• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 73.04
    86.62
    21.44
    В мире
    Эфрат Шалем

    Танго в Освенциме

    Летом 1948 года Бен Стоунхилл прибыл в отель Marseilles в Нью-Йорке, место сбора еврейских беженцев, прибывших в США после Второй Мировой войны. Он привез с собой тяжелую записывающую аппаратуру и разместил ее в вестибюле отеля. Целью было записать песни беженцев: народные песни, праздничные песни общин и молодежных движений, а также песни, которые пели узники в концентрационных и истребительных лагерях, в гетто и в убежищах, где провели долгие годы войны.

    Сегодня песни, записанные Стоунхиллом, хранятся в звуковом архиве Национальной библиотеки Израиля. Среди них есть две песни, которые имеют ряд общих черт. Они дают представление о моментах отчаяния и надежды, переданных через популярную музыку первой половины 20-го века.

    Название первой песни: «Танго в Освенциме». Она написана на польском языке 12-летней польской девочкой по имени Ирка Яновски. К сожалению, мы мало что знаем о ней: она не была еврейкой и погибла в Освенциме. Девочка написала слова на известную довоенную мелодию танго. Песня стала популярной среди заключенных комплекса уничтожения, многие вспомнили ее, когда услышали записи Бена Стоунхилла.

    Песня и биография Яновски напоминают нам о том, что обычно не вспоминают, говоря об Освенциме. Комплекс состоял из нескольких лагерей уничтожения и трудовых лагерей, среди огромного числа заключенных евреев, в лагере было большое количество неевреев. Десятки тысяч поляков, румын, а также французских и русских военнопленных, все они были убиты в Освенциме. 

    Тексты песен Яновски, переведенные на идиш выжившими, говорят о всех заключенных Освенцима, не фокусируясь на евреях. Вот слова этой песни:

    Черный человек скоро возьмет в руки свою мандолину,

    и начнет наигрывать короткую мелодию,

    а англичанин и француз что-то напевают,

    так из печали возникнет трио.

    Поляк вскоре возьмет в руки свисток

    и взволнует весь мир –

    Песня будет зажигать сердца

    Они жаждут свободы, которой их лишили.

    Поющие зажигают надежду в сердцах слушателей:

    Наше рабское танго – под хлыстом надсмотрщика,

    Наше рабское танго в лагере Освенцим…

    О, свобода! Зов свободы! 

    Танго в Освенциме было не единственным танго, исполняемым в лагерях.

     Этот музыкальный жанр, ставший популярным в Европе в начале XX века, служил напоминанием о довоенной жизни – был искоркой надежды на то, что война в конце концов закончится и жизнь вернется к нормальному укладу. 

    В коллекциях Стоунхилла была найдена еще одна песня, имеющая много общего с песней Яновски и это тоже танго.

    Эта песня, вероятно, была написана в Освенциме, хотя ее автор неизвестен. Песня была написана на идише. Она называется «О, у меня был отец» (Oy gehat hob ikh eynmol eyn tatn) и рассказывает историю осиротевшего ребенка, чьи родители были убиты в печально известном лагере уничтожения. Медленная мелодия успокаивает боль утраты и смягчает текст, описывающий чудовищную жизнь в лагере. Конец песни, подобно «Танго в Освенциме», сохраняет оптимистическую ноту: певец заявляет, что он еще молод, он выбирает жизнь и будет продолжать жить, несмотря ни на что!

    Между этими двумя записями есть много общего: они представляют собой редкие свидетельства музыки, исполняемой в лагере уничтожения. Эта музыка давала узникам силы жить. Обе песни, скорее всего, были написаны маленькими детьми. Они описывают суровую реальность жизни в лагере, но при этом выражают веру в то, что это ужасное время скоро закончится. Это единственные две композиции в сборнике, в которых явно упоминается название Освенцим.  Эти песни были символом надежды на то, что однажды жизнь ее авторов и всех заключенных лагеря – вернется в нормальное русло. Боль и надежда сопровождаются ритмом танго, зародившегося так далеко от Польши, но так много значившего в те годы для узников Польского лагеря смерти.

    Эта статья была написана при щедрой поддержке доктора Гила Флам, исследователя музыки Холокоста и директора музыкального отдела Национальной библиотеки Израиля.