Израильский историк и социальный философ Юваль Ной Харари сообщил, что он проводит все время дома. Для авторов международных бестселлеров (как и для всех остальных) такая перемена в образе жизни, вызванная вспышкой коронавируса, может вызвать спад продуктивности. Однако в случае Харари его дом, расположенный в небольшом городке между Иерусалимом и Тель-Авивом, одновременно служит офисом, а его семья выполняет функции менеджера.

Работа идет, возможно, даже лучше, чем когда-либо, ведь теперь Харари может полностью следовать своей мантре «сосредоточься».

Книги автора, среди которых «Sapiens: Краткая история человечества» и «Homo Deus: Краткая история завтрашнего дня», разошлись миллионными тиражами по всему миру. То, как Харари объединяет такие на первый взгляд не связанные между собой дисциплины, как история, ботаника, микроэкономика и кибернетика, чтобы нарисовать общую картину развития человечества, вызывает восхищение у читателей. И делает он это короткими, простыми предложениями, которые легко воспринимаются.

44-летний историк и профессор Еврейского университета в Иерусалиме обычно не интересуется так называемой «мелочной политикой», предпочитая сосредоточиться на общей картине. Харари привык к встречам с главами государств и чаепитиям с бывшим президентом США Бараком Обамой и канцлером Германии Ангелой Меркель, но обычно колеблется, когда его спрашивают о политических стратегиях. «Я не политолог», — отвечает он.

Похоже, что во времена пандемии коронавируса Харари решил пойти по другому пути. Когда 15 апреля этого года США сократили финансирование Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), историк сообщил о своем пожертвовании международной организации 1 миллиона долларов.

А когда 19 марта в Израиле была приостановлена парламентская деятельность якобы из-за кризиса здравоохранения, и тем самым политический процесс после выборов был заморожен, публикация Харари в социальной сети Твиттер о «диктатуре в Израиле» вызвала возмущение сторонников премьер-министра. Такой же вывод был сделан в статье в ежедневной газете «Yedioth Ahronoth», озаглавленной как «Попытка государственного переворота».

В беседе корреспондент The Times of Israel узнал у писателя, по-прежнему ли он находит свои слова об Израиле уместными. В интервью Харари объяснил, почему он считает особенно важным уделять внимание политике во времена пандемии, когда все боятся за свое здоровье и работу.

— Вы писали, что коронавирусный кризис поставил страны перед выбором между путем национализма и сотрудничества. На ваш взгляд, этот выбор все еще актуален?

— Я думаю да, ведь кризис еще далек от завершения. Мы еще не видели самого худшего, по крайней мере в экономике. Сначала у стран был большой шок, никто не знал, как реагировать. Теперь, когда мы лучше понимаем ситуацию, необходимо также давать себе отчет о том, что единственный способ эффективно справиться с кризисом — это сотрудничество. В частности, странам необходимо сотрудничать на уровне здравоохранения. Для того, чтобы государства, сильнее всего пострадавшие от коронавируса, могли выйти из кризиса с минимальными потерями, нужно объединить наши усилия в развитии медицины, а также в обмене информацией, медицинским оборудованием и персоналом.

Некоторые могут возразить, что страна, сама пострадавшая от кризиса, не может позволить себе помогать другим. Но мы должны понимать, что центр эпидемии смещается. Сначала он был в Китае, затем в Италии, а потом пошел на север. Недостаточно того, что вы сдерживаете распространение вируса в своей стране. Пока он продолжает распространяться в других странах, вы также находитесь в опасности, потому что вирус может снова вернуться к вам — и, вероятно, в более опасной форме. Самая большая опасность — это мутация, поэтому вторая волна заражений может быть более смертоносной, чем первая. Страны, помогающие другим государствам, делают это не только из сострадания. Это личный интерес. Пока эпидемия распространяется по всей планете, она угрожает всем.

— То есть вы считаете, что, если бы каждая страна не искала свои собственные решения, множество жизней могло быть спасено?

— Я думаю, что да. Более скоординированная реакция могла бы спасти жизни. Но очень важно начать действовать хотя бы сейчас. Мы все еще не прошли через пик эпидемии. Впредь мы должны уметь извлекать уроки из нашего прошлого. И я думаю, самый важный урок — это сотрудничество.

— Какие пути сотрудничества вы предлагаете для Европейского Союза?

— Если страны стремятся произвести больше медицинского оборудования, то эти усилия должны быть скоординированы. В противном случае возникает ситуация, когда, к примеру, во Франции и в Германии открываются фабрики, конкурирующие за одно и то же сырье, повышающие цены и вызывающие сокращение производства. Если они конкурируют за оборудование, поступающее извне, то имеет смысл закупать его совместно, а не в индивидуальном порядке. Другой важный способ кооперации — это обмен информацией. Уроки, полученные в Италии, могли бы спасти жизни в Германии двумя неделями позже.

— Еще задолго до эпидемии многим странам был свойственен национализм. С оптимистической точки зрения, верите ли вы в то, что пандемия может, так сказать, заставить страны «понизить» ограждения на их границах?

— В зависимости от ситуации это может как понизить их, так и повысить. Некоторые могут сказать: послушайте, причина кризиса в глобализации, так что нам лучше закрыть границы, а остальные страны позаботятся о себе сами. Или наоборот: другие могут прийти к пониманию того, что это глобальная угроза для всего мира. Для вируса не существует итальянцев, венгров или немцев. Для вируса все мы одинаковы, все мы — добыча. Чтобы в долгосрочной перспективе защитить здоровье немцев, вам понадобится хорошее медицинское обслуживание в Италии.

— В марте вы заявляли, что премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху превращает страну в «диктатуру». Вы все еще так считаете?

— То, что тогда произошло, действительно было попыткой государственного переворота. У нас был неизбранный премьер-министр Биньямин Нетаньяху, пытавшийся распустить парламент и править при помощи чрезвычайных указов без какого-либо парламентского надзора. В первое время могло показаться, что он добьется успеха. Сегодня при упоминании словосочетания «государственный переворот» мы представляем танки на улицах и военных, захвативших телевизионные станции, но очень часто перевороты пытаются скрыть свою истинную природу. Нетаньяху сказал: «Я посмотрю, как ситуация будет развиваться дальше. Если никто не будет возражать, мы будем держать парламент закрытым». В конце концов, этого не произошло.

Скажу по-другому: к счастью, этого не произошло. Было достаточно сопротивления со стороны остальных партий, со стороны средств массовой информации, были демонстрации. Нетаньяху понял, что должен пойти навстречу своим противникам.

— Считаете ли вы, что это кратковременное бездействие парламента причинило какой-либо значительный ущерб?

— Это решение нанесло серьезный ущерб, так как оно было одним из множества шагов, ведущих к авторитаризму. Премьер может попытаться повторить это, и это ему хорошо удастся. В условиях такого экономического кризиса, как сегодня, люди боятся за свою жизнь и за свое будущее. Многие из них мечтают о сильном всезнающем правителе, который будет их защищать. Других это просто не волнует; они думают, что политика теперь не имеет никакого значения. Это крайне опасно.

Решения, принятые в следующие месяц-два, определят будущее всего мира на ближайшие десятилетия. Правительства стран сейчас распределяют сотни миллиардов евро. У нас всегда есть выбор, какой бизнес спасать — это политический выбор. Я понимаю, что в наши дни это трудно, но людям нужно сосредоточиться на политике. Необходимо осознать, что это чрезвычайно важный момент. Через год или два мы окажемся в положении гостей, пришедших на вечеринку к ее окончанию, и все, что нам останется, — это помыть посуду.

— Бытует мнение, что во времена кризиса избиратели более склонны поддерживать сильных лидеров. Но что на самом деле означает слово «сильный»? Обязательно ли это значит, что они являются популистами или крайне правыми политиками?

— В последние годы во многих странах мы наблюдаем увеличение количества популистских политиков. Для них характерно то, что они сознательно подрывают социальную гармонию. Они изображают реальными людьми только своих собственных избирателей, а своих политических соперников — их предателями.

Обычно им удается заручиться поддержкой половины населения, но они полностью игнорируют оставшуюся половину. Это сомнительная стратегия, но в обычное время они все еще могут управлять страной. Но при таком кризисе, что мы имеем на сегодняшний день, это не работает. Лидерам нужна поддержка каждого гражданина. Если вы выступаете на телевидении с рекомендациями по социальной изоляции, вы не можете обойтись половиной общественности, вам необходимо внимание всех.

— Намекаете ли вы на то, что израильтяне, выступающие против Нетаньяху, не так строго придерживаются рекомендаций при пандемии, как его сторонники?

— И да и нет. Некоторые из противников Нетаньяху могут быть не столь уступчивы. Но самое главное, Нетаньяху не считает, что он действительно должен заботиться об их интересах. Приведу пример: в последние годы правительство [Нетаньяху] пытается изменить культурный ландшафт Израиля, а именно закрыть театры и галереи, поддерживающие различные политические взгляды. Они не добивались успеха в этом, но сейчас, в эти трудные времена, удача может оказаться на их стороне. Все культурные учреждения, как и другие предприятия, уже закрыты. Задача правительства сейчас — спасать бизнес, выдавать кредиты и гранты. Есть вероятность, что гранты будут выдавать только тем театрам и галереям, которые государство сочтет лояльными. Это полностью изменит культурный ландшафт страны.

— Если говорить об экономической ситуации, то по многим параметрам это огромный шок. Как вы думаете, изменит ли это работу экономики коренным образом?

— Безусловно. Это можно назвать огромным социальным экспериментом, проведенным на сотнях миллионов людей. В моем университете уже много лет планировалось перевести некоторые курсы в онлайн-формат, но мы никогда не брались за это всерьез, это казалось слишком сложным. Сейчас же всего за одну неделю весь университет перевел свои курсы в онлайн. Я также преподаю все свои курсы дистанционно. Этот эксперимент принесет свои плоды.

В конце кризиса мы уже не вернемся к тому, что было до него. Перемены коснутся также и образовательный рынок труда. Если в учебной организации есть курсы онлайн, то гораздо проще привлечь к работе сотрудников из других стран. Университет в Германии мог бы нанять профессора из Индии за десятую часть заработной платы немецкого преподавателя, и он мог бы провести курс онлайн.

— Некоторые страны также подумывали о применении слежки для предотвращения распространения вируса. Среди них в первом ряду Израиль. Вы — решительный противник таких мер. Почему вы считаете, что слежка останется с нами даже после окончания кризиса?

[Примечание редактора: 22 апреля израильский кнессет принял решение не продвигать вперед закон, позволяющий полиции при помощи сотовых телефонов отслеживать граждан, находящихся на карантине.]

— У государства на горизонте всегда будет новая угроза. Допустим, число случаев заражения коронавирусом снизится до нуля. Правительство предположит, что следующей зимой нас может ждать вторая волна коронавируса. Так почему бы не сохранить эту меру? Каждый год обычный грипп убивает десятки тысяч людей, почему бы не защитить и их тоже?

Как только люди отказываются от личной жизни, они привыкают к ее отсутствию. А для властей отмена слежки уже не будет казаться такой уж срочной.