Моя собеседница Елена Мушкина — заслуженный работник культуры, лауреат премии Союза журналистов СССР и Москвы, член Союза писателей Москвы. Коренная москвичка, она не просто унаследовала от матери горячую любовь к слову, к старой Москве, зная центр столицы, как свои пять пальцев, но и стала одним из самых ярких журналистов своего времени. Её путь начался в 1957 году в «Московском комсомольце». Попав в газету почти случайно, она оказалась в самой сердцевине новостной повестки дня, общалась с яркими, незаурядными личностями. Позже, более тридцати лет проработав в «Неделе» (приложении к «Известиям»), создала свой уникальный стиль. В 2017 году, на свет появилась книга Елены Романовны «Что случилось на моем веку... Летопись московской семьи: встречи, письма, автографы». От неё невозможно оторваться. В ней автором с любовью собраны уникальные материалы, потрясающие архивные документы и воспоминания, которые читаются легко, на одном дыхании. Одна из глав посвящена известнейшему диктору советского времени, народному артисту СССР Юрию Борисовичу Левитану (1914-1983). Левитан входил в число деятелей культуры СССР, пользовавшихся покровительством Сталина, только ему тот доверял читать по радио свои указы. Я специально приехала в гости к Елене Романовне, чтобы из первых уст узнать об этой незаурядной личности и о ее сложной судьбе.
- Он родился во Владимире в семье портного. Его родителями были Берка Шмульевич (Шмуйлович) и Мария Юльевна (Юдковна) Левитан. Через семь лет после рождения сына у них появилась дочь Ирма (Ирина). В царское время Берка Левитан был членом правления еврейского молитвенного дома и хозяйственного совета Владимирской синагоги. Во владимирской прессе печатались рекламные сообщения следующего содержания: «Военный и гражданский портной Борис Левитан принимает заказы на пошив форменной одежды для полицейских, пожарных, чиновников». Как рассказывала дочь Юрия Левитана, Наталья: «Мой дед был преуспевающим портным, до революции получал много заказов от военных — шил мундиры господам офицерам». Жили они во Владимире на Муромской улице.
- Очень интересно. Значит, Ю.Б. Левитан родом из Владимира…
-Да. Басить Юра начал в детстве. В родном Владимире его называли Трубачом. Он легко мог докричаться до ребят, загоравших на противоположном берегу их широченной Клязьмы. Мечтал стать артистом. Отец и слышать об этом не хотел. И всё же, закончив школу, Юрий поехал в Москву, поступать в театральный. Не приняли. Случайно увидел объявление: «Требуются дикторы». Конкурс проходил в студии на Тверской, в доме 7, где Центральный телеграф. Около 800 абитуриентов, среди них Ростислав Плятт. Председатель комиссии И.М. Москвин, народный артист СССР, сказал: «Прочитайте нам что-нибудь». Юрий прочитал какое-то стихотворение. Члены комиссии молчат, переглядываются. Им ясно: этот мальчик в полосатой футболке и спортивных штанах диктором быть не может: его говор, провинциальное оканье резали слух. В то же время понимали: он должен стать диктором. Такой голос — дар божий. Зачислили в отдел выпуска, помощником, стажёром, дежурным. К микрофону, конечно, не пустили: сначала надо избавиться от оканья.
- Что происходило дальше?
- Он занимался каждый день по несколько часов. С благодарностью вспоминал Елизавету Александровну Юзницкую, которая вела уроки по технике речи. Помогала вся дикторская группа, 17 человек, во главе с Михаилом Михайловичем Лебедевым. Наконец, Юрий стал вести передачи, сначала малозначительные, «проходные», где слушателей немного, в основном, поздно вечером: «Говорит Москва! Начинаем передачу для домохозяек». Затем «По страницам газет». Так Левитан стал трудиться в студии по ночам. Сталин тоже работал в своём кремлевском кабинете по ночам. Однажды готовил отчётный доклад для XVII съезда партии. Услышал, как диктор читал передовую статью «Правды». Позвонил Платону Михайловичу Керженцеву, председателю Радиокомитета: «Мой доклад должен читать этот диктор». Юрий Борисович не сделал ни одной ошибки-оговорки. Все удивлялись: «Пять часов читал без перерыва!» Они не знали, что читал он не пять часов, а в два раза дольше. Сначала, ещё до эфира, – за кадром, за кулисами, и слушал его всего один человек: диктор Наталия Александровна Толстова. Хорошо музыкантам: у них есть ноты, где всё задано-расписано: темп, громкость, паузы. Дикторы работают без нот. А ведь новый текст — это уравнение со множеством неизвестных. Каждый текст должен иметь свой ритм, своё звучание. К счастью, доклад на XVII съезде был получен заранее. И сели они с Толстовой в какой-то комнатке. Юрий взял карандаш и по указанию опытнейшего диктора делал на полях пометки, что и как читать. Итак, она режиссёр, он актёр. А потом пять часов уже в эфире. Сталин остался доволен. Так решилась судьба Юрия Левитана. В 20 лет он стал главным диктором страны. «Его манера чтения характерна большой убедительностью, уверенностью, точностью интонации. Ответственные политические передачи у Левитана звучат твёрдо и четко», — такую оценку дал ему И. Москвин. Это было в 1934 году. Ну, а звёздный час Левитана — Великая Отечественная война. Как сказал поэт Яков Хелемский: «Времени военного глашатай, сразу стал властителем сердец!».
- Об этом, пожалуйста, подробнее. Наш герой не уезжал в эвакуацию?
- 22 июня 1941 года Юрия Борисовича разбудил ранний телефонный звонок: «Приезжайте! Немедленно! В 12 часов будет важное правительственное сообщение». В эфире шла передача «Ученые у микрофона». Последняя передача мирного времени. Специалист по удобрениям заунывно рассказывал, как лучше удобрять почву. Страна ещё живет тихо, спокойно. А Юрий Левитан знает: сейчас прозвучат позывные, и он, диктор, сообщит всему миру, всей стране, каждому человеку, что началась Великая Отечественная война. Он уже ознакомился с текстом, старался держать себя в руках, но всё равно при первых же словах перехватило дыхание. Дочитал до конца и сразу — второй раз, третий… Повторял, в течение всего дня. Читал и выступление Молотова, и заявление Советского правительства. 24 июня было создано Совинформбюро, в эфире появилась передача «От Советского Информбюро», главная информация военного времени. Теперь Левитан не принадлежал себе, часто ночевал здесь же, на радио: в любую минуту мог понадобиться. Многие сотрудники уехали в эвакуацию, в Куйбышев и Свердловск. Левитан остался на посту. Получил пропуск за подписью генерал-майора Синилова, коменданта Москвы с октября 1941 года: «Выдан Левитану Ю.Б. на право беспрепятственного передвижения по Москве позже 01 часа». Впрочем, потом я узнала, что Левитана в 1943 году на короткое время тоже вывезли в Куйбышев.
- Правда ли, что Гитлер обещал 200 тысяч марок тому, кто доставит диктора в Берлин живым и здоровым?
- Правда. Будучи уверенным в победе Германии, Гитлер хотел, чтобы именно он сообщил об этом всему миру. В то же время был разработан план физического уничтожения Юрия Борисовича. Диктор оказался в списке людей, наиболее опасных для Германии. Да, он не был на фронте, не участвовал в боевых действиях. Но тоже сражался — не с оружием в руках, а своим голосом. «Его голос был равносилен целой дивизии», — справедливо заметил маршал Рокоссовский. А вот слова известного полярника Ивана Папанина: «В историю входят не только войны, победы, имена… В ХХ веке в неё вошли и голоса. Одним из самых первых голосов нашей страны был и остаётся голос диктора Всесоюзного радио Юрия Левитана». Налёты немецких бомбардировщиков на Москву постепенно становились реже. 9 июня 1943 года Юрий Борисович в последний раз объявил воздушную тревогу. Сообщение оказалось уже не нужным: ни один самолет к столице так и не прорвался. А сводки «От Советского Информбюро», наоборот, звучали всё чаще. И всё радостнее. Красная Армия одерживала одну победу за другой. Вечером 5-го августа 1943 года Юрий Борисович Левитан должен был читать очередную сводку. Как обычно, пришёл в студию на час раньше, чтобы настроиться, пробежать глазами текст. Время идет, а сводки нет. Положение на фронтах очень тяжёлое, накануне сообщалось о кровопролитных боях на Курской дуге. Руководители радио нервничают, звонят во все инстанции. Ответ один: «Готовьтесь к чтению важного документа». Наконец, появился запыхавшийся полковник с большим опечатанным пакетом: «Срочно. Секретно. Передать по радио в 23 часа».
- Как развивались события после этого?
- До назначенного времени оставалось шесть минут. В студии зажглось табло: «Аппарат включен». Просмотреть текст Левитан не успел. Поэтому первые фразы произнёс очень медленно, растягивая слова, стараясь выгадать хотя бы две-три секунды, чтобы заглянуть в конец сообщения. Что там? Беда? Радость? От этого зависело, как читать, с какой интонацией. Бархат его голоса был знаком всем, в тылу и на фронте, всем, кто застывал около радиоприемника.
- Вернее, тогда не было радиоприёмников, люди слушали дома «тарелки».
- Точно! Помню, как несколько дней, с Еленой Алехиной, бывшим сотрудником архива личных собраний Литературного музея, мы упаковывали экспонаты. Один из самых ценных для меня тарелка-репродуктор. Разваливался прямо в руках, но работал. Его завернули в тряпочку, обвязали верёвкой, в машине положили на самый верх. Десять раз предупредили грузчиков, чтобы они были осторожны. Но, увы… То, что лежало сверху, оказалось внизу: от «облицовки» репродуктора, чёрной бумаги, остались одни воспоминания. К счастью, в музее решили взять его даже в таком виде. Главное, каркас цел: «Восстановим!». Конечно, люди тогда с надеждой, с замиранием сердца ловили каждую фразу, каждое слово Левитана. И вот прозвучало: «Сегодня, 5 августа, войска Брянского фронта при содействии с флангов войск Западного и Центрального фронтов в результате ожесточенных боёв овладели городом Орёл… Сегодня же войска Степного и Воронежского фронтов сломили сопротивление противника и овладели городом Белгород». Дальше — как всегда: «Вечная слава героям, павшим за свободу и независимость нашей Родины». Левитан читал так, что мурашки бежали по коже — от радости, от гордости за страну. Потом он рассказывал, что такое же чувство сам испытал в конце 1941 года, когда сообщил о разгроме немцев под Москвой, и в декабре 1941 года, когда появилась «Дорога жизни» через Ладожское озеро. Но тогда не было салюта! А сейчас — приказ: первый в истории Отечественной войны салют. 12 залпов, через каждые 30 секунд. Шесть незабываемых минут фейерверка! Усидеть в студии было невозможно. Скорее на Красную площадь! Левитан и дикторы, свободные в тот момент от передач, бросились к выходу. Вдруг — телефонный звонок: «Юрий Борисович, вас. Это Буслаев». Буслаев — самый страшный для дикторов человек. Редактор-контролер, в чьи обязанности входило внимательно слушать все передачи, ошибки выискивать «блох». В общем, буквоед. Заметит неточность — пощады не жди. «Слово не воробей: поймает — вылетишь» — так дикторы переиначили известную поговорку. «Что это вы, Юрий Борисович? — Буслаев наслаждался своей властью. — В слове "салютовать" ударение сделали на последнем слоге. Я в трёх словарях смотрел, всюду на втором, от слова салют». Левитан растерялся. В дикторской практике слово это встретилось впервые. Но Юрий Борисович обладал абсолютной грамотностью и, кроме того, интуицией.
- Не то что многие нынешние дикторы, телеведущие, делающие грубейшие ошибки в своих выступлениях. До высочайшей профессиональной планки Левитана им — как до Луны…
- Совершенно верно. А тогда, Юрий стал доказывать своему оппоненту, что такое ударение сделало слово более чётким, раскатистым, значит, более торжественным. А Буслаев не слушает: «Ошибочку вам записал. И руководству доложу».
Настроение у Левитана было испорчено. На следующий день он поехал в Институт русского языка. Там с ним согласились. «Теперь в словарях ударение будет на последнем слоге!» — радостно говорил он. Я проверила: у С. Ожегова, действительно, «салютова'ть». Ударение на последнем слоге. 9 мая 1945 года Юрия Левитана и тогдашнего председателя Радиокомитета А.А. Пузина срочно вызвали в Кремль. Вручили текст Приказа Верховного Главнокомандующего: «Передать в 22 часа». До указанного времени — 35 минут. Студия в двух шагах, недалеко от Кремля, за зданием ГУМа. «Успеем!» Вышли из Спасских ворот и попали в людское море радостных, сияющих лиц. Уже известно о капитуляции Германии. Все понимали: вот-вот будет сообщение о победе. На просьбы Юрия Борисовича пропустить его, смеялись: «Да не спешите! Сейчас Левитан будет говорить о Победе!» Что ж, в лицо диктора никто не знал… Нет, не пробиться! Вспомнили, что в Кремле есть радиостудия. Бросились назад. В общем, к микрофону наш герой сел в 21 час 55 минут. Успел! И приказ прочитал, и салют посмотрел.
- Как лично вы познакомились с Юрием Борисовичем?
- Меня познакомила с ним моя бабушка, Екатерина Ивановна. Всю войну она работала машинисткой на радио, в Путинках, в редакции «Последних известий». Работу на радио можно назвать деятельностью в горячей точке. Сумасшедший ритм, скорость, напряжение… Работа на радио в годы войны — горячая точка вдвойне, втройне. А если речь идёт ещё о редакции «Последних известий» — это уже вулкан. Радиокомитет в годы войны — предприятие режимное, вход и выход строго по пропускам, рабочий день не нормирован. По ночам бабушка не дежурила, но часто задерживалась допоздна. И в любую минуту могла начаться сильная бомбежка. В 1946 году машинистка Екатерина Ивановна Розенблат была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». На пенсию ушла почти в 80 лет, когда Радиокомитет перебрался на Пятницкую улицу – ездить на метро бабушке было уже трудно. В 1975 году, за три месяца до смерти, она успела получить медаль в честь 30-летия Победы. А Левитан после войны переехал в Дегтярный переулок, наш дом 6, его — 11/2, угол Дегтярного и Воротниковского. Элитная башня, построенная на месте снесенного деревянного особнячка, где когда-то жила писательница Лидия Либединская. Мне казалось, что обладатель такого голоса должен быть богатырского телосложения, высоченного роста. Нет, вполне земной человек. Жену его не знала, говорили, красавица. Разошлись, но остались друзьями. Жил с тёщей, Фаиной Львовной, которая обожала зятя, каждый день готовила его любимый винегрет. И с дочкой Наташей, которую он очень любил. После развода родителей девочка жила с отцом. Потом Наташа вышла замуж, родился Борька — смысл жизни Левитана. В доме стало тесно, и Юрий Борисович купил квартиру, тут же, в Воротниковском переулке. Теперь там мемориальная доска. Всё своё свободное время он проводил с дочерью и внуком. А свободного времени у него теперь стало очень много. Голос, который дал ему дорогу к славе, который открыл миру Левитана, вдруг оказался ненужным, невостребованным, вышел из моды, а иногда и мешал.
- Понятно, ведь его голос на тот момент ассоциировался с войной…
- Верно, он ассоциировался с войной, с чрезвычайными ситуациями. После войны Левитана не часто выпускали в эфир, чтобы не напрягать население, не травмировать психику. Впрочем, одна передача была за ним закреплена: «Пишут ветераны». Ездил по стране, по местам боевой славы, выступал в клубах, во дворцах культуры. Летом 1983 года он получил приглашение на празднование 40-летия победы на Курской дуге, на Прохоровском поле. Конечно, поехал! Только сначала надо было записать телеверсию передачи «Ты помнишь, товарищ». 2 августа передача была записана. На следующий день он отправился на Курскую дугу. Волновался, было очень жарко. В деревне Бессоновка во время выступления Юрий Борисович почувствовал себя плохо. Вот ведь как распорядилась судьба! 5 августа 1943 года Юрий Левитан рассказал о победе под Орлом и Белгородом. А 5 августа 1983 года «Правда» сообщила о скоропостижной смерти этого великого человека, там же, на опалённой войной Белгородской земле. Передача «Ты помнишь, товарищ», которая готовилась на телевидении, конечно, состоялась. Журналисты лишь добавили несколько вставок. Нашли в архиве воспоминания Юрия Борисовича о том первом салюте. Они длились ровно шесть минут, столько же, сколько продолжался тогда салют.
Всё меньше людей сегодня вспоминает знаменитого диктора. Он проработал на радио 52 года, первым среди коллег по цеху получил звание Народного артиста СССР. Впрочем, на радио Левитана ещё помнят. В 2004 году, когда ему исполнилось бы 90 лет, его дочь Наталия Юрьевна Сударикова получила престижную премию «Радиолегенда», присужденную отцу. Спустя два года её убил сын Борис, страдавший шизофренией. Соседи снизу заметили на потолке пятна крови, побежали наверх. 65-летняя Наталия Юрьевна лежала на полу в луже крови. Рядом, обхватив голову руками, сидел Борька, любимый внук Юрия Борисовича....
Использованы иллюстрации и материалы из книги: Мушкина, Елена Романовна. Что случилось на моем веку ... [Текст] : летопись московской семьи : встречи, письма, автографы / Елена Мушкина. — Москва : Фонд Сергея Дубова, 2017. — 598.
