• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 63.72
    70.76
    18.40
    Культура
    Яна Любарская

    Поэт Константин Ронинсон: «Люблю жизнь, заражаю оптимизмом других»

    Россия подарила миру немало выдающихся деятелей искусства еврейского происхождения, внесших огромный вклад в мировую культуру. В их числе Марк Шагал, Борис Слуцкий, Иосиф Бродский, Осип Мандельштам, Борис Пастернак, Игорь Губерман, Александр Городницкий и многие-многие другие. Наш сегодняшний герой, Константин Ронинсон, конечно, не претендует на столь высокую оценку своего творчества, но, безусловно, заслуживает того, чтобы читатели хотя бы узнали о нем. Коренной москвич, родившийся на Арбате, в знаменитом столичном роддоме им. Грауэрмана, прошел нелегкий жизненный путь. По биографии Ронинсона можно легко проследить судьбу целого поколения послевоенных детей. Поэзия стала его серьезным увлечением, духовной пищей, уникальным подспорьем, дающим в трудную минуту поддержку и опору, питающим его, словно живительный источник. Важно отметить, что поэтический язык автора – яркий, богатый, содержательный, он свободно выражает на нем свои мысли и чувства.

    ***

    - Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Чем были наполнены ваши дни в юности, в зрелые годы?

    - Родился в 1945 году в российской столице, окончил заочное отделение филологического факультета Московского государственного университета, работал редактором учебно-наглядных пособий. Первый сборник моих стихов под названием «Сомнения» вышел в 1992 году, второе, дополненное, издание «Непрописные (спорные) истины» — увидело свет в 2004-м и, конечно, нельзя не сказать о сборнике «Моя еврейская тема», выпущенном с помощью Московского еврейского общинного центра, полностью посвященном национальному вопросу (2005), а последующая книга моих стихов на эту тему называется «Возвращение» (2010). Мои стихи посвящены самым разным темам, они рассказывают о жизненных трудностях в современном мире. Я диабетик с детства, с юных лет «на игле». Этот факт биографии сильно влияет на мое бытие, ставя порой свои жесткие условия и рамки, но я никогда не отчаивался, занимался литературой, творчеством, живу насыщенно, интересно, разнообразно, любил путешествовать. Выступаю на поэтических слетах, давно посещаю колель, где изучаю Тору и не думаю опускать руки, заражаю оптимизмом других.

    - Чему научила вас ваша болезнь?

    - Диабет научил меня любить каждый день жизни, быть благодарным за него Вс-вышнему. Судьбу мою не назовёшь лёгкой, но я держусь. Всё было – падал в обмороки, скитался по больницам, но всегда боролся, верил в себя, никогда не сдавался. Вспоминаются годы учёбы на филфаке Московского университета, без малого 40 лет работы на производстве. Большая часть моей трудовой жизни прошла на физико-приборном заводе Министерства просвещения, где изготовляли учебные слайды для школ. Постепенно стал ведущим редактором таких пособий. По рабочей необходимости и по собственной охоте много колесил по стране, которую объехал вдоль и поперек, видел наш величественный Байкал, возглавлял комсомольскую организацию завода. В компании молодых людей отправлялся в турпоходы, помню, как у классического походного костра дружно пели песни, жарили шашлыки. В юности часто пренебрегал режимом питания, и болезнь меня серьезно наказывала... Когда границы открылись, регулярно выезжал за рубеж: бывал в Италии, Лондоне, Шотландии. Читал, что Гоголь когда-то заметил: «Когда сажусь в коляску, забываю о болезнях...» То же самое происходит и со мной.

    - Всем известно выражение поэта Е. Евтушенко «поэт в России больше, чем поэт». Что дало вам гуманитарное образование, как повлияло на дальнейшую судьбу?

    - Закончил обычную школу в центре Москвы. А на филологический факультет МГУ решил поступать на заочное отделение: нужно было работать (папа умер, когда мне исполнилось 11 лет, и мама осталась одна с двумя детьми). Мой младший брат тоже оказался диабетиком, это наследственное заболевание по отцовской линии. Немало времени я провел в лечебных учреждениях, диабет строго вынуждал следить за режимом, но это не всегда получалось. Потому вторым моим университетом оказались больницы и санатории, где я вращался среди взрослых людей, получая определенный социальный опыт. Филологическое образование дало мне потрясающую возможность: глубоко и широко познакомиться с российской и зарубежной литературой, открыть ворота в мир настоящих книг, изумительных поэтов и писателей, тонких мыслителей. Благодаря регулярному общению с прекрасным я и сам вскоре начал писать стихи. Из своих кумиров могу назвать Бродского, Мандельштама, а к выражению Евтушенко могу добавить хохму из собственного опыта: «Жена поэта больше, чем жена».

    - Я познакомилась с вами именно как с учащимся колеля при Московском еврейском общинном центре в Марьиной роще…

    - Верно. В 2001 году я впервые попал в еврейскую общину в Марьиной роще «Ицхак-Колель», где узнал основы иудаизма, начал серьезно изучать и открывать для себя нашу Тору. Брал книги в библиотеке Московского еврейского общинного центра, с упоением ими зачитывался, общался с сотрудниками этого заведения, с товарищами по Колелю. Такое плотное взаимодействие с единомышленниками тогда очень грело и поддерживало. Вскоре перешел в Хоральную синагогу — только из-за того, что мне удобнее было добираться до Китай-города. Также регулярно посещаю общину «Шамир», которую возглавляет раввин Берл Цисин, там весьма демократичная обстановка, наш учитель немало времени уделяет занятиям, мы глубоко обсуждаем нашу священную книгу, плодотворно общаемся друг с другом. Занятия в колеле обогащают знаниями, дают духовные силы, крепко подпитывают морально.

    - Сталкивались ли вы когда-нибудь в жизни с национальной нетерпимостью в свой адрес?

    - Конечно, о своем происхождении помнил с малых лет, часто ставили палки в колеса из-за пятого пункта. Вообще, моя фамилия Ронинсон порой оказывала на людей просто «магическое» влияние. И тем не менее, трудясь на своей должности, дополнительно решал многие проблемы, не связанные с моим основным профессиональным занятием, всегда старался найти общий язык с людьми, помочь тем, кому требовалось мое участие. Это всегда давало положительный результат, и я был искренне рад помогать коллегам и товарищам.

    - Что можете сообщить о ваших еврейских предках, о родителях? Изучали ли свое генеалогическое древо?

    - Я стопроцентный еврей. Повторюсь, папа умер, когда я был мальчишкой, и к сожалению, мне не у кого было поинтересоваться своей родословной. Отец, Ронинсон Исаак Захарович (Зундалевич), родом из Витебска, из семьи бедных рабочих. Он много работал, состоял в партии. О нем писали в газетах, как об ответственном работнике, очень добросовестном и честном, который не пользовался себе никакими привилегиями, делал все для страны. Занимал ответственные должности, управлял центральными московскими банками. Мы все ютились в коммуналке на улице Горького, где он и скончался. Ему предлагали в качестве «рабочего бонуса» дачный участок, но он всегда отказывался, и, желая отдохнуть летом, лишь снимал своим детям небольшой домик. Моя мама, Немцова Ирина Яковлевна (Ревекка Янкелевна) родилась в 1915 году в городе Никополь, попала под раскулачивание, так как у ее родителей имелось крупное домашнее хозяйство. Вскоре переехала в Москву и устроилась служащей в системе госбанка, трудилась на скромных должностях, где и познакомились со своим будущим мужем, моим папой. Первая жена отца умерла, не желая иметь детей именно из-за его наследственного диабета. Овдовев в молодом возрасте, моя мама поднимала меня и моего четырехлетнего брата Леонида в одиночку, ей пришлось очень тяжело. В стране тогда неважно обстояли дела с продуктами, зарплаты тоже были низкие, и помощи нам ждать было неоткуда. В 1989 году брат уехал в Израиль, 10 лет спустя скончался.

    - Имеются ли у ваших стихов на еврейскую тему поклонники? Для какой целевой аудитории вы их пишите или в момент создания вовсе не думаете об этом? Каковы ваши дальнейшие задачи?

    - Стихи свои пишу на самые разные темы, на еврейские, в том числе, поклонники моих произведений тоже имеются. У меня вышло около двухсот стихотворных произведений, больше восьмидесяти из них — об иудаизме, о еврейской жизни, о наших национальных праздниках, о важных датах еврейского календаря, есть философские, веселые и грустные. Всегда предпочитаю искрометный юмор на фоне нашей, порой такой грустной реальности. Однажды театр «Шалом» заинтересовался моими стихами, решив облачить их в песенную форму для своих спектаклей, но неожиданно, здание театра, из-за многолетнего ремонта надолго закрылось, и им стало просто не до того. Сегодня часто выступаю со своими сочинениями в еврейских культурных заведениях и в центрах социального обслуживания москвичей, срывая бурные овации присутствующих, послушать и увидеть меня можно и в Сети. Горжусь, что мое стихотворение «Осип Мандельштам», прочитанное в Израиле, похвалил племянник поэта Вл. Мандельштам. Планирую сочинять и дальше…


    Голоса из гетто

     

    По прочтении сборника стихотворений узников нацистских лагерей «Скрипач из гетто»*

     

    Зверь-холод с жадностью сосет

                              тепло из тела,

    Сознанье доводя до полного распада…

    Но там, где злу людскому не было предела,

    Ад холода мучительней пылающего ада.

    И скоро решался извечный

                      «еврейский вопрос» -

    Но слышен оттуда задушенный

                             холодом стон:

    «Ах, дорогое тепло,

                   о тебе я мечтаю до слез»…

     

    Зверь-голод гложет разум

                          до безумья… бреда,

    И в человеке тает человек бесследно…

    Но только там изглоданная мором плоть

    Могла спросить: «Ты голодал…

                   когда-нибудь, Господь?»...

     

    И холодом и голодом

                был в жизни каждый скован…

    Но где предсмертный всплеск души,

                    как в склепе, замурован,

    И где мольба о быстрой смерти –

                           жизни той дороже,

    А в самый страшный миг нет сил

                     воскликнуть: «Боже!» -

    В сознанье вдруг мелькнет

                незамутненный смертью лик,

    И мысль прожжет:

    «Я в тишине оглох… молчанья крик

                     (мне) тяжелей вериг…»

    Лишь там сомнений вспышка

                        вдруг ударит, ослепя:

    «Мой Бог, скажи мне правду, неужель

            мои молитвы глухи для Тебя?»...

     

    Молитвы тихий вдох –

                        как воздуха глоток…

    Но там, где и глоток молитвы

                            стоить жизни мог,

    В затравленном сознании

                      без проблесков живого

    Чуть слышен стон:

           «Сошел с ума? Кто: я? А. может, он?

    Кто?.. Мне страшно было вымолвить

                              то слово…»

     

    Когда бы не безумство

                      человечьих катастроф,

    О, сколько чудных жизней

                   сохранилось бы – и строф!

    И совершеннейший из Божьих тварей

                              не спросил:

    Лишь «одного меня за что же к жизни

                          Ты приговорил?»

    И стих, в душе рожденный, замер,

                      смертным сном уснув, –

    «В полете задохнувшись, пали…

                птицы, крылья распахнув»…

     

                                      20 апреля 2006

     

    *«Скрипач из гетто». Под. ред. Л.Бердического. Берлин, 2005.

    Использованы поэтические строки разных авторов, чьи стихотворения вошли в этот сборник (К.Р.).

     

     

    Котэл-Маарави

     

                            (Западная стена, «Стена Плача»)

                                                    Ушедшим

     

    Стена надежд и слез, укрытье от сомненья;

    Рубец Йерушалайма, сердца вечный шрам.

    Подобно «Алеф-бейс» впечатаны каменья –

    Тут занял главный пост молитвенный миньян.

     

    Дыхание веков хранят седые камни –

    Услышать здесь хочу я дальних предков зов.

    Но кто откликнется, раскроет в прошлом ставни,

    Не ведая произносимых мною слов?..

     

    Конечно же, они – совсем другие люди,

    Но верю я, что голос крови не умолк.

    И если на земле мы вместе уж не будем –

    На небесах вступлю я с ними в диалог…

     

    Из каменных рядов – из недр колен Израйля –

    Донесся еле различимый шум эпох.

    В нем вопли ада слышатся и щебет рая –

    Где все они, чей глас давным давно заглох?..

     

    Египет, Вавилон, Ассирия, Европа…

    Где вас мотало, по каким несло волнам?

    И где, подобно праведнику Ною, от потопа

    Спасая вас, Господь пристанище дал вам?..

     

    …И я приник к стене, к ее священным плитам –

    Тот гордый профиль оттеняет Храма лик.

    Тысячелетиями воздух здесь пропитан:

    Сквозь гул иных племен – узнал родной язык!

                                           

     


     

    Осип Мандельштам.

     

    Минором шпал вздыхает поезд-гамма;

    ОСИП гудок от ГУЛа лагерей.

    - «Загнали за Можай» вы Мандельштама,

    Погублен он селекцией идей.

     

    И бродит словно призрак та «Программа»,

    Окутывая мраков ясность дней.

    - Немедленно верните Мандельштама,

    Он был талантлив – Слова чародей.

     

    Витраж стихов, созвучий панорама,

    Он образом играл как лицедей.

    Отняли у России Мандельштама –

    Не спас ее российский иудей.

     

    Краснеете… как жаль что не от срама,

    Не ваши песни пел тот соловей…

    Прочтите же немного Мандельштама,

    Чтоб больше походить вам на людей.

     

     

    Пепловый след

     

                               Милосердный к жестоким –

                               жесток к милосердным.

                                               Из Талмуда

     

    Мороз пробегает по коже –

    Экран проецирует смерть…

    О Боже! Наш праведный Боже,

    Дай силы на это смотреть…

     

    Как можно осмыслить такое,

    Чему оправдания нет?!

    Их души, забыв о покое,

    Оставили пепловый след.

     

    И те, что злодейски убиты,

    Взывают смотреть… не молчать.

    О Боже, пошли нам молитвы,

    Чтоб муку в их душах унять…

     

                               27 января* 2006

      

    *27 января – Международный День памяти жертв Холокоста.

     

     

    Комментарии