Одесса – не просто город, это состояние души, а ее юмор – это особый язык, понятный без слов. В плеяде знаменитых одесситов, подаривших нам этот язык, особое место занимает Роман Карцев. Человек маленького роста с огромным талантом, он стал живым воплощением оптимизма, иронии и неповторимого шарма.
Малой, Сухой и Писатель. Троица великих одесситов. Самое легендарное творческое содружество в истории советской разговорной эстрады. «Писатель» — Михаил Жванецкий, «Сухой» — Виктор Ильченко, «Малой» — Роман Карцев.
Сегодня речь пойдет о Малом. О Романе Андреевиче Карцеве.
К счастью, многие его монологи и дуэты с Ильченко авторства Жванецкого остались на пленке. Можно посмотреть в интернете. Ну хотя бы «Я вчера видел раков». Или до слез смешившая людей сценка про студента-грузина по имени Авас. Или собрание на ликеро-водочном заводе, где так и не удалось послушать начальника транспортного цеха.
Остались киноработы — Швондер из «Собачьего сердца», одесский жених Боярский из фильма «Биндюжник и король», туповатый Поплавский из «Мастера и Маргариты».
Именно Карцев на долгие времена стал олицетворением одесского духа, одесского оптимизма, витальности, индивидуальности и неповторимости.
Ромочка Кац родился за пару лет до войны в семье футболиста и фабричной работницы-активистки. Мамин папа, то есть дедушка Ромы, был кантором в синагоге. В семье говорили на идиш — в те времена это был живой язык советских евреев.
Дальше война, эвакуация. Оставшиеся в Одессе дедушка и бабушка погибли. Семья Кац вернулась в родной город.
Сразу после школы семнадцатилетний Рома работал на швейной фабрике. Диплом о высшем образовании он получил только в 33 года, когда уже стал звездой и заочно окончил ГИТИС. Его университетом стал драмкружок во Дворце моряков. Артистичный парень крошечного роста казался зрителям уморительно смешным. Очень скоро его пригласили в популярный в Одессе самодеятельный театр «Парнас‑2», где уже блистали Виктор Ильченко и автор текстов Михаил Жванецкий.
Сейчас даже представить трудно, насколько блистательны были спектакли «Парнаса». И очень скоро всю эту прекрасную троицу пригласил в труппу своего театра самый главный эстрадный артист страны Аркадий Райкин.
Именно тогда Роман Кац взял псевдоним и стал Романом Карцевым. «Так сложилось, — написал он много лет спустя, — в СССР было две сильнейшие школы юмора — одесская и ленинградская… Ленинградская школа — это, с одной стороны, Райкин, а с другой—Зощенко, Хармс… Северная школа была родиной интеллигентного юмора. А Одесса — это такой более приземленный, более интернациональный юмор, его везде понимают. Вот эта смесь — еврейско-украинско-русская, — она вобрала в себя целый тип — человеческий, неаполитанский, средиземноморский. А общее начало наше — это Гоголь и Салтыков-Щедрин».
Годы работы у Райкина — серьезное испытание. Это был великий театр, но… одного-единственного актера. Все остальные — мальчики, подававшие мячи. Как‑то Райкин сказал Карцеву: «Ром, вот эту реплику из нашей сценки — давай я ее скажу». — «Аркадий Исаакович, у меня там реплика совсем небольшая. И главное: на ней так все смеются». — «Ром, а ты думаешь, когда я скажу, смеяться не будут?».
После восьми лет совместной работы три одессита расстались с Райкиным. Их первые самостоятельные гастроли в Ростове казались совершенно провальными. Это было в 1970 году, как раз в те дни, когда Одессу закрыли на карантин из-за эпидемии холеры. А тут — одесситы приехали. Объехали всю Ростовскую область. «Вы слабые артисты, — говорили им администраторы. — У нас идут хорошо лилипуты и цыгане. Так что давайте на концерт не спешить, а поедем закупим капусты, картошки». В одном маленьком городке Жванецкому кричали: «Ты что, не мог выучить текст?»
Но сразу из Ростова они отправились в Москву — на Всесоюзный конкурс артистов эстрады. Первое место в разговорном жанре занял артист, читавший письма Ленина, а дуэт Карцева-Ильченко занял второе место. Заключительный концерт показало телевидение — и наутро они проснулись знаменитыми.
Мне посчастливилось бывать на их спектаклях, брать интервью. Виктор Ильченко был человеком спокойным, рассудительным. Карцев казался более взрывным, импульсивным. Но оба были настоящими одесскими интеллигентами, оба несли невероятную, фонтанирующую, грандиозную смеховую культуру великого приморского города. Карцев сказал мне тогда то, что говорил во всех интервью: «Одессит — это состояние».
А вот из другого интервью: «Такого, как в Одессе, больше нигде не бывает. «Девушка, можно завтра с вами встретиться?» — «Вы что, с ума сошли? Я замужем! Давайте сегодня!!!» Или: «Девушка, я вчера у вас покупал колбасу. Она стоила 5 гривен, а утром — уже 10».—«Так вы не ложитесь!»
Даже маленькие карцевские роли в кино — шедевры. Один Швондер чего стоит! Грандиозный образ-обобщение!
В последние годы после ранней смерти Ильченко Карцев выступал на эстраде один. Его монологи становились все грустнее. И мудрее. Он и так‑то не был по жизни шутником и балагуром. Его девизом стали слова, выгравированные, по легенде, на кольце царя Соломона: «И это пройдет».
Эта фраза его успокаивала.
Все так. Но, пересматривая сегодня старые номера, «раков» или «Аваса», понимаешь, что ирония, насмешка никуда не денутся. По крайней мере, пока мы живы.
СПРАВКА
Роман Карцев родился в 1939 году в Одессе в еврейской семье. В 1972 году заочно окончил актерский факультет ГИТИСа. Советский и российский артист эстрады, театра и кино. Народный артист Российской Федерации (1999). Актер Московского театра миниатюр под руководством Михаила Жванецкого. Снялся более чем в 20 фильмах, среди них «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита». Скончался в 2018 году в Москве.
