Нынешний кризис в отношениях с Великобританией, возможно, стоит рассматривать как поворотный момент в истории израильской дипломатии. Реакция Израиля свидетельствует о разительном отступлении от его традиционной дипломатической практики.

В исторической перспективе отношения между Великобританией и Израилем зачастую складывались непросто. После создания Государства Израиль британская сторона неохотно принимала территориальные реалии, возникшие в результате войны 1948 года. В 1950-х годах политика Великобритании включала поддержку инициатив, требовавших от Израиля территориальных уступок. В какой-то момент британские военные даже рассматривали возможность нанесения ударов силами Королевских ВВС по израильским авиабазам.

Тем не менее, Израиль, как правило, реагировал сдержанно, сталкиваясь с давлением со стороны ведущих западных держав. Страна стремилась минимизировать ущерб, не доводя разногласия до открытой конфронтации.

На этот раз Израиль повел себя совершенно иначе.

Жесткая реакция Израиля

Министр иностранных дел Великобритании Эд Милибэнд объявил о запрете на импорт товаров из израильских поселений и о введении нового санкционного режима в отношении компаний и частных лиц, причастных к этому. Он также назвал оккупацию незаконной и обвинил отдельные группы поселенцев в «этнических чистках».

Министр иностранных дел Израиля Гидеон Саар отреагировал в необычайно резкой форме, назвав заявления Милибэнда «возмутительной ложью». Что еще важнее, он сформулировал то, что, по-видимому, является новой израильской доктриной:

«Посыл любому правительству, стремящемуся нам навредить, ясен: кто бы ни действовал против Израиля, Израиль будет действовать против него, и этот кто-то утратит свое влияние и значимость в регионе. Меры, направленные против Израиля, не останутся без ответа».

Это были не просто риторические угрозы.

Израиль объявил о закрытии британского консульства в Восточном Иерусалиме, отзыве британских представителей из американского координационного центра по вопросам Газы, прекращении участия Великобритании в подготовке палестинских сил безопасности в Рамалле и запрете на въезд для 12 британских общественных деятелей.

С дипломатической точки зрения это экстраординарные меры. Израиль дает понять Великобритании — постоянному члену Совета Безопасности ООН, ядерной державе и участнице «Большой семерки» (G7), — что враждебные действия против него повлекут за собой прямые последствия.

Реакция Великобритании на меры Израиля

Реакция британской стороны весьма показательна. Милибэнд назвал меры Израиля «вызывающими сожаление и наносящими ущерб», однако поспешил выразить уверенность в том, что сотрудничество двух стран в сфере разведки и безопасности продолжится.

Этот момент важен. Великобритания долгое время получала выгоду от израильских разведданных, касающихся Ирана и террористических угроз. Таким образом, нынешний кризис демонстрирует, что эти отношения не являются односторонними. У Великобритании тоже есть интересы, которым может навредить затяжная конфронтация.

Реакция США добавляет еще один важный аспект. Посол США в Израиле Майк Хакаби назвал британские меры «иррациональными» и предупредил, что они могут иметь серьезные последствия для британских компаний, работающих в американских штатах, где действует законодательство против бойкота Израиля.

Конгрессмен-республиканец от штата Флорида Рэнди Файн выразился еще более прямолинейно: «Если вы бойкотируете Израиль, мы бойкотируем вас». Он предупредил, что британские компании, участвующие в бойкоте, могут столкнуться с ограничениями при взаимодействии с государственными структурами Флориды. В Техасе также действует законодательство против движения BDS (бойкот, изоляция и санкции), хотя на данный момент нет оснований утверждать, что этот штат уже ввел карательные меры против британских компаний.

Госсекретарь Марко Рубио также ясно дал понять, что Соединенные Штаты «очевидно» не присоединятся к британской инициативе. На этом фоне прозвучало необычное заявление президента Дональда Трампа в поддержку воссоединения Ирландии. Нет никаких свидетельств того, что это стало прямой реакцией на политику Великобритании в отношении Израиля. И все же с символической точки зрения это напоминает Лондону, что территориальные и национальные споры существуют и внутри самого Соединенного Королевства.

Именно это придает нынешнему кризису историческое значение.

Израиль больше не ограничивается попытками минимизировать ущерб от давления со стороны крупной державы. Он дает понять, что политическое или экономическое давление на Израиль может обернуться политическими, региональными и экономическими издержками для тех, кто его оказывает.

Если такая модель поведения закрепится, то израильско-британский кризис сентября 2026 года может запомниться как момент, когда израильская дипломатия перешла от тактики сдерживания и осторожности к принципу взаимности, устрашению и намеренному созданию издержек для оппонента.

Моше Шарет, «отец» израильской дипломатии, наверняка бы улыбнулся.

Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда