывать. Вот так на семейном совете и решили, что я перееду жить в Махачкалу к тете. Хотя мама не хотела меня отдавать, но все решил мой родной отец, его авторитет в семье был непререкаем.

     А вообще, наши предки до революции были состоятельными, они жили в Хасавюрте. Мой дед Авнил бен Биньягу был  купцом. Его жена Роза, родом из Моздока, подарила ему девятерых детей, но выжили только двое: Ольга и Давид. Хотя у отца было слабое зрение, он все равно отлично учился. Ему засватали девушку Сару из села Эндери. У них было шестеро детей. Когда отец окончательно ослеп, трудно стало воспитывать детей, тётя Ольга забрала меня девятимесячную, самую младшую, себе. А остальные дети росли в интернате. Я думаю, что мне повезло больше, чем братьям и сестрам. Жила в достатке и образование получила хорошее. Мой приемный отец Яков (Ихай Авдалимович Давыдов) работал экспедитором по сопровождению виноматериалов. А мама Оля была заведующей магазином. Яков был её вторым мужем, первый, Беркииль, погиб на войне в первом же бою. Когда пришла похоронка, родители мужа сказали ей, что по адату она обязана выйти замуж за его младшего брата, но она отказалась и ушла.       

    - Лидия, а ты не пыталась собрать все, что написано тобою в одну книгу? И прочти, пожалуйста, одно из любимых своих стихотворений.      

    - Действительно, сейчас я готовлю книгу к печати, пишу также статьи и очень рада, что хотя бы как-то самореализовываюсь. Для меня семья — все в этой жизни, но, сколько я себя помню, я была как чемодан с двойным дном: готовила, стирала, убирала, воспитывала детишек, но болело сердечко, что нет самовыражения в творчестве и спасибо в Израиле начала писать стихи и прозу и восстанавливать то, что накопилось с годами. Стихов много, вот одно из цикла «Кавказские мотивы»:

                                                         

    Горы

     

    Как величественны горы на рассвете,

    В какой прекрасный свет они погружены,

    Как будто мастера умелою рукою

    Окрашены они в пурпурный цвет зари.

     

    И песня грустная слышна

    Из-за вершин крутых,

    Будет она литься до утра

    На струнах золотых.

     

    И эта песня так нежна

    Что кажется вот-вот…

    Она сорвется, как струна

    Или совсем замрет.

     

    Там горец дерзкий, молодой,

    Взобравшись на скалу,

    Воздаст любимой и стране –

    Молитву  и  хвалу.

    Комментарии