Он родился в старинном городке Серадз, что расположился неподалеку от Лодзи на берегу реки Варта.
14 мая 1905 года в доме купца Штернфельда раздался долгожданный крик младенца.- Радуйся, реб Абрам! - провозгласила торжественно повитуха, - Это твой сын!
И Абрам Штернфельд радовался: уже есть две дочки, и наконец - наследник, мальчик!
Имя было выбрано заранее: Арие Яков.
Взволнованный, ходил он по своему кабинету, подходил к столу, листал пожелтевшие страницы родословной книги.
- Он будет раввином, да, великим раввином, - шептал сам себе Абрам, - ведь мы - от рода самого Маймонида! Палец скользил по нужной строке.
- Маймонида!
Поэтому в 4 года Алека, как ласково звали мальчика в семье, отдали в хедер.
Но, проучившись пару лет, ребёнок отказался посещать занятия:
- Мы там не учимся, а просто зубрим наизусть! Зачем? Я так не хочу!
Впервые в семье Штернфельд произошел крупный спор между родителями, из которого родился компромисс:
Ари будет заниматься иудаикой дома с меламедом, а другой преподаватель выучит его светским наукам: чтению, грамматике, арифметике и игре на мандолине.
Учеба начиналась в 7 утра и продолжалась до изнеможения. Меламед, чтобы заинтересовать мальчика, склонного к точным наукам, выискивал для него в старых книгах сведения по математике и астрономии, и Алек научился рассчитывать лунные месяцы.
Ари с детства любил не просто играть, но придумывать что-нибудь новое. Он сам дошел до идеи сифона и смастерил специальную трубку, которая сильно облегчила набор дождевой воды из бочки.
Узнав, что сифон - вещь давно известная, мальчишка разрыдался от огорчения.
- По образованию я инженер-механик, а стал им, быть может, и потому, что первые десять лет жизни провел в сказочном царстве таинственных машин,- вспоминал Ари Абрамович.- В нашем дворе находилось единственное в Серадзе «представительство мировой техники». Сюда свозили с окрестных мест все больные сельскохозяйственные и другие машины для ремонта.
Наблюдая за огромным мотором, обеспечивавшим движение нескольких станков через систему ремней и маховик, Ари пришёл к идее о вечном двигателе и даже попытался построить образец. Модель не работала, как было задумано, а десятилетний изобретатель понял: предстоит ещё ой как много узнать!
В 1914 году, когда только началась первая мировая, в небе Серадза появился цеппелин. Длинная, серебристая сигара величаво плыла в вышине. Все жители высыпали на площадь и смотрели, смотрели... Над их головами парила мощь кайзеровской Германии.
Но на Ари вид дирижабля повлиял иначе. С тех пор ему часто снились странные воздушные корабли, летевшие не в земных небесах, а в межзвёздном пространстве.
Когда в полнолуние он выходил с отцом во двор и читал положенные молитвы, то, прося В-него «сделай меня недосягаемыми для врагов так же, как недосягаема Луна», он начинал размышлять:
- Недосягаема? Но ведь это спутник, и однажды кто-нибудь её достигнет!
В августе 1915 года война пришла в тихий, родной городок. Детство Ари кончилось под грохот снарядов. Семья едва успела бежать, и перебралась в Лодзь.
Здесь юный Штернфельд пошёл в еврейскую гимназию. Он поглощал знание, как сладкоежка конфеты. Ему не было достаточно обычных курсов математики и физики. Алек стал посещать открытые лекции по этим предметам. Он прочитал монографию Эйнштейна «О специальной и общей теории относительности», однако многого в ней не смог понять. Тогда упрямец написал физику, которому ещё только предстояло стать легендой, письмо с вопросами. Мальчик не очень рассчитывал на ответ, но вдруг пришла открытка, плотно исписанная убористым, неразборчивым почерком!
- Удалось прочитать почти каждое слово, но смысла я так и не уловил - признавался потом Штернфельд.
Он впервые задумался: а какой формы должен быть космический аппарат, чтобы выдерживать огромные нагрузки. Подходящей казалась форма яйца: тонкая оболочка, охраняющая зародыш жизни.
Ари придумал устройство для измерения величины давления на яйцо. Путём экспериментов он выяснил, что хрупкое чудо природы способно выдержать нагрузку в 90 кг (правда, целых яиц в доме в тот день не осталось)!
В старших классах он задумывался над тем, до какой степени целесообразно увеличивать в ракете запас топлива (с учетом возрастающей массы конструкции топливных баков).
- Рассуждал я так: не заправленная топливом ракета, конечно, вообще не
поднимется в воздух; если же ее перегрузить топливом, она также не поднимется.
В эти же годы он решил проблему определения при полёте расстояния до Солнца с помощью высокоточного термометра.
При этом Ари не читал фантастику того времени. Захватывавшие других романы Жюля Верна не привлекли его внимания. Может потому, что для него полеты в космос уже перестали быть фантастикой.
Учеба учебой, но и про отдых Алек не забывал. Он очень любил пешие прогулки, особенно на природе.
В старших классах во время вакаций он объездил и исходил почти всю Польшу. Даже отправился в одиночный поход по горам к озеру Морское Око. Было невероятно трудно, однако Ари воспитал в себе достаточно воли, чтобы достигнуть цели.
Гимназию он закончил с отличием в 1923 году и поступил в Ягеллоновский университет Кракова. Он снимал комнату на улице Коперника, разработавшего
гелиоцентрическую систему мироздания. За год Штернфельд прослушал курсы
дифференциального и интегрального исчисления, экспериментальной и оптической физики, кинетической теории газов, астрономии стационарных звезд.
Директор университетской обсерватории профессор Банахевич лично знакомил его с секретами и приемами наблюдения неба.
Продолжить обучение Ари решил во Франции, и, будучи ограничен в средствах, разработал нестандартный маршрут, позволявший серьезно сэкономить:
поездом до порта Гдыня на Балтийском море, затем пароходом в Гавр и, наконец, поездом до Парижа.
- Может, отсюда и появились в моих трудах по космонавтике обходные,
но требующие меньше топлива космические трассы, - шутил Штернфельд много лет спустя.
В столице Франции, чтобы сводить концы с концами Ари брался за всякую подходящую работу: был грузчиком в «Чреве Парижа», на центральном рынке, работал в мелкой мастерской резчиком, устроился на завод «Рено» и делал детали автомобилей...
В октябре 1924 года он стал студентом первого курса Института электротехники и прикладной механики в Нанси.
Ари был счастлив, хотя обучение на французском давалось с трудом, а тут ещё безденежье, недоедание и холод в комнатушке - топить было не на что.
- День, когда я единственный раз за весь мой «нансийский период» купил молодой картофель и вдоволь вкусил этот «дар Б-й», навсегда сохранился в моей памяти! - поведал Штернфельд в своих мемуарах.
Ари закончил университет Нанси с дипломом инженера механика в 1927 году.
В каникулы он устраивался работать в авторемонтные мастерские. Ему удалось ввести пару интересных усовершенствований в механизм автомобилей, которые были на ура приняты производителями. Помимо финансовых поощрений Штернфельд впервые мог гордиться своими успехами в области конструирования: его стали приглашать на предприятия как профессионального изобретателя!
Ари разрабатывал проекты всевозможных станков: для производства винных бочек, для изготовления искусственного жемчуга. Он усовершенствовал двигатель внутреннего сгорания. Однако Ари не оставлял своей мечты - космических полетов.
Схемы, расчеты, формулы, записи в тетрадях ... Приятели считали его фантазёром и чудаком.
- В те годы перелет через Атлантический океан - сенсация, которая взбудоражит мир, - делился своими переживаниями Алек, - А тут какой-то одержимый доказывает реальную возможность овладения Вселенной. Я действительно был одержим этой идеей. На ехидные улыбки не обращал внимания!
Защиту докторской диссертации на тему освоения космоса чуть не зарубили:
- Молодой человек, у нас нет специалистов, способных оценить ваши фантазии!
Штернфельд не унывал: он открыл для себя Циолковского, завязал переписку, выучил русский и поместил в «Юманите» серию статей о космической эре. Фотография Циолковского была на первой полосе.
Вернувшись в Лодзь, к родителям, Ари приступил к работе над своей замечательной монографией «Введение в космонавтику». Эта книга станет основой подготовки полетов. Но как же Алек опередил свое время!
Его доклад «О траекториях, позволяющих приблизиться к центральному притягивающему телу, исходя из определенной кеплеровской орбиты» буквально взорвал мозг французских академиков!
Что утверждает этот юнец (юнцу, кстати, 29 лет)? Прямой путь - не самый выгодный?!
Расчеты, представленные Ари, доказывали, что так оно и есть!
Президент Академии сначала назвал его шарлатаном, потом, разобравшись в формулах, извинился и пожал руку.
- Ваш доклад, коллега, обязательно надо представить нашим учёным!
2 мая 1934 года в аудитории Сорбонны «Декарт» Ари Штернфельд прочитал лекцию на тему космических полётов.
В зале были выдающиеся умы Европы. Ему рукоплескали. Академик Эно-Пельтри сказал
- Вы ещё молоды и, несомненно, дождетесь осуществления дела, которое кажется сейчас многим фантастикой!
Так оно и вышло - Ари Штернфельд переехал с женой в Советский Союз, работал вместе с Сергеем Королёвым над проблемами реактивного движения. В СССР у него с супругой родились две дочки. Репрессии 37-ого не коснулись этой семьи. Может, потому что Ари был настолько чист и честен, что даже ежёвские следователи не рискнули «сшить» ему дело. Все знали, что товарищ Штернфельд отказался от шикарной квартиры в центре Москвы, чтобы не отличаться в условиях жизни от обычных людей, и сам нашел комнату в коммуналке Марьиной Рощи.
Во время войны он хотел пойти на фронт добровольцем, но был признан негодным и уехал с семьей в эвакуацию за Урал. Четыре года Ари преподавал в металлургическом техникуме.
Все годы он в одиночестве продолжал работать над монографией и делать вычисления.
Признание пришло лишь в 60-ые, с бурным развитием космической техники. Издаются его труды, статьи регулярно публикуются в советских и зарубежных изданиях.
В 1961 году во Франции Штернфельд был избран Почётным членом Академии и Общества наук Лотарингии и доктором Honoris сausa Нансийского университета.
А в 1965 году Академия наук СССР присудила ему учёную степень доктора наук без защиты диссертации - редчайший случай в истории!
Жизнь этого замечательного человека, положившего начало современной космонавтике, завершилась 5 июля 1980 года. Ари Штернфельд упокоился на Новодевичьем кладбище.
На памятнике в виде открытой книги - его барельеф и «штернфельдовская» обходная траектория с предварительным удалением а ещё - любимое латинское изречение учёного.
«Per aspera ad astra» («Сквозь тернии к звёздам»).
P.S.
Все родные Ари Штернфельда, кроме одной из сестёр, погибли в Лодзинском гетто.
В годы войны пропал его научный архив и книга родословия с перечислением предков вплоть до Маймонида.
В СССР Ари Абрамович запатентовал одно из своих многочисленных изобретений - универсального робота-андроида для выполнения работ, опасных для жизни человека.
И Абрам Штернфельд радовался: уже есть две дочки, и наконец - наследник, мальчик!
Имя было выбрано заранее: Арие Яков.
Взволнованный, ходил он по своему кабинету, подходил к столу, листал пожелтевшие страницы родословной книги.
- Он будет раввином, да, великим раввином, - шептал сам себе Абрам, - ведь мы - от рода самого Маймонида! Палец скользил по нужной строке.
- Маймонида!
Поэтому в 4 года Алека, как ласково звали мальчика в семье, отдали в хедер.
Но, проучившись пару лет, ребёнок отказался посещать занятия:
- Мы там не учимся, а просто зубрим наизусть! Зачем? Я так не хочу!
Впервые в семье Штернфельд произошел крупный спор между родителями, из которого родился компромисс:
Ари будет заниматься иудаикой дома с меламедом, а другой преподаватель выучит его светским наукам: чтению, грамматике, арифметике и игре на мандолине.
Учеба начиналась в 7 утра и продолжалась до изнеможения. Меламед, чтобы заинтересовать мальчика, склонного к точным наукам, выискивал для него в старых книгах сведения по математике и астрономии, и Алек научился рассчитывать лунные месяцы.
Ари с детства любил не просто играть, но придумывать что-нибудь новое. Он сам дошел до идеи сифона и смастерил специальную трубку, которая сильно облегчила набор дождевой воды из бочки.
Узнав, что сифон - вещь давно известная, мальчишка разрыдался от огорчения.
- По образованию я инженер-механик, а стал им, быть может, и потому, что первые десять лет жизни провел в сказочном царстве таинственных машин,- вспоминал Ари Абрамович.- В нашем дворе находилось единственное в Серадзе «представительство мировой техники». Сюда свозили с окрестных мест все больные сельскохозяйственные и другие машины для ремонта.
Наблюдая за огромным мотором, обеспечивавшим движение нескольких станков через систему ремней и маховик, Ари пришёл к идее о вечном двигателе и даже попытался построить образец. Модель не работала, как было задумано, а десятилетний изобретатель понял: предстоит ещё ой как много узнать!
В 1914 году, когда только началась первая мировая, в небе Серадза появился цеппелин. Длинная, серебристая сигара величаво плыла в вышине. Все жители высыпали на площадь и смотрели, смотрели... Над их головами парила мощь кайзеровской Германии.
Но на Ари вид дирижабля повлиял иначе. С тех пор ему часто снились странные воздушные корабли, летевшие не в земных небесах, а в межзвёздном пространстве.
Когда в полнолуние он выходил с отцом во двор и читал положенные молитвы, то, прося В-него «сделай меня недосягаемыми для врагов так же, как недосягаема Луна», он начинал размышлять:
- Недосягаема? Но ведь это спутник, и однажды кто-нибудь её достигнет!
В августе 1915 года война пришла в тихий, родной городок. Детство Ари кончилось под грохот снарядов. Семья едва успела бежать, и перебралась в Лодзь.
Здесь юный Штернфельд пошёл в еврейскую гимназию. Он поглощал знание, как сладкоежка конфеты. Ему не было достаточно обычных курсов математики и физики. Алек стал посещать открытые лекции по этим предметам. Он прочитал монографию Эйнштейна «О специальной и общей теории относительности», однако многого в ней не смог понять. Тогда упрямец написал физику, которому ещё только предстояло стать легендой, письмо с вопросами. Мальчик не очень рассчитывал на ответ, но вдруг пришла открытка, плотно исписанная убористым, неразборчивым почерком!
- Удалось прочитать почти каждое слово, но смысла я так и не уловил - признавался потом Штернфельд.
Он впервые задумался: а какой формы должен быть космический аппарат, чтобы выдерживать огромные нагрузки. Подходящей казалась форма яйца: тонкая оболочка, охраняющая зародыш жизни.
Ари придумал устройство для измерения величины давления на яйцо. Путём экспериментов он выяснил, что хрупкое чудо природы способно выдержать нагрузку в 90 кг (правда, целых яиц в доме в тот день не осталось)!
В старших классах он задумывался над тем, до какой степени целесообразно увеличивать в ракете запас топлива (с учетом возрастающей массы конструкции топливных баков).
- Рассуждал я так: не заправленная топливом ракета, конечно, вообще не
поднимется в воздух; если же ее перегрузить топливом, она также не поднимется.
В эти же годы он решил проблему определения при полёте расстояния до Солнца с помощью высокоточного термометра.
При этом Ари не читал фантастику того времени. Захватывавшие других романы Жюля Верна не привлекли его внимания. Может потому, что для него полеты в космос уже перестали быть фантастикой.
Учеба учебой, но и про отдых Алек не забывал. Он очень любил пешие прогулки, особенно на природе.
В старших классах во время вакаций он объездил и исходил почти всю Польшу. Даже отправился в одиночный поход по горам к озеру Морское Око. Было невероятно трудно, однако Ари воспитал в себе достаточно воли, чтобы достигнуть цели.
Гимназию он закончил с отличием в 1923 году и поступил в Ягеллоновский университет Кракова. Он снимал комнату на улице Коперника, разработавшего
гелиоцентрическую систему мироздания. За год Штернфельд прослушал курсы
дифференциального и интегрального исчисления, экспериментальной и оптической физики, кинетической теории газов, астрономии стационарных звезд.
Директор университетской обсерватории профессор Банахевич лично знакомил его с секретами и приемами наблюдения неба.
Продолжить обучение Ари решил во Франции, и, будучи ограничен в средствах, разработал нестандартный маршрут, позволявший серьезно сэкономить:
поездом до порта Гдыня на Балтийском море, затем пароходом в Гавр и, наконец, поездом до Парижа.
- Может, отсюда и появились в моих трудах по космонавтике обходные,
но требующие меньше топлива космические трассы, - шутил Штернфельд много лет спустя.
В столице Франции, чтобы сводить концы с концами Ари брался за всякую подходящую работу: был грузчиком в «Чреве Парижа», на центральном рынке, работал в мелкой мастерской резчиком, устроился на завод «Рено» и делал детали автомобилей...
В октябре 1924 года он стал студентом первого курса Института электротехники и прикладной механики в Нанси.
Ари был счастлив, хотя обучение на французском давалось с трудом, а тут ещё безденежье, недоедание и холод в комнатушке - топить было не на что.
- День, когда я единственный раз за весь мой «нансийский период» купил молодой картофель и вдоволь вкусил этот «дар Б-й», навсегда сохранился в моей памяти! - поведал Штернфельд в своих мемуарах.
Ари закончил университет Нанси с дипломом инженера механика в 1927 году.
В каникулы он устраивался работать в авторемонтные мастерские. Ему удалось ввести пару интересных усовершенствований в механизм автомобилей, которые были на ура приняты производителями. Помимо финансовых поощрений Штернфельд впервые мог гордиться своими успехами в области конструирования: его стали приглашать на предприятия как профессионального изобретателя!
Ари разрабатывал проекты всевозможных станков: для производства винных бочек, для изготовления искусственного жемчуга. Он усовершенствовал двигатель внутреннего сгорания. Однако Ари не оставлял своей мечты - космических полетов.
Схемы, расчеты, формулы, записи в тетрадях ... Приятели считали его фантазёром и чудаком.
- В те годы перелет через Атлантический океан - сенсация, которая взбудоражит мир, - делился своими переживаниями Алек, - А тут какой-то одержимый доказывает реальную возможность овладения Вселенной. Я действительно был одержим этой идеей. На ехидные улыбки не обращал внимания!
Защиту докторской диссертации на тему освоения космоса чуть не зарубили:
- Молодой человек, у нас нет специалистов, способных оценить ваши фантазии!
Штернфельд не унывал: он открыл для себя Циолковского, завязал переписку, выучил русский и поместил в «Юманите» серию статей о космической эре. Фотография Циолковского была на первой полосе.
Вернувшись в Лодзь, к родителям, Ари приступил к работе над своей замечательной монографией «Введение в космонавтику». Эта книга станет основой подготовки полетов. Но как же Алек опередил свое время!
Его доклад «О траекториях, позволяющих приблизиться к центральному притягивающему телу, исходя из определенной кеплеровской орбиты» буквально взорвал мозг французских академиков!
Что утверждает этот юнец (юнцу, кстати, 29 лет)? Прямой путь - не самый выгодный?!
Расчеты, представленные Ари, доказывали, что так оно и есть!
Президент Академии сначала назвал его шарлатаном, потом, разобравшись в формулах, извинился и пожал руку.
- Ваш доклад, коллега, обязательно надо представить нашим учёным!
2 мая 1934 года в аудитории Сорбонны «Декарт» Ари Штернфельд прочитал лекцию на тему космических полётов.
В зале были выдающиеся умы Европы. Ему рукоплескали. Академик Эно-Пельтри сказал
- Вы ещё молоды и, несомненно, дождетесь осуществления дела, которое кажется сейчас многим фантастикой!
Так оно и вышло - Ари Штернфельд переехал с женой в Советский Союз, работал вместе с Сергеем Королёвым над проблемами реактивного движения. В СССР у него с супругой родились две дочки. Репрессии 37-ого не коснулись этой семьи. Может, потому что Ари был настолько чист и честен, что даже ежёвские следователи не рискнули «сшить» ему дело. Все знали, что товарищ Штернфельд отказался от шикарной квартиры в центре Москвы, чтобы не отличаться в условиях жизни от обычных людей, и сам нашел комнату в коммуналке Марьиной Рощи.
Во время войны он хотел пойти на фронт добровольцем, но был признан негодным и уехал с семьей в эвакуацию за Урал. Четыре года Ари преподавал в металлургическом техникуме.
Все годы он в одиночестве продолжал работать над монографией и делать вычисления.
Признание пришло лишь в 60-ые, с бурным развитием космической техники. Издаются его труды, статьи регулярно публикуются в советских и зарубежных изданиях.
В 1961 году во Франции Штернфельд был избран Почётным членом Академии и Общества наук Лотарингии и доктором Honoris сausa Нансийского университета.
А в 1965 году Академия наук СССР присудила ему учёную степень доктора наук без защиты диссертации - редчайший случай в истории!
Жизнь этого замечательного человека, положившего начало современной космонавтике, завершилась 5 июля 1980 года. Ари Штернфельд упокоился на Новодевичьем кладбище.
На памятнике в виде открытой книги - его барельеф и «штернфельдовская» обходная траектория с предварительным удалением а ещё - любимое латинское изречение учёного.
«Per aspera ad astra» («Сквозь тернии к звёздам»).
P.S.
Все родные Ари Штернфельда, кроме одной из сестёр, погибли в Лодзинском гетто.
В годы войны пропал его научный архив и книга родословия с перечислением предков вплоть до Маймонида.
В СССР Ари Абрамович запатентовал одно из своих многочисленных изобретений - универсального робота-андроида для выполнения работ, опасных для жизни человека.
