95 лет назад, 23 марта 1931 года в Ленинграде у Льва Корчного и Зельды (Евгении) Азбель родился сын. Мальчика назвали Виктором.
Родители встретились в Городе на Неве. Отец работал начальником ОТК 2-й Кондитерской фабрики на Лиговке, а мама училась в консерватории по классу фортепиано. Молодые люди понравились друг другу, поженились, да вот характерами не сошлись.
— У мамы нрав был взбалмошный, — вспоминал Корчной, — а папа, напротив, был мягок с окружающими.
Когда на свет появился ребёнок, все бытовые проблемы усугубились. Родители Вити решили расстаться. При этом Евгения оставила сына с отцом: «Я не справлюсь»!
Лев Меркурьевич на время поручил малыша своей маме. Бабушка души не чаяла во внуке и растила его, пока отец искал жильё и устраивался на новом месте. В итоге мальчик оказалcя в полной семье: отец успел жениться. Тут Вите исключительно повезло — «приёмная мама» Роза Абрамовна заботилась о ребёнке, как о своём. Впрочем, родную маму, когда она, разъездной исполнитель, бывала в Ленинграде, Витя навещал регулярно.
Мальчик подрастал, пошёл в школу, записался сразу в три кружка: литературно-драматический, музыкальный и шахматный. Вскоре остались лишь шахматы: из-за небольшого дефекта речи читать со сцены не получилось, а для занятий музыкой требовалось иметь дома пианино. Но шахматы Виктора захватили полностью: ему нравилось играть, противостоять противнику, анализировать партии, находить необычные решения. Любовь к шахматам мальчику привил отец: вечерами они с удовольствием погружались в волшебный мир деревянных армий.
Устоявшуюся вроде бы жизнь разбила война.
Отец ушёл в ополчение. После полугода подготовки лейтенант Корчной в составе 168 стрелковой дивизии погиб в боях за «Невский пятачок». Но родные об этом не узнали — пришла бумага «пропал без вести». Виктор и «приёмная мама» пережили блокаду: мальчик научился топить буржуйку, укрываться от обстрелов, стоять в очереди за хлебом, отвозить на санках тела усопших соседей к братской могиле.
— Несколько раз мачехе удавалось провести меня на фабрику, — вспоминал Виктор Львович, — чтобы я что-нибудь там поел. Так что чувствовал я себя не очень плохо. Тем не менее, летом 1942 года попал в больницу для дистрофиков.
Свой первый турнир Корчной сыграл в городе, окружённом фашистами. Матчи шли в подвале школы. В 1944 г. он начал посещать шахматный кружок Ленинградского Дворца пионеров и уже в 1945 году стал перворазрядником, в 1947-ом — чемпионом СССР среди школьников, а в 1952 состоялся его дебют во взрослом чемпионате страны, где Виктор сходу занял почетное шестое место. Через четыре года Корчной — гроссмейстер шахматной игры.
В 1953 г. Виктор Корчной окончил исторический факультет Ленинградского государственного университета, однако его профессией стали шахматы.
Корчной выработал собственный стиль игры: детальный анализ ситуации и совершенно неочевидный ход, предлагавший необычные варианты в классических комбинациях.
В 1960-ом Виктор Львович завоевал свой первый титул чемпиона СССР и впоследствии выигрывал чемпионат ещё трижды.
Среди шахматистов Корчной пользовался большим авторитетом за честность и принципиальность. Однажды во время матча шахматистов Москвы и Ленинграда он заставил игрока своей команды признать технический проигрыш («коснулся фигуры — ходи!»). Известно, что он отказывался от участия в подготовке именитых коллег по этическим соображениям:
— Я же пойму все их секреты и методы! И как мне потом садиться с ними играть?
Чиновники от спорта не жаловали Виктора за самостоятельную позицию и прямоту. Его стали «выжимать» из больших шахмат, отправляя играть на незначительные турниры. Ещё в 60-ых Корчному предлагали остаться за рубежом. Тогда он отказался. А вот 11 лет спустя, после победы на турнире в Амстердаме в 1976 году решился стать невозвращенцем, оставив в СССР жену, сына и «приёмную маму». Шахматист не предполагал, что вызовет настолько сильную злобу у партийной номенклатуры: сына изгнали из института, он отсидел в тюрьме за «уклонение от службы в армии», и семь лет его родных не выпускали из страны. Что касается самого шахматиста, то СССР устроил ему спортивный бойкот: советские спортсмены отказывались от участия в турнирах, где был заявлен Виктор Львович.
Корчной, поселившийся в Швейцарии и выступавший за конфедерацию кантонов, писал письма Брежневу с просьбами поучаствовать в судьбе его ближних. Их отпустили из СССР лишь в начале 80-ых.
Знаковым для эпохи «брежневского застоя» стало противостояние в матчах Карпов-Корчной. Первый раз гроссмейстеры схлестнулись в поединке за звание претендента: решалось, кто встретится с Бобби Фишером. В упорной борьбе отсеялись именитые противники: Бирн, Мекинг, Спасский, Петросян, Полугаевский, Портиш…
Победу одержал Карпов, выиграв у Корчного три партии. Фишер отказался играть с победителем, и молодой гроссмейстер стал чемпионом мира. Корчной же в интервью западным корреспондентам жаловался на давление со стороны советской номенклатуры, продвигавшей Карпова. С этого интервью и начались его неприятности и идея «побега».
— Я уехал не в поисках лучшей жизни, а ради возможности свободно играть! — объяснял Виктор Львович.
Два раза Корчному удалось стать претендентом на чемпионский титул и оба раза он оспаривал его у Карпова.
Матч 1978 года состоялся в Багио, на Филиппинах. В команде советского шахматиста — гроссмейстеры Зайцев, Балашов, Полугаевский и Таль. Претенденту без гражданства ассистировали англичане Кин, Стин и израильтянин Яков Мурей.
— У Карпова, полагаю, большая сила воли, — вещал Корчной перед матчем, — Но у меня есть опыт. И его стиль такой безопасный, такой непривлекательный. Я — скульптор от шахмат, а он всего лишь хирург!
Но, вопреки своей браваде, Корчной нервничал, обвинял соперников в использовании методов гипноза, требовал убрать психолога советской команды из первых рядов. Карпову принесли стакан йогурта. С Корчным случилась настоящая истерика:
— Это тайный знак! Ему подсказывают! Отберите йогурт!
Сколько во всём этом было нервов, а сколько игры на публику, неизвестно.
Борьба была упорной. Претендент сравнял счёт до пяти партий, а шестой всё-таки не превзошёл чемпиона. Они сражались за чемпионство ещё раз, в 1981-ом, и вновь одолел Карпов.
Эти матчи — олицетворение противостояния Запада и СССР — стали пиком в карьере Корчного. Больше в качестве претендента Виктор Львович не выступал.
В течении своей «шахматной» жизни Корчной хотя бы один раз побеждал в партиях девять чемпионов мира — от Ботвинника до Карлсена, за исключением Крамника и Ананда. В 1982 году Виктор Львович стал чемпионом Швейцарии и впоследствии четырежды повторил своё достижение. Он продолжал активно участвовать в различных турнирах, в том числе во Всемирных шахматных олимпиадах. В 2006 г. в Италии стал победителем чемпионата мира среди игроков старше 60 лет, а в 2011-ом в Суздале выиграл ветеранский турнир памяти Михаила Ботвинника.
Из-под пера мастера шахматной игры вышли книги «Антишахматы. Записки злодея. Возвращение невозвращенца», «Мои 55 побед черными», «Мои 55 побед белыми» и «Шахматы без пощады».
Виктор Львович скончался 6 июня 2016 г. На момент смерти он являлся старейшим играющим гроссмейстером мира.
P.S.
Первое сохранившееся упоминание о гроссмейстере Корчном в печатном виде
появилось до его рождения:
«Дано сие гр-ке Азбель Евгении в том, что она действительно беременна на 6-ом лунном месяце и страдает общей слабостью и переутомлением. Желательно временно освободить от работы в Консерватории. Врач Ганелина».
После скандального интервью 1974 года именно Анатолий Карпов добился от руководства разрешения для Корчного на участие в международных соревнованиях.
В советских шахматных кулуарах невозвращенец Корчной получил прозвание «Злодей», а пресса не упоминала его имени даже при описании матча с Карповым, ограничиваясь словом «претендент».
После скандала с йогуртом в советских газетах появилась статья «Буря в стакане кефира».
В 1990 году Указом Президента СССР Горбачёва Корчному было возвращено советское гражданство.
