• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 77.51
    92.07
    23.55
    Культура
    Виктор Шапиро

    Брат начальника Моссада

    Хотите видеть больше еврейских новостей и видео? Подписывайтесь на наш канал в Телеграмм: Первый еврейский
    Брат начальника Моссада
    Борис Слуцкий

    7 мая исполнилось сто лет со дня рождения поэта Бориса Слуцкого.

    «Перебирая наши даты,
    Я обращаюсь к тем ребятам,
    Что в сорок первом шли в солдаты
    И в гуманисты в сорок пятом». 

    Так писал поэт Давид Самойлов — Давид Самуилович Кауфман. Сейчас, в эти майские дни как не вспомнить о замечательных советских поэтах, которых принято объединять в плеяду «фронтового поколения». Тем более, что среди них так много евреев: Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Евгений Винокуров, Константин Ваншенкин, тот же Давид Самойлов и даже — кто бы подумал! — Александр Межиров. Тем более, что мы живем в эпоху столетних юбилеев этих поэтов. И тем более, что 7 мая исполнилось сто лет самому, может быть, еврейскому из них — Борису Абрамовичу Слуцкому. 

    Он был самым размышляющим из поэтов своего поколения. Его стихи были… нет, не то, чтобы менее изящными по форме, чем у иных коллег… но они были сделаны из материала с более высоким сопротивлением — из раздумий над событиями, драмами и трагедиями ХХ века. Его стихи трудно декламировать, они для чтения глазами. На его стихи почти нет песен, разве что бардовские. Но его строки становились афоризмами. «Я умер простым, а поднялся великим», «Мы все ходили под богом, у бога под самым боком», «Давайте после драки помашем кулаками» — это Слуцкий. А дихотомия «физики — лирики», характеризующая советскую интеллектуальную жизнь 60-х годов прошлого века, тоже ведь подмечена лириком Слуцким. 

    slutskiy_boris_3.jpg

    Фронтовой опыт поэта был непростым. Окончив литинститут, он ушел на фронт рядовым стрелковой бригады, затем служил секретарём и военным следователем в дивизионной прокуратуре, потом инструктором политотдела армии, но будучи политработником, лично ходил в разведку, был тяжело ранен. И все же причастность к военной карательной системе заставляла быть свидетелем и даже участником моментов, ранящих сознание, возможно, сильнее, чем рукопашный бой, который «раз наяву и тысячу — во сне» видела Юлия Друнина, поэт одного со Слуцким поколения. Есть у Бориса Слуцкого статья «Евреи на фронте», и вот каким эпизодом она начинается: 

    «Начальство принимало доклады руководителей политотделов. Один из начподивов Пузанов, молодой и резвый человек с глупинкой доложил, что с целью укрепления дисциплины, дивизионный трибунал осудил на смерть двух дезертиров. Когда он зачитал их анкетные данные, у меня упало сердце: один из двух был бесспорным галицийским евреем. 

    Пузанов жаловался на армейский трибунал, отменивший приговор. Генерал взглянул на него государственным и презрительным взором:

    — Ваш приговор отменен нами, Военным Советом. Читали ли вы последнее письмо осужденного? Он воюет с начала войны, дважды ранен и каждый день солдаты говорили ему — из всей вашей нации ты один здесь остался. Эх, вы, политики, — закончил генерал — нашли одного еврея на передовой, да и того хотите перед строем расстрелять. Что скажет дивизия?» 

    А среди стихов поэта есть, написанные, видимо, не совсем посторонним наблюдателем: 

    Расстреливали Ваньку-взводного
    за то, что рубежа он водного
    не удержал, не устерёг.
    Не выдержал. Не смог. Убёг. 

    Трудно теперь сказать, в какой мере был поэт-фронтовик причастен к жестокости или несправедливости, каких немало на войне. Но, видимо, поэт ходил под Б-гом с большой буквы, раз Праведный Судья отмерил ему срок праведной творческой жизни. В своих оставленных на бумаге и оставшихся в душевной глубине раздумьях поэт был справедлив и беспощаден к своему времени и к самому себе. Поэтому в стихах сумел оставаться интеллектуальным и моральным камертоном своего времени.

    После войны Борис Слуцкий долго не печатался, лишь благодаря статье Ильи Эренбурга «О стихах Бориса Слуцкого» в 1956 году вышла книга стихов поэта «Память», и он был принят в Союз писателей. А Михаил Светлов еще в 1954 году на обсуждении стихов Слуцкого сказал: «По-моему, нам всем ясно, что пришел поэт лучше нас».

    Борис Абрамович Слуцкий был одним из немногих, кто в его годы вслух говорил стихами и прозой о своём еврействе, о судьбе еврейского народа.

    А нам, евреям, повезло.
    Не прячась под фальшивым флагом,
    на нас без маски лезло зло.
    Оно не притворялось благом.
    Или вот эти знаменитые строки:
    Евреи хлеба не сеют,
    Евреи в лавках торгуют,
    Евреи раньше лысеют,
    Евреи больше воруют…
    …Не торговавши ни разу,
    Не воровавши ни разу,
    Ношу в себе как заразу,
    Проклятую эту расу.
    Пуля меня миновала,
    Чтоб говорилось нелживо:
    “Евреев не убивало!
    Все воротились живы!” 

    На могиле Бориса Слуцкого, скончавшегося в 1986 году, установлен памятник — скульптурный портрет из красного гранита с уникальной крупнозернистой структурой на фоне стилизованного черного знамени. Автор – скульптор Владимир Лемпорт (1922 – 2001). Памятник окружён соседними надгробными крестами, но вглядитесь в начертания букв, слагающих фамилию поэта! Вы не узнаете стилистику рубленой гарнитуры еврейского шрифта? 

    IMG_1011-07-05-19-19-18.JPG

    А знаете ли вы, что двоюродный брат Бориса Слуцкого — Меир Амит (при рождении — Меир Хаймович Слуцкий), израильский военный и государственный деятель, начальник военной разведки и директор Моссад. Правда, интересно?

    На фото ниже: Борис Слуцкий

    Хотите видеть больше еврейских новостей и видео? Подписывайтесь на наш канал в Телеграмм: Первый еврейский