Смена парадигмы после событий 7 октября вызвала острую общественную и стратегическую дискуссию о принципах безопасности, которыми сменявшие друг друга израильские правительства в последние десятилетия руководствовались в отношении Газы. Доминировавшая позиция, согласно которой ХАМАС сдерживается и, следовательно, не представляет собой значительной угрозы, оказалось ошибочным представлением, которое привело к разрушительным кровавым последствиям. Тем не менее, важно отметить, что утверждение «ХАМАС сдерживается» было лишь одним компонентом более широкой концепции и не отражает её в полной мере.
Полная концепция правительства была шире и по своей сути носила политический характер. Согласно этой точке зрения, раскол между правлением ХАМАСа в Газе и Палестинской автономией на Западном берегу препятствует формированию единого палестинского представительства, тем самым сводя на нет любую возможность содержательных дипломатических переговоров.
Однако эта точка зрения игнорирует издержки безопасности, порождаемые израильской политикой. Израиль полагал, что сможет позволить ХАМАСу стабилизировать своё политическое положение, одновременно предотвращая его военное усиление. Для этого Израилю необходимо было сохранить экономическую стабильность в Газе. Следовательно, было необходимо не только разрешить ввоз товаров, но и обеспечить прямой поток катарских денежных средств для ХАМАСа. Этот подход имеет очевидный недостаток: как только ХАМАС станет достаточно богатым, он получит ресурсы, необходимые для укрепления своих позиций не только в политическом, но и в военном отношении.
Политика Израиля в отношении Газы по большей части осталась неизменной даже после смертоносного нападения. Израиль продолжает категорически отвергать возвращение Палестинской автономии в Газу, даже в качестве небольшого, частичного, символического партнера. Это противодействие коренится не только в тактических или военных соображениях. В его основе лежит стремление предотвратить ситуацию, когда единый палестинский субъект управляет обеими территориями — Западным берегом и сектором Газа. Такое объединение заложило бы основу для всеобъемлющего политического урегулирования в рамках, которые, по мнению политического руководства, не соответствуют потребностям Израиля в области безопасности.
Несмотря на критику в адрес правительственной политики, необходимо признать, что «решение о двух государствах» в его привычной форме, сформулированное, например, в «Параметрах Клинтона» примерно четверть века назад, больше не является жизнеспособной альтернативой для Израиля. Обстоятельства и стратегические реалии необратимо изменились. Два основных объяснения в области безопасности иллюстрируют, почему реализация этой модели в настоящее время так сложна.
Почему современные реалии безопасности вышли за рамки «решения о двух государствах»?
Первая причина — стратегическая динамика и угроза на нескольких фронтах. Теоретически можно предположить, что палестинское государство в пределах границ 1967 года будет значительно уступать Израилю в военном отношении и, следовательно, не будет представлять экзистенциальной угрозы в прямой, обычной войне. Однако это предположение игнорирует более широкий региональный контекст. Израиль не действует в вакууме. Он расположен на враждебном Ближнем Востоке и подвержен угрозам со стороны коалиций государств и вооруженных организаций. События 7 октября продемонстрировали, что боевые действия на одном фронте могут быстро перерасти в многофронтовую кампанию. В текущий момент Израилю угрожают высокоточные ракеты и беспилотники, запускаемые за тысячи километров из Ирака, Йемена, Ирана и даже из Турции. В такой реальности создание палестинского государства в самом центре страны может стать дополнительным узлом риска в гораздо более широком, сужающемся кольце.
Вторая причина — технологическая революция в вооружениях и ее последствия для демилитаризации. В прошлом предлагаемые меры основывались на принципе «демилитаризации», исходя из предположения, что можно предотвратить ввоз тяжелого вооружения, такого как танки и авиация, на территорию палестинского государства. Но в 2026 году «демилитаризация» в классическом понимании уже неактуальна. Современное поле боя построено вокруг небольших, смертоносных систем, которые легко ввезти контрабандой, включая дроны, БПЛА, ракеты, в том числе противотанковые, такие как «Корнет». Их легко спрятать в гражданских помещениях и грузовиках снабжения, что делает эффективный контроль практически невозможным. Присутствие таких систем на Западном берегу представляло бы прямую и экзистенциальную угрозу основным транспортным магистралям Израиля, включая автомагистрали 2, 4 и 6, а также населенным пунктам в центре страны, серьезно подорвав национальную устойчивость в чрезвычайной ситуации.
Из этого анализа вытекает несколько ключевых выводов. Во-первых, возвращение Палестинской автономии в сектор Газа не противоречит интересам Израиля и, с точки зрения безопасности, может быть даже предпочтительнее попыток создания местных «мирных» образований или сохранения власти ХАМАСа. Аргумент о том, что предотвращение прогресса в урегулировании палестино-израильского конфликта оправдывает существование и власть ХАМАСа в Газе, оказался серьезной ошибкой.
Более того, «решение о двух государствах» в классической трактовке больше не осуществимо в свете описанных выше технологических и стратегических изменений. Поэтому Израиль должен разработать стратегию, основанную на этой реальности в области безопасности, в том числе и в международном масштабе, а не полагаться на дипломатические формулы, которые больше не отражают ситуацию на поле боя и в регионе.
В то же время следует отвергнуть дихотомический подход, утверждающий, что единственными альтернативами являются постоянный израильский контроль над всем Западным берегом или создание суверенного палестинского государства в рамках известной модели «решения о двух государствах». Существуют промежуточные решения и другие политические модели, которые могут обеспечить разумный ответ на потребности Израиля в национальной безопасности, одновременно снижая уровень конфликта.
Наконец, вместо того чтобы препятствовать возможности международного обсуждения конфликта, Израиль должен напрямую заняться этим вопросом и объяснить, что военный риск, создаваемый палестинским государством в границах, близких к линиям 1967 года, явно необоснован. В этом духе «решение о двух государствах», как оно обычно понималось в период с 2000 по 2007 год, должно быть снято с повестки дня не по политическим или религиозным причинам, а по четко определенным соображениям безопасности. Могут существовать другие решения, которые принесут пользу Израилю, Египту, Иордании и самим палестинцам, и на этой основе Израиль должен сначала начать диалог с Соединенными Штатами.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
