Что, если бы приказ о нанесении авиаударов отдал президент Байден? Что, если бы именно его голос стоял за командой уничтожить иранские военные объекты? Были бы улицы заполнены протестами? Развевались бы транспаранты «Нет войне»? Или средства массовой информации представили бы это вынужденную необходимость — пример силы под давлением?
Если ответ на этот вопрос меняется в зависимости от того, какое имя стоит за приказом, у нас не проблема внешней политики — у нас кризис доверия.
Правда в том, что многие из политических действий, которые вызывают возмущение, когда их осуществляет Дональд Трамп, имеют прецеденты в прошлом, но производили их демократы. Но когда это исходит от Трампа, реакция меняется — не из-за самого действия, а из-за того, кто его осуществляет.
Давайте начнем с защиты границ.
В 1995 году Билл Клинтон заявил в Конгрессе, что «все американцы... справедливо обеспокоены большим количеством нелегалов, въезжающих в нашу страну». Ему аплодировали стоя.
В 2006 году сенатор Хиллари Клинтон хвасталась: «Я много раз голосовала... за то, чтобы потратить деньги на строительство барьера, призванного предотвратить въезд нелегальных иммигрантов».
Президент Обама депортировал больше людей, чем любой его предшественник. Он призывал к обеспечению безопасности границ и к легальной иммиграции.
Джо Байден высказывал почти те же принципы (и как сенатор, и как президент), подчеркивая необходимость «упорядоченной и легальной» иммиграции. Трамп говорит примерно то же самое: охрана границы, соблюдение закона, американские рабочие на первом месте. И все же, когда он это говорит, его называют не прагматиком, а ксенофобом.
Так что же изменилось?
Не политика. Только табличка на столе.
Еще один пример — военные действия. Критики Трампа часто рисуют его как безрассудного, крайне неосторожного человека. Но точные авиаудары — это не новость.
В 1998 году Билл Клинтон приказал нанести ракетные удары по предполагаемым объектам террористов в Судане и Афганистане. Законность этого приказа почти не подвергалась сомнению.
При Бараке Обаме масштабы беспилотной войны значительно расширились. Целями стали предполагаемые террористы в Йемене, Сирии, Ираке, Сомали и Пакистане. Число жертв среди мирного населения вызывало глубокие споры, но протесты были приглушенными.
С юридической точки зрения все эти действия, как и недавние удары по иранским ядерным и военным объектам, подпадают под категорию ограниченных военных операций. Они не требуют одобрения Конгресса, если не ожидается продолжительный конфликт. Резолюция о военных полномочиях от 1973 года позволяет президентам инициировать краткосрочные военные действия для защиты национальных интересов, особенно в ответ на непосредственные угрозы. Однако по какой-то причине, когда президент-республиканец использует те же полномочия, это вдруг воспринимается как конституционный кризис.
Неужели те, кто кричит, что его действия противоречат Конституции, руководствуются предвзятостью, риторическим позерством или простым невежеством? Если бы они были моими политическими представителями, я бы в любом случае был разочарован.
Сам президент Байден неоднократно санкционировал удары по иранским прокси в Сирии. Эти действия многие в прессе называли «взвешенными» и «стратегическими».
Когда Трамп расправился с Касемом Солеймани, человеком, ответственным за организацию гибели сотен американских военнослужащих, его обвинили в создании ситуации, способной привести к риску Третьей мировой войны.
Когда демократы бомбят — это геополитика. Когда бомбит Трамп — это Армагеддон.
Давайте поговорим об Иране.
Это не просто враг Израиля. Это враг Америки.
Иран оставляет кровавые следы повсюду. Во время войны в Ираке их самодельные бомбы стали причиной гибели более тысячи американских солдат.
Их прокси-группы то и дело совершали нападения на американские военные объекты в Ираке и Сирии.
Если вернуться еще дальше, то можно обнаружить, что за взрывом в Бейруте в 1983 году, в результате которого погиб 241 американский морской пехотинец, стоит «Хезболла» — иранский прокси. И только за последние несколько лет американская разведка сорвала несколько иранских заговоров с целью убийства на территории США.
Их государственные СМИ и политики скандируют «Смерть Америке», как заведенные.
В последние месяцы американские военнослужащие погибали и получали ранения в результате нападений, непосредственно связанных с контролируемыми Ираном группировками.
И все же, когда Иран наносит ответный удар, нам почему-то говорят, что нужно сделать паузу (деэскалация) и изучить первопричины.
А первопричина проста: иранский режим — крупнейший в мире государственный спонсор терроризма, и он ведет медленную, теневую войну против Соединенных Штатов. Ответ на это — не акт агрессии. Это акт обороны.
Когда Иран нанес массированный ответный удар по Израилю, его целью были не только евреи. Он был нацелен на Запад.
Эти беспилотники и ракеты были направлены не только на Тель-Авив — они были нацелены на совместные авиабазы, радарные системы и иные американские объекты. Вот почему США не просто наблюдали — мы вмешались и помогли сбить их.
Именно поэтому нас поддержали британские и французские войска. Потому что угроза носила не региональный, а глобальный характер.
Последовавшие за этим контрудары Израиля, США и совместные были направлены непосредственно на военную инфраструктуру Ирана: объекты ядерных разработок, склады оружия, центры управления и контроля. Это не были акты эскалации. Это были превентивные действия, призванные подорвать способность Ирана совершать будущие атаки, а не спровоцировать новые.
Если бы Байден санкционировал те же самые удары, многие из сегодняшних критиков восхваляли бы его силу. Но поскольку за этим стоит Трамп (или даже Нетаньяху) они называют это провокацией.
Это не анализ политики. Это партийный рефлекс.
Этот момент — зеркало, а не мегафон. Если вы сегодня размахиваете флагом протеста, но при Обаме или Клинтоне молчали в ответ на подобные действия, значит, вы держите в руках, не знак протест, а партийное знамя.
Справедливо обсуждать внешнюю политику Америки. Это правильно — внимательно изучать военные действия. Но эта проверка должна быть последовательной. Если мы возражаем только тогда, когда действует другая сторона, это не гражданская активность — это трайбализм с фиговым листком.
Так что задумайтесь. Если бы Байден сбросил бомбы, стали бы вы протестовать? Или аплодировали бы его решимости?
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк
