Леонид Борисович Белоцерковский — известный израильский журналист. В журналистику он пришел из мира науки. Наш герой закончил географический факультет Ленинградского университета, а в 1970-1980-х годах стал участником еврейского национального движения. С 1988 года живет в Израиле. Его стаж активной журналистской и редакторской деятельности превышает 30 лет, и уже более четверти века он возглавляет газету и издательский дом «Новости недели». В августе Леонид Белоцерковский посетил Москву, где нам и удалось провести интервью.
***
- Леонид Борисович, ваше имя неразрывно связано с русскоязычной прессой Израиля, с ее расцветом на нашей исторической родине. Но, оказывается, по профессии вы географ. Как это получилось?
- Это правда, я закончил географический факультет Ленинградского университета в 1973 году. Хотя не могу сказать, что тогда был совсем далек от мира СМИ. Некоторые мои родственники имели самое непосредственное отношение к прессе: моя тетя занимала должность главного редактора городской газеты в латвийском Даугавпилсе. Журналистика не была для меня чужой и незнакомой профессией, но я никогда не стремился работать в этой сфере. Еще в девятом классе, будучи редактором школьной стенгазеты, нажил себе массу неприятностей, когда со страниц этого издания потребовал, чтобы учителя обращались к нам на «вы». Решив, что журналистика не для меня, поступил на геофак, поскольку хотел быть как можно дальше от идеологии и политики. Занимался гидрологией, будучи сотрудником крупного научно-исследовательского института, ездил в экспедиции, писал диссертацию. В то время, в ЛГУ открыли специальный факультет по новой специальности, экологии, на который принимали выпускников естественнонаучных и экономического факультетов, и я его окончил. Это был первый такой факультет в СССР.
- Когда вы узнали о своем еврействе?
- О том, что я еврей, знал с самого детства, мне об этом сообщили другие ребята во дворе, однако выяснение этого вопроса часто заканчивалось тяжелыми драками, ведь среди соседских пацанов я оказался единственным представителем этой «диковинной» нации.
- Все это происходило в Ленинграде?
- Нет, в Восточной Латвии, в ранее упомянутом мной Даугавпилсе, когда-то еврейском городе, сильно пострадавшем в годы Холокоста. В детстве я слышал разговоры взрослых о судьбах соплеменников и чувствовал, что мне небезразлична эта тема. А еще с удивлением обнаружил, что многое из того, что в мире создано, сделано представителями нашего народа. Взрослея, понимал, что принадлежу к особой нации с непростой судьбой. В школе учился по-разному, но отличался непослушанием и непризнанием авторитетов, так что уставшие от моих «выступлений» учителя периодически выгоняли меня из класса. Зачастую ко мне подходил директор школы и с улыбкой спрашивал: «А-а, Белоцерковский, тебя уже выгнали из класса? Ну, пойдем, сыграем» (я, как и он, был любителем шахмат и даже стал чемпионом города среди школьников, и это очень импонировало нашему директору, который не давал меня в обиду).
- Что было дальше?
- Где-то в 20 лет я начал собирать книги по еврейской истории, мне это было очень интересно. Из экспедиций привозил неплохие деньги и тратил их, в том числе, на редкие издания о нашем народе. Однажды мне в руки попало уникальное парижское издание Жаботинского. А в экспедицию на север я взял с собой «Историю израильского народа» Э.Ренана. И хотя она написана с точки зрения верующего христианина, для меня она стала настоящей находкой. Когда еврейская часть библиотеки достигла солидных размеров, я открыл доступ к ней всем желающим. Насколько мне известно, чтение этих книг позволило некоторым выбрать свою дорогу в жизни. Многие из них сегодня в Израиле. Естественно, подобная деятельность не приветствовалась властями. В питерском КГБ даже существовал целый «еврейский» отдел, во главе с полковником Заславским. Тогда я для себя решил, что в Советском Союзе проживало три народа: русские, нерусские и евреи. При этом всегда дружил с людьми самых разных национальностей, уважая в каждом прежде всего личность.
- В какой-то момент вы тоже задумались о переезде в еврейское государство?
- Да. В 1987 году стало понятно, что наступила очередная оттепель, приподнялся «железный занавес». У Смольного прошла первая демонстрация отказников, разрешенная властями. Мы покинули Ленинград вчетвером: я, жена и две дочки. В кармане на четверых было 600 долларов. Книги из моей коллекции вывезти не разрешили. Что-то из них я успел продать на первом аукционе, еще до отъезда. А собрание иудаики оставил зарождавшемуся в городе Еврейскому обществу. В 1988 году репатриировались чуть более полутора тысяч человек, зато потом началась так называемая Большая алия, когда за год приезжало сто и более тысяч. Но многие еще долго оставались на своей «географической» родине, ожидая, пока «жареный петух не клюнет». Это характерно для нашего народа в галуте. Заметил, что практически всегда мотивы репатриации в Израиль — экономические. Идеологических — гораздо меньше. А ехать или не ехать — вечный еврейский вопрос.
- Как удалось выжить в Израиле в первое, самое трудное для олим время?
- В Израиле мы с женой собирались устроиться по полученной в Ленинграде специальности. В Иерусалиме я нашел место в Гидрологическом управлении, но уступил его супруге, поскольку близким родственникам в одном госучреждении работать нельзя. Повезло и с жильем. Квартиру в Иерусалиме я выиграл в лотерею! Точнее, получил право по государственной цене приобрести амидаровскую квартиру [бывшее социальное жилье в «убитом» состоянии]. Для человека, который совершил репатриацию с 600 долларами в кармане, это было большое счастье. Разница между ценой, которую я заплатил, и рыночной составляла 25 тыс. долларов. В дальнейшем я как бы вернулся в студенческие годы и готов был подрабатывать, где угодно, в том числе и на стройке.
- В итоге, освоившись на новом месте, вы все-таки пришли в журналистику...
- Да, хотя, как говорил раньше, никогда не стремился работать в сфере СМИ. Но так «карта легла». Именно работа в СМИ позволила семье встать на ноги. Замечу, что в Израиле и за границей вообще газетным делом на русском языке чаще всего успешно занимаются не профессиональные журналисты. Разумеется, в нашу страну также приехали прекрасные профессионалы, настоящие мэтры журналистики. Но их проблема в те годы состояла в том, что в СССР они «служили», согласившись когда-то, при приеме на работу в редакцию, на «игру по правилам». Приехав в Израиль, они (в переносном, конечно же, смысле) стали ждать «разрешений из райкома». В отличие от них, я быстро понял, что Израиль свободная демократическая страна, где можно идти с министром по одной улице и спокойно спросить его: «Как дела?».
- Интересное наблюдение...
- Начинал я в газете «Наша страна», тогда она принадлежала израильским профсоюзам, а спустя почти 20 лет закрывал ее и шутил: «Ребята, я закрыл нашу страну». Помню другой курьезный случай. В первый месяц нашего пребывания в центре абсорбции, чтобы заработать, мы с дочкой (в девять лет она стала чемпионкой Ленинграда по шахматам среди сверстников) открыли шахматный кружок. На первый урок пришли дети разного возраста, в том числе и несколько 3-5-летних, которых еще невозможно было научить игре. С взрослыми детьми занималась моя дочь, а с маленькими все это время нянчился я. Только потом выяснилось, что бэбиситтер за свои труды берет три шекеля в час, а у нас плата была всего два. «Завтра к тебе еще и грудных малышей потащат!» — смеялся мой друг.
- Смешно. А в ульпане учились?
- Нерегулярно, о чем жалею, но надо было обеспечивать семью. В какой-то момент я стал вести в газете шахматную, экономическую рубрику, затем криминальное приложение «Полицейское досье». Когда-то мне приходилось работать в экспедициях с расконвоированными зэками, слушать их рассказы. Все это пригодилось. Помимо собственных статей, я собирал для газеты рекламу. Постепенно втянулся в журналистско-редакторскую деятельность, приобрел компьютер. В лучшие времена наш издательский дом выпускал три ежедневных и шесть еженедельных изданий, каждое из которых — от 120 до 250 полос.
- И это все вы один?
- Нет, конечно. Очень помогало то, что у каждой газеты и приложения был свой грамотный и способный редактор из бывших советских профессионалов печатного дела. Из тех, кто работал с нами, кто-то потом стал членом Кнессета, послом и т.д. Перечислить всех, кто сотрудничал с нашими изданиями, не берусь, назову лишь тех, кого уже нет с нами: бывший ответственный секретарь «Московского комсомольца» и «Совершенно секретно» журналист и поэт Владимир Добин; известный журналист и переводчик с идиша, в прошлом депутат Верховного Совета СССР Леонид Школьник; знаменитый танкист, герой войны, профессор медицины, писатель Ион Деген; «Шолом-Алейхем нашего времени» Григорий Канович, тоже успевший стать депутатом в 1989 году; автор множества замечательных книг для взрослых и детей Анатолий Алексин и многие-многие другие писатели, поэты, ученые, журналисты.
- Солидный список! А как думаете, в чем секрет вашего продолжительного успеха на русскоязычном рынке израильской периодики?
- Когда меня спрашивают, как удалось так долго просуществовать на русскоязычном медиапространстве Израиля, отвечаю: я никогда не старался строить газеты «под себя», как это часто делали другие. Напротив, всегда пытался понять, чего хочет читатель. Никогда никого не собирался воспитывать, не хотел на своих страницах за кого-то агитировать или что-то пропагандировать. К сожалению, сегодня мы очень сильно сократили наши издания, они заметно «похудели». Старшее поколение, увы, постепенно уходит, а молодежь либо на русском совсем не читает, либо удовлетворяется интернетом. Наверное, вы уже заметили, что мы одно из немногих печатных изданий, у которого нет своего интернет-сайта: я просто не хочу этим заниматься, мне это неинтересно. У нас также имеются сложности с распространением газеты. Ведь даже ежедневные газеты на иврите здесь уже не продаются, а раздаются бесплатно. На сегодняшний день, кроме программы телевидения «ТВ клуб», мы издаем две газеты. Одна, как и название всей компании, — «Новости недели» состоит из основной части и приложений, одно из них — «МК в Израиле», его нам присылают из «Московского комсомольца». Другая — «Эхо» с приложениями «Луч» и «Комсомольская правда». Политическая составляющая текстов наших российских коллег меня не особо интересует. Конечно, взгляды наших авторов и читателей на текущие события могут не совпадать с тем, что пишут в московской прессе, но для их изложения всегда открыты другие разделы наших изданий. «Еврейский камертон» из приложения «Секрет» раньше был значительно объемнее. В принципе, «Еврейский камертон» и его архивы, которые, надеюсь, останутся у наших читателей и авторов, — уникальное самостоятельное издание. На его страницах масса статей на русском языке о еврейской истории, культуре, об истории еврейских семей из Российской Империи, из СССР. Чего только там не было! Сейчас главным редактором «Секрета» и «Еврейского камертона» является талантливый журналист Володя Плетинский, а его основателями были такие известные личности, как этнограф, литературовед, поэт, переводчик Велвл Чернин, Леонид Школьник, Александр Бродский. Конечно, не могу не отметить нашу звезду, моего заместителя Петра Люкимсона, автора десятков книг, в том числе в серии ЖЗЛ, посвященных еврейской истории и личностям. Честно говоря, боюсь кого-то забыть и этим обидеть, ведь творческие люди невероятно чувствительны. Одним словом, штат сотрудников газеты «Новости недели» состоит из настоящих профи, преданных своему делу.
- Почему вы выбрали для своего проживания Иерусалим? За что любите свой город?
- Название нашей столицы — «Ир шалем», то есть город мира. В нем абсолютно другое ощущение и восприятие жизни. Иерусалим кого-то принимает, кого-то нет. Идеальный микроклимат, 800-900 метров над уровнем моря и отсутствие промышленных предприятий делают город экологически комфортным, и в дополнение к этому — масса святынь, потрясающих реликвий, удивительных достопримечательностей.
- В своей газете вы уделяете огромное внимание Холокосту и его жертвам, роли Красной армии в спасении евреев. Для вас это — личная история?
- Холокост не затронул моих близких. Многие из них уехали в эвакуацию, а значительная часть, включая женщин, воевала в рядах Красной армии. Темы Холокоста, еврейских погромов, спасения евреев Праведниками народов мира и прочее, прежде всего волнуют моих читателей, для них это нужно и важно. Считаю всех евреев своей семьей, в широком смысле и значении этого слова, это мой народ, который люблю, за который несу ответственность...
