Гнев Израиля по отношению к Европе не нов и не беспочвенен.
Первая причина почти банальна, хотя и имеет значение в повседневной жизни. В течение многих лет Европа служила Израилю доступным спасательным кругом. В стране, где стоимость гостиниц, питания и жизни в целом исключительно высока, бюджетные авиабилеты позволяют провести несколько дней в Будапеште, Риме, Праге или Афинах по относительно скромной цене. Война, неоднократные отмены рейсов и тенденция европейских авиакомпаний уходить из аэропорта Бен-Гурион всякий раз, когда ситуация с безопасностью ухудшается, серьезно подорвали это удобство.
Вторая причина гораздо серьезнее. После 7 октября антисемитизм в Европе не просто возрос – он многократно усилился. Евреи и израильтяне ощущают это на улицах, а не только по данным опросов. В нескольких крупных городах Западной Европы избиратели-мусульмане также становятся все более значимым электоратом, а сектор Газа превращается в важную политическую проблему. Это не следует превращать в единственную, все объясняющую причину — это было бы неточно ни с исторической, ни с социологической точки зрения. Но притворяться, что этого фактора не существует, было бы своего рода искажением.
Третья причина — чисто политическая. Многие израильтяне считают, что европейские институты применяют к Израилю двойные стандарты. Что бы ни думали об этом обвинении, данные подтверждают заметное ухудшение тона заявлений Европейского союза в отношении Израиля. Исследование, проведенное Институтом политики еврейского народа (JPPI), показало, что до 7 октября примерно 29% заявлений ЕС в отношении Израиля были негативными. Сегодня этот показатель составляет около 46%. Позитивные заявления, которые когда-то составляли около 20%, сократились примерно до 8%.
Именно такой Европу видят многие израильтяне: менее доступной, более враждебной на улицах и более враждебной институционально и дипломатически.
И все же есть основания для осторожного оптимизма в отношении того, что эта картина может измениться.
Причины для оптимизма
Само европейское общественное мнение не изменилось в пользу Израиля. Ситуация остается критической, и сектор Газа продолжит оказывать влияние на имидж Израиля в ближайшие годы. Но по мере того, как война несколько отдаляется от центра европейской политической жизни, стоит отметить два параллельных события.
Во-первых, интенсивность боевых действий в Газе резко снизилась по сравнению с самым кровопролитным периодом 2024-2025 годов, несмотря на то что режим прекращения огня остается неустойчивым, а основной кризис — неразрешенным. Во-вторых, возникает негативная реакция против некоторых наиболее экстремистских элементов, которые присоединились к пропалестинским демонстрациям: запугивание евреев, прославление ХАМАСа и открытое сочувствие иранскому режиму все больше отличаются от прямой солидарности со страданиями палестинцев. Например, в Великобритании правительство предприняло исключительный шаг, запретив шествие в честь Дня Аль-Кудса в Лондоне в 2026 году, но разрешив проведение стационарного протеста при соблюдении строгих условий.
Помимо этих особенностей, происходит более масштабная перестройка: политический центр тяжести в Европе смещается вправо.
Этот сдвиг четко прослеживается в цифрах. В Германии ХДС/ХСС (правоцентристы) получили 28,6% голосов, а АдГ (правые националисты) — 20,8%, против всего лишь 16,4% у левоцентристской СДПГ. В Испании Народная партия и «Голос» вместе набрали около 50% голосов, по сравнению с 26,5% у социалистов Педро Санчеса. В Португалии правоцентристы и правонационалистические партии, вместе взятые, набрали более 53% голосов на выборах 2025 года, в то время как социалисты упали до 22,8%. Во Франции Марин Ле Пен, представляющая правых националистов, в настоящее время лидирует в первом туре президентских выборов 2027 года с уверенным отрывом: ей прочат 34-36% голосов. «Братья Италии» Джорджии Мелони остаются самой популярной партией на Апеннинском полуострове.
Почему это имеет значение для Израиля?
Потому что, по данным исследовательского центра Pew Research Center, во всех этих странах избиратели правого толка относятся к Израилю гораздо благосклоннее, чем левые, и этот разрыв не является незначительным. В Испании 30% избирателей правого толка положительно относятся к Израилю, по сравнению всего с 4% избирателей левого толка. Во Франции эти показатели составляют 33% против 11%, в Италии — 33% против 9%, в Германии — 31% против 14%, а в Великобритании — 38% против 13%.
Все это не означает, что европейские правые стали в целом «произраильскими». Это не так, и каждое националистическое движение имеет свою собственную историю, в некоторых случаях вызывающую беспокойство. В Португалии, например, крайне правые фактически выступают против Израиля, что противоречит более широкой континентальной тенденции. Но в большинстве стран ситуация обратная: во Франции, как отметил посол Израиля в Париже Йехошуа Зарка, ультраправые были политической силой, демонстрирующей наиболее последовательную и недвусмысленную поддержку Израиля с начала войны. Несмотря на исключения, общую тенденцию трудно игнорировать: электоральный импульс смещается в сторону избирателей, которые в настоящее время менее враждебно настроены по отношению к Израилю, чем европейские левые.
Европа не становится произраильской, и это различие имеет значение. Но сочетание ослабления левоцентристских сил в нескольких странах, усиления правых, растущего противодействия экстремизму во время протестов и возвращения озабоченности безопасностью в политический мейнстрим может привести к чему-то более скромному, чем симпатия, но все же значимому для Израиля: континент станет менее враждебным, чем тот, который мы знали на протяжении последних двух лет.
Для тех, кто привык воспринимать «Европу» как единый враждебный блок, это тенденция, за которой стоит внимательно следить.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
