Израиль только что перенес длившуюся почти три года непрерывную войну на нескольких фронтах. Десятки тысяч резервистов на сотни дней оставили свою работу, чтобы сражаться с врагами своей страны. Я уж не говорю о целых районах страны (прежде всего Галилея и Голаны), экономически парализованных из-за непрекращавшихся ракетных обстрелов. И все же... удивительно, но шекель значительно укрепился по отношению к доллару, который сейчас находится на самом низком уровне с 1990-х годов по отношению к шекелю (значительно ниже трех шекелей за доллар). Это еще одно чудо Святой земли или что-то совсем другое?
Здесь нет никакого чуда, все сводится к экономическим процессам. Израилю есть чем гордиться, а Америке — чем стыдиться (в плане экономики). Несмотря на большие расходы Израиля на поле боя, как это ни парадоксально, успехи страны в этой области (независимо от дипломатических неудач) привели к значительному росту ее военной промышленности. Израильский военный экспорт стремительно вырос, а накопившиеся заказы со всего мира позволят его высокотехнологичным (военным) заводам работать еще много лет. Мощный экспорт, конечно, укрепляет шекель по отношению к доллару, поскольку в страну поступают потоки долларов (международная валюта для торговых расчетов).
Глобальные инвестиции в технологии, многомиллиардные оборонные контракты, а также сделки по экспорту природного газа — все это связано с поступлением в Израиль иностранной валюты, большую часть которой приходится конвертировать в шекели (для выплаты зарплат, налогов и т.д.), тем самым повышая ее стоимость по сравнению с долларом. Однако в долгосрочной перспективе для здоровья национальной экономики еще более важна совершенно иная статистика: отношение государственного долга страны к ВВП. Проще говоря, это сумма денег, которую правительство (а не частные лица или компании) должно заемщикам (например, покупателям облигаций США и т.д.) по сравнению с количеством товаров и услуг, производимых в стране. Каждая страна имеет определенный уровень государственного долга для финансирования инвестиций в инфраструктуру и услуги (например, автомобильные дороги, R&D).
Израиль и Соединенные Штаты в принципе не отличаются друг от друга, поскольку оба имеют значительный государственный долг. Но «значительный» — растяжимое понятие. И действительно, их долговое бремя говорит совсем о другом. Отношение долга Израиля к ВВП на сегодняшний день составляет примерно 69%. За последние три года этот показатель вырос с 62% из-за затрат на операцию «Железные мечи». Тем не менее, по мировым меркам это очень низкий показатель. В мире этот показатель составляет 94% (по состоянию на начало 2026 года).
А какое место занимают США в этом списке? По состоянию на начало 2026 года отношение общего государственного долга Америки к ВВП достигло 125%! Если перевести это в доллары, то Соединенные Штаты должны своим должникам 39 триллионов долларов! (не миллиардов, а триллионов). Многие из заемщиков, конечно, являются гражданами США, но и другие страны (особенно Китай) также владеют огромными суммами американского долга. Однако то, кто получает платежи по долгу, менее важно, чем то, сколько долга нужно погасить.
Сравнение Израиля и США поражает. Государственный долг Израиля неуклонно снижался с кризисных 1980-х и начала 1990-х годов, когда его доля составляла около 100%. Однако к 2019 году благодаря грамотному экономическому управлению он упал примерно до 60%, затем временно вырос во время пандемии COVID-19 примерно до 72%, после чего снова снизился до 60% благодаря сильному экономическому росту и бюджетной экономии. В целом, Израиль находится в среднем диапазоне развитых экономик, а не на грани высокого риска.
С США ситуация иная, гораздо более тревожная. В отличие от Израиля, сегодняшний уровень государственного долга не является временным всплеском, вызванным войной. Он является следствием многолетнего снижения налогов, обязательств по социальным выплатам (например, социальное обеспечение, медицинское страхование и т. д.) и неоднократных эпизодов фискального стимулирования (например, после пандемии COVID-19), наложенных друг на друга.
Как США удается выдерживать такое огромное долговое бремя? Ответ частично кроется в их уникальном статусе как источника основной мировой резервной валюты — доллара. Но это не отменяет экономической арифметики. Америка по-прежнему должна ежегодно выплачивать огромную сумму своим кредиторам, и эти расходы растут из года в год, еще больше увеличивая общий долг.
Что это говорит об израильской экономике? В конце концов, шекель — это валюта небольшой экономики с ограниченным глобальным применением. Тем не менее, когда люди говорят, что «шекель намного сильнее доллара», они имеют в виду нечто большее, чем просто экономическую статистику. Инвестиции в шекель означают уверенность в том, что сложная политическая ситуация и проблемы в сфере безопасности в стране вполне решаемы.
В чем источник этой уверенности? Во-первых, с момента экономического краха Израиля в начале 1980-х годов, когда инфляция взлетела до 400%, его макроэкономика в основном управлялась Банком Израиля, который держал инфляцию под строгим контролем, медленно, но неуклонно накапливая значительный запас валютных резервов. К февралю 2026 года он накопил поразительный резерв в 234,553 миллиарда долларов — более чем достаточно, чтобы пережить любую краткосрочную катастрофу, экономическую, экологическую или военную. (Годовой ВВП страны составляет более 600 миллиардов долларов.)
Безусловно, очень сильная валюта — это палка о двух концах. С одной стороны, она делает импортные товары и зарубежные поездки дешевле (поддерживая низкий уровень инфляции), а также снижает стоимость погашения валютного долга страны. С другой стороны, она снижает прибыль экспортеров, особенно в старых отраслях, которым трудно повышать эффективность. Это увеличивает внутренний разрыв между передовыми «высокотехнологичным» и финансовым секторами и другими, более традиционными.
В итоге (в прямом и переносном смысле): в обозримом будущем шекель, скорее всего, останется сильнее, чем можно было бы предположить, судя по проблемам безопасности Израиля. Ситуацию усугубляют проблемы доллара США. Хотя он сохранит свое доминирующее положение в мировых финансах, снижение его обменного курса отражает сомнения в готовности Америки затянуть пояса. Главный парадокс здесь заключается в том, что Израиль, будучи меньшей и более уязвимой страной, в финансовом плане более «устойчив», чем его ближайший союзник, остающийся (пока?) экономической сверхдержавой.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
