В этом году лето в Калининграде удалось. В июле стояла почти израильская жара, море прогрелось до 24°, а от чемпионата мира по футболу остались специально подогнанные ради иностранных болельщиков пригородные поезда «Ласточка», за двадцать минут долетающие до курортного Зеленоградска. Некогда это был королевский курорт Кранц, популярный, между прочим, среди евреев — здесь даже была синагога, построенная при активном участии русских евреев, в большом количестве приезжавших на Балтийское море до 1917 года.
Синагога в городке не сохранилась, в начале 90-х муниципальные начальники снесли ее руины, а землю продали. Но сохранился красивый и уютный парк, который стараниями местной власти, наоборот, украшается и благоустраивается, здесь можно гулять по тенистым аллеям или вокруг живописного пруда, где, несомненно, в те ещё времена гуляли многочисленные евреи, посещавшие или не посещавшие синагогу, но, несомненно думавшие о Высоком.
«Там некогда гулял…» О двух поэтах, некогда гулявших в Кранце-Зеленоградске хочу я сегодня рассказать.
У самого входа в парк стоит памятник Сэму Хаимовичу Симкину (1937-2010). Он приехал в Калиниград в 1960 году и прожил здесь 50 лет всей оставшейся жизни: окончил Калиниградский институт рыбной промышленности, работал в порту диспетчером, потом окончил Литературный институт имени Горького, стал членом Союза Писателей СССР, писал стихи, руководил литературным объединением «Родник».
Помимо оригинального стихотворчества Сэм много занимался переводами, он перевёл и подготовил многотомную антологию восточно-прусской поэзии. Однажды он написал «Балладу о трёх головах», в которой признался в особенностях своего поэтического опыта:
«Пером не опишешь, не скажешь в словах,
Какие на сердце нагрузки,
Коль чудищем стал я о трёх головах —
Еврейской, немецкой и русской…»
Сэма, человека колоритной внешности и широкой души, очень любили многочисленные читатели и не менее многочисленные питомцы-«литовцы» — воспитанники литобъединения, из которого вышли и безвредные графоманы, и состоявшиеся профессиональные литераторы. Когда Поэт тяжело заболел, друзья уговорили его репатриироваться в Израиль, надеясь на чудеса тамошней медицины, но Сэм, не долечившись, вернулся в Калининград, где и умер. Похоронен поэт был в Зеленоградске, рядом с могилой матери. От матери Сэму Симкину осталась в своё время небольшая жилплощадь на балтийском курорте, и он проводил здесь летние месяцы.
Борис Абрамович Слуцкий написал о калининградском поэте:
"Сэму Симкину хорошо,
долгоносой и вольной птахе,
смехачу в ковбойской рубахе.
Года два в Ленинграде жил,
года два в Калининграде.
Отчего? Романтики ради…".
Эти слова выбиты на камне, установленном в память о поэте при входе в парк.
А если от памятника Сэму Симкину пройти по аллее на другой край парка, мы окажемся у памятника другому поэту, Адаму Мицкевичу. Польский поэт то ли отдыхал, то ли не отдыхал на королевском курорте в 1824 году, но памятник красивый. А вы знаете, что великий поляк — тоже еврей? Может быть, не так явно об этом заявлявший, как Сэм Симкин, но все же, с точки зрения Галахи, еврей. Мицкевич родился в 1798 году на хуторе Заосье Новогрудского уезда, ныне Белоруссия. Он был сыном обедневшего шляхтича Николая Мицкевича и крещеной еврейки Барбары Мицкевич (урожденной Маевской), родившейся в семье «франкистов» — последователей провозгласившего себя «мессией» авантюриста Якова Франка, который организовал в Польше состоявшую из евреев секту, остро конфликтовавшую с ортодоксальными еврейскими общинами, а потом всей сектой принял католичество. Интересно, что женой Мицкевича стала Целина Шимановская, чья мать замечательная пианистка и композитор Мария Шимановская (урождённая Марианна-Агата Воловская) тоже происходила из семьи крещеных евреев-франкистов.
Еврейские корни польского поэта и шляхтича Адама Мицкевича выдают замечания и суждения по «еврейскому вопросу». Вспоминая о днях молодости, проведенных над озером Свитезь, в имении Тугановичи, Мицкевич писал, что там в круг его постоянного общения входили раввин и ксендз. Поэт был убежден, что недаром еврейский народ «избрал Польшу своей отчизной». Он написал библейским стилем «Книги польского народа и польского пилигримства», в которых провел параллель между возвращением евреев на Святую землю из вавилонского пленения и окончанием мученичества Польши. В поэме «Пан Тадеуш» появился уникальный в литературе той эпохи образ еврея. Корчмарь Янкель, одаренный цимбалист, представлен добрым, благородным
человеком, верным еврейской духовной традиции, и в то же время вовлеченным в польское освободительное движение. Мицкевич говорил: «Самый духовный из всех, еврейский народ способен проникнуться наиболее возвышенным в человечестве... Задержанный на своем пути к прогрессу, этот народ начал терять силу своего духа и утопать в пошлости. Но, он никогда не переставал ждать своего Мессию, и его вера, несомненно, не могла не повлиять на характер польского мессианизма». В 1845 году Адам Мицкевич произнес речь в одной из синагог Парижа, чтобы выразить свое сочувствие страданиям еврейского народа.
Предпринимались всякие потуги опровергнуть слухи о еврейском происхождении
основоположника польской романтической поэзии, но они в конечном итоге разбиваются о его нос, с которым может соперничать разве что нос Сэма Симкина.
И вот, я назвал для себя этот живописный уголок курортного Зеленоградска «Парк двух евреев». Наверное, были ещё хорошие и разные поэты ненадолго заезжавшие сюда в поисках вдохновения или отдохновениях. Неплохо бы им тоже поставить памятники, но тогда евреев в этом парке окажется, наверняка. больше двух.
