Существует категория политиков, которые относятся к принципам так же, как моряки к погоде: это то, что нужно внимательно отслеживать, чтобы соответствующим образом настроить паруса. Их убеждения — это скорее не компас, а ветровой рукав. Когда ветер меняется, меняется и их позиция.

В современной американской политике Израиль стал одним из самых надежных барометров этого ветра.

Взять, к примеру, недавние высказывания губернатора Калифорнии Гэвина Ньюсома. В течение многих лет Ньюсом тепло отзывался об Израиле. Он хвалил его демократический характер и подчеркивал важность союза между США и еврейским государством. Как и многие демократы его поколения, он правильно описывал Израиль как партнера в области инноваций, безопасности и общих демократических ценностей.

Теперь, когда политические тенденции у части демократической коалиции изменились, изменился и его тон. Ньюсом вдруг охарактеризовал Израиль как государство апартеида — утверждение, которое рушится даже при самом беглом взгляде на реальность. Арабские граждане Израиля голосуют, заседают в парламенте и в Верховном суде, учатся в университетах и полноценно участвуют в общественной жизни. Обвинение в апартеиде не назовешь серьезным применительно к израильскому обществу — это политический лозунг, призванный делегитимизировать его.

Сам альянс теперь открыто подвергается сомнению. И Ньюсом начал заявлять, что он «никогда не принимал и никогда не будет принимать пожертвования от AIPAC», как будто взаимодействие с ведущей американской произраильской организацией было чем-то морально подозрительным.

Эта линия атаки не нова. На протяжении десятилетий критики представляли AIPAC не просто как лоббистскую организацию — которой она и является, как и бесчисленные другие группы защиты интересов в Вашингтоне — но как зловещий символ еврейского политического влияния. Инсинуации редко бывают тонкими: американская поддержка Израиля не может быть результатом общих интересов, демократических ценностей или стратегических реалий. Она должна быть результатом чего-то гнусного или незаконного.

Это обвинение имеет долгую и неприглядную историю.

Но изменение риторики Ньюсома говорит нам гораздо больше о политических ветрах, дующих внутри Демократической партии, чем об Израиле. Ньюсом давно считается одаренным политическим флюгером. Он быстро считывает текущие тенденции и соответствующим образом корректирует свою позицию. Когда враждебность по отношению к Израилю становится знаком идеологической надежности в определенных активистских кругах, политик с национальными амбициями это замечает.

Эти же тенденции помогают объяснить еще одно любопытное явление: недавние попытки Камалы Харрис и ее союзников возложить вину за свое поражение на выборах на то, что администрация Байдена была якобы «слишком произраильской».

Это объяснение не выдерживает даже минимальной критики.

Предвыборная кампания 2024 года была сосредоточена на внутренних проблемах. Опросы общественного мнения, проводимые Gallup, Pew, AP VoteCast и другими организациями, показали, что подавляющее большинство избирателей сосредоточено на вопросах, связанных с повседневной жизнью: инфляции, стоимости жизни, экономической нестабильности, иммиграции и преступности. Внешняя политика занимала гораздо более низкое место в списке приоритетов избирателей. Подавляющее большинство американцев шли на выборы, не думая о Газе или Иерусалиме. Они думали о счетах за продукты, ставках по ипотеке и о том, будут ли у их детей лучшие возможности, чем у них самих.

Поэтому обвинение Израиля в поражении на выборах выполняет удобную политическую функцию. Оно позволяет избежать столкновения с гораздо более неудобной реальностью, когда избиратели часто наказывают правящую партию за экономические неудачи и провалы во внутренней политике.

Подобное хорошо известно нам из истории.

Когда лидеры пытаются объяснить политические неудачи, евреи (в современную эпоху — еврейское государство) часто оказываются удобным ответом.

Что особенно поразительно в данном случае, так это то, что администрация Байдена-Харрис не была «слишком произраильской». Скорее, она пыталась выполнить невозможную задачу по поддержанию баланса. Она стремилась успокоить традиционных избирателей-демократов и независимых избирателей, поддерживающих союз США и Израиля, и одновременно пыталась умиротворить все более активную фракцию внутри партии, которая смотрит на Израиль через искаженную призму идеологии колониального поселенчества и американской расовой политики.

Результат не удовлетворил практически никого.

Произраильские избиратели видели администрацию, которая часто была готова публично оказывать давление на Израиль, задерживать поставки оружия и представлять войну Израиля против ХАМАСа в первую очередь с помощью языка сдержанности. Между тем антиизраильские активисты пришли к выводу, что любая поддержка Израиля является соучастием в чистом зле.

Попытки занять две такие взаимоисключающие политические позиции редко заканчиваются хорошо.

Как только этот невозможный баланс рушится, возникает соблазн искать более простое объяснение — и удобного козла отпущения. Исторически евреи и Израиль с удивительной последовательностью выполняли эту роль.

Израиль занимает особое место в глобальном политическом дискурсе. Вместо того, чтобы рассматриваться как небольшая, окруженная врагами страна, стоящая перед сложными выборами в области безопасности в враждебном регионе, наполненном авторитарными режимами, воинствующими движениями и хронической нестабильностью, он часто становится символической сценой, на которой другие общества проецируют свою идеологическую борьбу. Израиль представляется в роли архетипичного злодея, которого требует момент: колониального аванпоста, имперского представителя, теологического заговорщика или геополитического кукловода.

Обвинения меняются. Структура остается.

Именно поэтому сейчас можно услышать удивительно похожие утверждения из радикально разных идеологических лагерей. В некоторых кругах правых популистов такие фигуры, как Такер Карлсон, все чаще выдвигают конспирологические утверждения о том, что евреи или Израиль тайно манипулируют американской внешней политикой. В прогрессивных левых кругах риторика лишь немного отличается, а логика поразительно знакома. Члены Конгресса, такие как Рашида Тлайб и Ильхан Омар, высказали предположение, что американская поддержка Израиля обусловлена политическим давлением и «бенджаминами» [100-долларовыми купюрами], а не национальными интересами, в то время как другие изображают Израиль как центральную дестабилизирующую силу в мировой политике, игнорируя многочисленные конфликты по всему миру, в том числе на Ближнем Востоке, которые не имеют никакого отношения к Израилю.

В обоих случаях Израиль становится удобным объяснением. Если разгораются войны, если проигрываются выборы, если политические движения терпят неудачу, причину можно найти где-нибудь, где удобно возложить вину.

Эта история циркулирует в западной политической жизни на протяжении веков.

Персонажи меняются. Язык эволюционирует. Но основное обвинение остается удивительно устойчивым: что евреи или еврейское государство обладают таинственной или властью, способной подчинить себе целые государства, и что поэтому разочарования обычных граждан можно проследить до них.

От европейских конспирологических фантазий XIX века до пропаганды советского антисионизма и идеологических нарративов, циркулирующих сегодня в Интернете, эта схема очевидна.

Что возвращает нас к Гэвину Ньюсому.

Политика «нос по ветру» может помочь политикам ориентироваться в порывах общественного мнения. Но поиск козлов отпущения в лице евреев или Израиля никогда не был признаком политической смелости или интеллектуальной серьезности. Это один из старейших способов переложить политическую ответственность на других.

И тот факт, что губернатор крупнейшего штата США теперь, похоже, стремится занять место в антиизраильском лагере своей партии, говорит о том, в какую сторону, по его мнению, дует ветер.

Когда лидеры не находят ответов, они часто ищут кого-то, кого можно удобно обвинить.

В течение очень долгого времени в западной политической жизни этим кем-то слишком часто были евреи, а сегодня — еврейское государство.

Jewish Journal, перевод Якова Скворцова